Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Главлит придет, уверенно и беспощадн
Воспоминания и размышления журналиста и деятеля СЖ СССР в связи с приказом ФСБ...
№10
(388)
07.10.2021
Культура
О трех типах художественно-образной конкретизации в фольклорном тексте
(№16 [138] 01.09.2006)
Автор: Марина Венгранович
Марина  Венгранович
В создании лингвостилевой специфики фольклорного текста, наряду с другими стилевыми чертами [1], участвует и художественно-образная речевая конкретизация – базовая стилевая черта художественной речи (в трактовке М.Н.Кожиной), которая, будучи детерминированной целым комплексом экстралингвистических факторов, приобретает специфический характер, отличающий ее от образной конкретизации в литературно-художественном тексте.

Среди факторов, обусловливающих характер образной конкретизации в фольклорном тексте, отмечаем, прежде всего, фольклорное сознание, характеризующееся доминированием коллективных представлений, установкой на познание личного через общее, специфику художественного метода, основанного на приоритете традиции и сохранении общих принципов типизирования реальности, а также особый характер фольклорной коммуникации, имеющей гетерогенную природу и признаки автокоммуникации. Влияние отмеченных факторов сказалось на специфике фольклорной образности (в частности, на целостности, семантической емкости и традиционности фольклорного образа, имеющего черты типического образа, обобщающего качества и свойства объектов действительности, с его неизменным постоянством на протяжении всего произведения, которое лишь варьируется деталями, не меняющими в целом его сущности) и, соответственно, текстовой реализации художественно-образной конкретизации, система средств которой в фольклорном тексте направлена на создание традиционных, эстетически выверенных, общезначимых фольклорных образов, оказывающих на адресата (слушателя) фольклорного текста не меньшее эстетическое воздействие, чем неповторимые, индивидуально-авторские образы в литературно-художественном тексте. Это достигается, прежде всего, особым характером образной конкретизации и действием ее специфических механизмов в фольклорном тексте, которые направлены на развитие, дополнение, семантическое и стилистическое усиление эстетически значимой сущности образа, выверенного в соответствии с художественной традицией и коллективной эстетической нормой. Традиционный фольклорный образ служит своего рода сигналом, отсылающим за пределы текста – к традиции. В этом и заключается его проективная функция, с помощью которой происходит снятие антиномии между внешней словесной «бедностью» образа и его большой суггестивной и аллюзивной силой, обусловленной полнотой жизненного «душевного» содержания (Мальцев, 1981).

В условиях гетерогенного характера фольклорной коммуникации, сочетающей признаки реальной (естественной, контактной) и отображенной (художественной) коммуникации, образная конкретизация в фольклорном тексте принимает особый характер, специфика которого базируется на сочетании черт, общих как с конкретизацией в устной речи, так и с образной речевой конкретизацией в художественной речи. С конкретизацией в устной речи фольклорную конкретизацию сближает наличие признаков апперцепционно-ситуативной конкретизации, основанной на общности фольклорной традиции и жизненного опыта (так называемой апперцепцирующей массы) [2], существенная роль внелингвистических (паралингвистических) средств (ситуации речи, мелодии, жестов, мимики, кинесики и др.) и непрерывность, т.е. синхронность актов исполнения и восприятия текста, что в условиях фольклорной коммуникации приводит к усилению эффекта соприсутствия – параллельности и одновременности эмоциональных переживаний исполнителя и слушателя. С конкретизацией в художественном тексте фольклорную конкретизацию роднит целенаправленное осуществление с помощью целой системы специально созданных (отобранных в результате длительной художественной традиции) лингвостилистических средств, способствующих созданию эстетически значимого художественного образа, в результате чего фольклорный текст, так же, как и художественный текст, представляет собой высоко урегулированную художественную систему. [3]

Однако данные типы конкретизации имеют существенные различия. Образная конкретизация в фольклорном тексте активизирует воображение воспринимающего не за счет создания индивидуально-авторских неповторимых образов, а за счет реактуализации традиционных элементов, «возвращения» к вечным образцам, эффекта «узнавания» и совместного переживания, за счет того, что Ю.М.Лотман называет «совпадением кодов передающего и принимающего» (Лотман, 1999, 14). Экспрессивные качества специфической речевой системности фольклорного текста во многом базируются на глубинной семантике слов, традиционных фольклорных смыслах. Вектор такой образной конкретизации имеет противоположное направление: не от общего к частному (как в литературно-художественной речи), а от частного (внешней формы, зафиксировавшей наиболее типичное ощущение) к общему (глубинному смыслу), а сама образная конкретизация приобретает синкретичный характер, сочетающий признаки выразительной (направленной в глубь традиционных смыслов) и эмоционально-оценочной конкретизации.

Отмеченная специфика фольклорной конкретизации придает ей качественно новый характер, детерминирующий, в свою очередь, особые формы текстовой реализации, в соответствии с которыми мы выделяем три основных типа образной конкретизации (сопоставительный, ступенчатый и линейный типы). Основное отличие выделенных нами типов фольклорной конкретизации (наряду со свойственным каждому типу собственным набором способов и средств текстовой реализации) заключается в выработке специфического механизма построения (выражения) фольклорного образа.

1. Наиболее архаичный тип образной конкретизации в фольклоре (сопоставительная конкретизация), генетически обусловленный наиболее ранней формой фольклорного сознания – мифологическим мышлением, которому были свойственны анимистические и тотемистические представления, основанные на утверждении соответствия между природным и человеческим мирами, базируется на особом механизме образопорождения – на ассоциативной связи представлений. Среди способов и средств данного типа конкретизации мы выделяем в качестве основных художественные персонификации, художественные трансформации, образный параллелизм (в двух основных разновидностях – положительном и отрицательном параллелизме), метафору и сравнение, которые формируют комплекс устойчивых художественных форм, основанных на художественном подобии, соответствии человеческого плана и природного, выявляющих типичные признаки выражаемого фольклорного образа, воспринимаемого в единстве с его образным коррелятом, с составляющей его символической или метафорической сущностью, и вместе с другими образными средствами участвующими в формировании специфического традиционного подтекста, формирующего особый условно-художественный тип изобразительности в фольклоре.

Поясним это на примере наиболее традиционного способа сопоставительной конкретизации – образного параллелизма:

Раскачалася грушица,
Перед яблонкой стоючи,
Порасплакалась Галечка
Перед тятенькой с маменькой

(Обрядовая поэзия, №224).


В данном примере образная конкретизация строится на основе сопоставления человеческих образов (девицы, отца с матерью) с образами природы (грушицей, яблоней), которое носит не случайный, а традиционно-символический характер, поскольку за каждым из этих символов в фольклорном сознании закреплен определенный, художественно-оценочный смысл, составляющий подтекст фольклорного текста. Так, грушица и яблоня в сочетании с предикатами раскачалася и стоючи в фольклорной традиции обозначают вместилища родственных душ, поддерживающих, охраняющих своего, принадлежащего роду; этот традиционный смысл, устанавливая ассоциативную связь между символом и символизируемым, обеспечивает двуплановость связи представлений в тексте и одновременно создает базу для особого механизма построения фольклорного образа. Символическая параллель служит своеобразной поэтической «расшифровкой» центрального образа и тем самым усиливает его эмоциональную выразительность, заставляя слушателя сопереживать герою или героине. Именно во взаимодействии контекстного и символического значений (представлений), на наш взгляд, и заключается особый художественный эффект в фольклорном тексте, в результате которого формируется специфический для фольклора тип образной конкретизации – от внешней формы в глубь традиционной семантики, способствующей обретению фольклорным образом стереоскопической (объемной) внутренней формы.

В соответствии со сказанным образопорождающие свойства способов и средств образной конкретизации сопоставительного типа базируются на расширении семантического объема лексемы за счет приращения традиционной коннотации, а также на способности к передаче (так называемой образной объективации) духовного (абстрактных понятий, внутреннего мира человека) через предметы материального мира, результатом чего является конкретизированное выражение фольклорного образа и обретение им стереоскопической (объемной), выпуклой формы и дополнительных суггестивных свойств.

2. Другим типом образной конкретизации, характерным для фольклорного текста, можно считать конкретизацию ступенчатого типа, генетически обусловленную спецификой развертывания фольклорного (по своей коммуникативной природе – устного) текста, в процессе исполнения (воспроизведения) которого между структурными звеньями текста устанавливаются внутритекстовые вертикальные связи синтаксического, логического, ассоциативного характера, конечной целью которых является актуализирование и синтезирование эстетического смысла и акцентирование на нем внимания слушающего. Соответственно, образная конкретизация ступенчатого типа опирается на такие приемы развертывания текста, при которых фольклорный образ строится путем укрупнения (выделения) через внутреннее сцепление ассоциативно и тематически связанных образов – от обширного к узкому, от общего к частному или от множественного к единичному. В соответствии с этим можно выделить два основных способа ступенчатой конкретизации в фольклорном тексте: 1) построение (выделение) образа на основе ступенчатого сужения образов и 2) выделение единичного образа из нескольких (многих):

1) – Как во садичке, садичке,
Во зеленом виноградичке,
На ракитовом на кустике,
На малиновом на прутике
Не соловушко песенки поет, –
Холостой парень насвистывает,
На свисточке выговаривает…

(Киреевский, 1986, №590).


В анализируемом примере образы ступенчатого нисходящего построения (садичек – виноградичек – кустик – прутик) принадлежат к одной категории пространственных понятий и образуют с конечными образами (соловушко – парень) единую по символической и эмоциональной направленности парадигму – любовно-свадебную, т.к. они являются отстоявшимися в фольклорном сознании символами любви и брака. Приведенная формула «сужения» фиксирует основное внимание воспринимающего на наиболее значимом типизированном образе холостого парня, обращающегося к молодым девушкам. Акцентированному выделению данного центрального образа способствует и прием отрицательного символического параллелизма (не соловушко – парень), в совокупности с формулой «сужения» являющийся приемом постепенного детализирования, необходимого для наибольшей конкретизации все того же конечного образа. При этом необходимо отметить, что внутреннему сцеплению образов сопутствует и внешняя стилистическая и синтаксическая упорядоченность: формула сужения (первые четыре строки) оформлена как синтаксический параллелизм, подкрепленный конечными рифмами (по схеме аавв) и морфологическим параллелизмом (уменьшительной формой самих названий образных объектов: садичек, виноградичек, кустик, прутик). Все эти средства образуют комплексную систему постепенной детализации, актуализации, укрупнения центрального образа (так называемой «ступенчатой конкретизации»), выявляя его неизменные, эстетически значимые для народно-поэтического сознания сущностные качества.

2)– Бежало-бежит тридцать три корабля,
Тридцать три корабля бежит без одного.
Один-то корабль лучше-краше всех;
В том корабле было написано,
На том на кораблю напечатано:
Нос-от написан по-змеиному,
А корма-то была по-звериному,
А бока сведены по-туриному,
А кодолы-канаты были шелковые,
Паруса-то были из семи шелков,
Мачты-то, коржины позолочены.

     
(Рыбников, 1989, т.2, №124).


Данный пример демонстрирует другой способ ступенчатой конкретизации – выделение единичного образа из множества других, который осуществляется с помощью подробной художественной детализации, «прорисовывания» единичного, основного образа и простого упоминания в тексте противопоставленного ему «множества» образов. В этом случае выделенный, акцентированный образ укрупняется, становится более выпуклым, рельефным и неизбежно привлекает внимание слушателя.

Таким образом, образная конкретизация, осуществляя построение образа через способы ступенчатого нисхождения от более обширных к более узким образам, от множества образов – к единичному, способствует постепенному детализированию, конкретизации и выделению наиболее значимого в художественном отношении образа, являющегося средоточием типической, эстетически выверенной и закрепленной в традиции сущности. Своеобразным художественным итогом такой конкретизации является создание образа путем его актуализации и укрупнения, стилистического усиления и фиксация на нем внимания воспринимающего фольклорный текст слушателя.

3. Отличительным признаком третьего типа конкретизации в фольклорном тексте – образной конкретизации линейного типа – является иной механизм образопорождения, при котором в ходе линейно развертывающейся конкретизации фольклорный образ (целое) строится как единство последовательно нанизывающихся друг на друга деталей (образных уточнителей), усиливающих эстетически выверенную сущность типического фольклорного образа. Данный механизм обнаруживает как характерные черты, обусловленные устной природой фольклорного текста и спецификой его развертывания (наличием вертикальных связей в тексте, возвратов, повторов и т.д.), так и общие с аналогичным типом конкретизации в литературно-художественном тексте черты (использование «непосредственных» образных определителей). В соответствии с отмеченной спецификой линейной конкретизации средства и способы ее реализации в структуре фольклорного текста (различные виды эпитетов, гипербола, символическое описание, конкретизированное выражение абстрактных понятий и предметов (микрообразов) через детализированное описание, замедление темпа повествования (ретардация) , в целом, реализуя общефольклорную тенденцию к образному уточнению, передаче абстрактного через конкретное, осязаемое, «оживляющее» внутреннюю сущность традиционного образа, направлены на детализацию, выделение наиболее значимого компонен¬та образа, усиление его изобразительности, замедляя при этом общий темп повествования, задерживая внимание слушателя на каждом (мельчайшем) этапе действия персонажа (образа), обеспечивая непрерывность, конкретизированную точность в изображении, создавая особую форму выражения художественной информации – через большее, чем в кодифицированном языке, количество речевых единиц.

Проиллюстрируем это примером фольклорной ретардации (замедления темпа повествования):

Встречали князя Долгорукова
С тихого Дона, его, казаки,
Подхватили князя Долгорукова
Под белые руки его,
Повели же князя Долгорукова
Во станичную избу,
Посадили его, князя Долгорукова,
На большое место его, под окно,
Стали князя Долгорукова
Крепко спрашивать, его...

(Исторические песни XVIII в., с.85).


В данном фрагменте замедление темпа повествования проявляется в виде поэтапного описания действия, создающего динамически развивающуюся на глазах слушателя картину, что можно считать аналогом эстетически обусловленной последовательности глаголов («дробности» изображения) в художественной речи, основная функция которых базируется на эстетическом потенциале глагола как средства создания «конкретности, пластичности, динамизма, а в целом – жизненности «изображения» писателем поэтической действительности» (Кожина, 1972, 107).

Детальное «прорисовывание» особо значимых в художественном отношении мест фольклорного текста, «дробность» изображения, выделение эмоционально насыщенных ситуаций, конкретно-зримое воплощение психологически повышенных состояний и душевных переживаний персонажа создает иллюзию причастности к сюжетному действию, представляет образ цельным, зримым, выпуклым, что и является одним из средств активизации воображения слушающего и реализации образной конкретизации на эмоциональном уровне.

Выделенные нами типы образной конкретизации в фольклорном тексте, сформированные в результате длительной художественной традиции и имеющие устойчивый характер, сочетающие в себе черты выразительной, изобразительной и эмоционально-оценочной конкретизации, соответствуют определенным этапам в развитии фольклорной образности, в свою очередь, обусловленной развитием фольклорного сознания: от тождества природного и человеческого через сопоставление и выделение – к индивидуализации, которая в полной мере найдет реализацию в литературно-художественном тексте. В соответствии со спецификой фольклорной образности, базирующейся на рельефной, выпуклой подаче типического образа, усиливающейся образной детализацией, тщательным «прорисовыванием» и сосредоточением внимания на типичных, наиболее значимых, эстетически осмысленных фольклорным сознанием качеств образа, сам фольклорный образ приобретает стереоскопическую форму, обеспечивающую ему объемность, цельность. При этом цельность образа создается единством образных деталей, параллельно (через сопоставление микрообразов), ступенчато (через постепенное движение от широкого микрообраза – к узкому, от множественного – к единичному) или последовательно (через непосредственное определение или нагнетание микрообразов) характеризующих основной образ.

Резюмируем. Являясь по своей сути аналогом художественной конкретизации, которая целенаправленно, с помощью целой системы речевых средств переводит слово-понятие в слово-образ, активизирующий воображение воспринимающего, фольклорная конкретизация в целом существенно отличается от последней и, прежде всего, тем, что направлена на создание эстетически значимого типического фольклорного образа, являющегося компонентом особой эстетической (идеализированной, условно-художественной) действительности фольклорного текста. В соответствии с этим основной целью фольклорной конкретизации является актуализация, выделение, стилистическое усиление эстетически выверенной сущности традиционного образа (через сопоставление, выделение и детализацию). Отсюда ее двойственный характер, поскольку выражение существенного, типического признака традиционного образа осуществляется в конкретно-осязаемой условно-художественной форме, обладающей особым аллюзивным и суггестивным потенциалом.
          

Примечания:

1. Кроме художественно-образной конкретизации на стилевую природу фольклорного текста оказали влияние и другие стилевые черты, среди которых мы выделяем обобщенность и традиционность. – М.А.Венгранович. Экстралингвистическая обусловленность лингвостилевой специфики фольклорного текста. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2004. – 197 с.

2. По мнению Л.П. Якубинского, «апперцепцирующая масса, определяющая наше восприятие, включает в себя элементы постоянные и устойчивые, которыми мы обязаны постоянным и повторяющимся влияниям свойственной нам среды…» – Якубинский Л.П. О диалогической речи // Русская речь –I. Сб. статей. Петроград, 1923. С.147.

3. По мнению М.Н. Кожиной, если конкретизация в живой устно-бытовой речи «элементарна и как бы произвольна, естественна», то художественно-образная конкретизация «специально создается…Весь строй речи здесь искусно «конструируется» таким образом, чтобы вызвать в воображении читателя представление жизненности изображаемого…Конкретизация здесь – результат искусства, мастерства…». – Кожина М.Н. О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими. Пермь. 1972. С.86, 88.

Использованная литература:

1. Венгранович М.А. Экстралингвистическая обусловленность лингвостилевой специфики фольклорного текста. – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2004. – 197 с.
2. Исторические песни XVIII в.- Л.: Наука, 1971. – 356 с.
3. Кожина М.Н. О речевой системности научного стиля сравнительно с некоторыми другими. – Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1972. – 395с.
4. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера – история. – М.: Языки русской культуры, 1999. – 464 с.
5. Мальцев Г.И. Традиционные формулы русской необрядовой лирики (К изучению эстетики устнопоэтического канона) // Русский фольклор. ХХI. Поэтика русского фольклора. – Л.: Наука, 1981. – С.13-38.
6. Песни, собранные П.Н.Рыбниковым. Т.1–3. – Петрозаводск: Карелия. 1989.
7. Русская обрядовая поэзия. Жили-были… – СПб.: Блиц, 1998. – 285 с.
8. Собрание народных песен П.В. Киреевского. – Тула: Приокское книжное издательство, 1986.– 462 с.
9. Якубинский Л.П. О диалогической речи // Русская речь-I. Сб.ст. – Петроград: Фонетич. ин-т практич. изучения языков, 1923. – С.96-195.
______________________________
© Венгранович Марина Александровна
Мир в фотографиях. Портреты и творчество наших друзей
Фотографии из Фейсбука, Твиттера и присланные по почте в редакцию Relga.ru
Человек-эпоха. К 130-летию Отто Юльевича Шмидта
Очерк о легендарном покорителе арктики, ученом-математике О.Ю.Шмидте.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum