Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
День поминовения: в мире отметили 100-летие окончания Первой мировой войны
Репортаж с церемонии международной встречи по поводу 100-летия Первой мировой во...
№18
(351)
20.11.2018
Естествознание
Психология кино: менеджер как кинокритик
(№12 [175] 30.08.2008)
Автор: Сергей Выгонский
Сергей Выгонский
В наше время исход управленческих сражений, как известно, зависит от доступа к информации. Своевременной, эксклюзивной, личностно ориентированной. Отражающей социально-политические и экономические тренды, а также приподнимающей завесу над факторами, которые их формируют. И потому современный руководитель должен уметь работать с любыми источниками информации. Умение оценивать психологическую составляющую таких сведений находится в перечне аналитических навыков далеко не на самом последнем месте.

Говоря другими словами, управленцам, особенно стремящимся попасть в категорию top-менеджеров, чтобы быть на высоте, следует хотя бы на время (в тренировочных целях) переквалифицироваться в психоаналитиков. В том числе, в социальных. И здесь возникает вполне закономерный вопрос - а что, собственно говоря, анализировать? И для чего это нужно?

Текст и образ: кино против литературы

Думаю, все согласятся с тем, что главным предметом такого управленческо-психологического анализа должно стать общественное сознание, его компоненты и формирующие их факторы. Одной из его форм, как учили нас в университетах, является искусство, которое в силу его "одноразового" и "быстрорастворимого" характера фактически поглощено массовой культурой. Ну, а квинтэссенцией последней в наши дни, как известно, следует считать кинематограф. Поэтому сегодня мы поговорим о психологии кино. Уверен в том, что такое обсуждение улучшит умение представителей управленческой сферы читать действительность как открытую книгу.

Какие же процессы определяют облик современной культуры? Мы видим, как стремительно угасает интерес к художественной литературе. Около 35% жителей страны вообще не читает книг. Так называемая интеллектуальная проза становится достоянием маргиналов, кичащихся своей необычностью. Аудитория ориентирована на произведения детективного и фантастических жанров, а также на массовый "гламурный" роман. Тем самым в массах формируется излишняя подозрительность и оторванность от действительности. Так, например, в 2006г. было продано почти 10 миллионов детективных романов, написанных Д. Донцовой, 3,5 миллиона книг, автором которых является Т.Устинова. Оказались востребованы и 2,7 миллиона изданий, созданных А.Марининой. Достижения Н.Перумова выглядели немного "скромнее" - всего 1,1 миллиона проданных экземпляров.

Точно также фактически утрачена массовая аудитория для оперы и классических театральных постановок. Непосредственное действо на подмостках заменяется изощренным смонтированным видеорядом. Об этом свидетельствует стремительное расширение кинорынка. Только с 1 декабря 2005 года по 27 ноября 2006 года, по сведениям журнала "Кинобизнес сегодня", объем кинопроката в стране по сравнению с предыдущим годом увеличился на 30% и достиг 412 млн.долларов. Ожидается, что в 2010г. этот показатель будет равен 900 млн. долларов.

Пространство кинематографического вымысла становится одним из главных культурных продуктов современности. Это – визуализация художественного вымысла. А заодно и потаенных желаний среднестатического потребителя. Последнее в значительной степени сближает кинематограф с другими высокотехнологическими реинкарнациями вечных форм, в том числе с такими киберкультуральными феноменами, как дизайн анимированных web-страниц и "подвижные" программные интерфейсы.

Нетрудно догадаться, что реалистичности восприятия окружающей действительности такие перемены вовсе не добавляют. Фактически человек все больше оказывается во власти своих фантазий – естественных, порожденных случайным образом, и искусственных, пробуждаемых искусными мастерами маркетинга. И именно эти массовые hi-tech фантазии становятся определяющими в ситуациях принятия серьезных маркетинговых решений и определения размеров их рекламной поддержки.

Кинематограф как сновидение наяву

Белый экран с движущимися фигурами – идеальное место для проекций человеческого разума. Кинематограф всегда интересовал психоаналитиков, равно как и последние притягивали к к себе режиссеров. Достаточно вспомнить фильмы Хичкока "Психо" (1960 г.), где психологически достоверно изображен галлюцинирующий маньяк-убийца, и "Марни" (1964 г.), главная героиня которого страдает патологической лживостью и склонностью к криминальному поведению. С середины 70-х "патологическое" становится массовым. Вспомните наиболее известные в этом плане киноленты "Полет над гнездом кукушки" (1975 г.), "Человек дождя" (1988 г.), "Молчание ягнят" (1991 г.), "Цвет ночи" (1994 г.), "Основной инстинкт" (1997 г.). В наши дни подобная медиа-продукция уже не поддается подсчету.

Однако, если читатели думают, что в других фильмах нет "зерен истины", которые могут быть извлечены на свет божий только при помощи психоанализа, то я готов разуверить их в этом. Российская исследовательница К.П. Корбут отмечает символический характер событий, происходящих на киноэкране: "Передаваемое через кино значение часто настолько же скрыто, как и значение, переданное сновидением. И кино, и сновидения делают свою психическую работу, используя зашифрованный язык бессознательного, но кино, конечно, в меньшей степени". Итак, как мы видим, фильм сродни сновидению наяву. И потому, чтобы использовать анализ такого видеоряда в своих интересах, менеджеру необходимо хотя бы немного ориентироваться в том, какой тайный смысл стоит за подобными образами.

При этом необходимо учесть некоторые общие принципы. Обычно сознание выбирает одного из героев фильма, максимально соответствующего личности зрителя. Далее включается механизм сопереживания. В этом случае сюжет фильма приобретает терапевтическую ценность, поскольку в ходе его символически решается какая-нибудь проблема человека. Кинематографическое действо определимо через юнгианскую метафору «путешествия», во время которого герой фильма пускается во все тяжкие. В результате он становится мудрее, сильнее, влиятельнее. Однако нередко конец такой истории трагичен. Одним словом, именно с этой модели будет делаться жизнь человека. Именно так она приобретает какой-то смысл, немного приподнимаясь на скукой и суетой повседневного.

Героического на земле давно не осталось. Героическим может стать только то, что сопоставимо с событиями, происходившими в мифологические времена. Кинематограф предоставляет подобную возможность. Такова схема современного мифообразования, увлекающего на совершение подвигов все новых и новых адептов. И без ее учета пытаться работать с общественным сознанием, например, в сфере рекламы, равносильно самоубийству.

Фильм Н.Михалкова "Двенадцать" глазами психотерапевта

А теперь попробуем применить на практике обсуждавшиеся выше приемы. В фокусе нашего внимания киносенсация прошлого года - фильм Н.Михалкова "Двенадцать". Эта лента, вне всяких сомнений, была заранее обречена на успех. Вероятно, мои впечатления от ее просмотра не были бы полными, если бы в свое время я не видел американского фильма "Двенадцать рассерженных мужчин". Именно эта драма, как известно, и стала для мэтра российского кинематографа источником творческого озарения. Впрочем, заокеанский прототип был использован лишь в качестве "литейной" формы, в которой воплотились думы режиссера о нашей запутанной социально-политической и культурной действительности. А заодно и о простых людях, втянутых в эту круговерть проблем, предрассудков, страхов и проявлений комплекса вины.

Никита Михалков показал себя великолепным психологом, хорошо представляющим то, что творится в душах людей по ту сторону их парадно-социального функционирования. Напряженную психологическую атмосферу заседания раскрывает показ зрителю целой серии сцен, демонстрирующих мучительные исповеди его участников. Люди выносят судебное решение, опираясь не на закон, а на свой опыт взаимоотношения с этим непростым миром.

Мы видим то, как один из присяжных заседателей, хирург, обосновывает свое решение относительно обвиняемого, исходя из того, что его брата убили наркоманы. По этой причине, по его мнению, все подростки изначально подозреваются в пристрастии к одурманивающим веществам и, следовательно, являются потенциальными преступниками. Сильнее личного переживания утраты становится только пробуждение коллективного чувства, связанного с психической этнотравмой. В этот момент невольно ощущаешь сквозняк бытового отчуждения, навеваемый подворотнями и базарными переулками. Итог? Оправдание мальчика.

Другой, сутками отсутствующий дома таксист, испытывает чувство виновности перед собственным сыном. Приход женщины, ставшей приемной матерью, наказание сына, противящегося таким изменениям - типичная бытовая канва подобного переживания. И что в результате? Перенос (проецирование) своего состояния на ситуацию, и присоединение к тем, кто поддерживает оправдание малолетнего псевдопреступника.

Третий, артист, ненавидящий свою профессию и смех публики. В свое время он отправился в мир зрелищ только потому, что развлекал свою умирающую мать. И ее улыбка была единственная, которую он принял в качестве награды за представление. Мотив оправдания задержанного мальчика - уже не фрейдистский, обусловленный ранним опытом взаимоотношений с родителями, а экзистенциальный, непосредственно вытекающий из глубокого чувства, вызванного смертью близкого человека.

Начало этому процессу самораскрытия было положено мужчиной, исходившему из принципов абстрактного гуманизма. Этот человек очень боялся того, что как только будет формализован процесс принятия судебного решения, тут же обнаружатся ошибки и, как следствие, жертвы подобных "искренних" заблуждений. И, как позже показали результаты рассмотрения дела, сомнения оказались не напрасными.

Определенный психологический потенциал несет и название фильма - число "двенадцать". Этот нумерологический символ означает благополучное завершение процесса развития, рождение нового менталитета и становления обновленной реальности. В нашем случае таким исходом становится не только оправдательный приговор, но и духовное очищение тех, кто согласился участвовать в этом процессе. Это самый настоящий сеанс групповой психотерапии.

Помимо психологического ракурса фильм обнаруживает более широкие смысловые пласты. Это - визуальные и диалогические знаки того, что все мы пребываем в гуще цивилизационных взаимодействий и конфликтов. Но режиссер спорит с догматами современности, в которые превратились некоторые новейшие теории. Речь здесь идет об известной геополитической метафоре ("столкновение цивилизаций"), принадлежащей Хандингтону.

И, вопреки расхожим мнениям, Никита Михалков предлагает свой взгляд и свое решение этой проблемы. И пусть оно откровенно утопично, но это шанс спастись для уставших людей, на чьих глазах историческое и глобальное превращается в личную трагедию. Режиссер в духе Толстого и Достоевского призывает всем, кому не безразлична, как бы пафосно это ни звучало, судьба мира, обратиться к своей душе, диалог с которой поможет найти путь к всеобщему исцелению.

Именно в этом месте, по версии Михалкова, находится начало всех начал. Туда ведут все дороги, там таится дар провидчества, оттуда исходят судьбоносные решения, коренным образом меняющие жизнь человека. Рецепт исцеления прост - жить в мире со своей совестью. Что может быть проще! И я, как психотерапевт, присоединяюсь к режиссеру фильма.

Быть ли менеджеру психоаналитиком?

Конечно, менеджер вовсе не психоаналитик и вряд ли когда-нибудь им станет. Безусловно, я в значительной степени слукавил, когда предложил первому поменять профессию, пусть даже чисто условно. Однако, пойдя таким путем (прием вживания в роль отнесен к официальным исследовательским методикам), читатель увидел, что общественное сознание, с которым ему так или иначе приходится взаимодействовать, во всей своей сложности представлено в именно продукции кинобизнеса. Каждый популярный фильм - это модель, демонстрирующая сиюминутные срезы массовой души. Отвечая на вопрос, вынесенный в заголовок статьи, скажу, что я твердо уверен в том, что управленцам необходимо разбираться во многих вещах, в том числе и в психологии кино.

И если кто-то считает, что предложенный подход - не более чем интеллектуальное развлечение, то напомню, что именно перестроечные фильмы - "Асса" (1987), "Чёрная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви" (1989), «Город Зеро (1988)» - стали теми знаками, которые показали наиболее сообразительным, что окружающий их мир радикально изменился. Именно события культуры и реакция на них аудитории дали, на мой взгляд, старт модернизаторам, подтвердив, что общество готово к переменам и можно идти дальше. Можно долго рассуждать о том, хорошо это или плохо - сей вопрос должен быть адресован не психотерапевту, а политологам и экономистам. Однако никто не будет отрицать то, что расширенный взгляд на массовую культуру и ее потребителей дает дополнительную информацию о процессах, происходящих по ту сторону официальной жизни.

В этом "зеркале" коллективной субъективности одни видят самих себя, другие - только окружающий мир. И если первые просто недальновидны, то вторые - слишком самонадеянны. Истина, как всегда, находится где-то посредине. Ибо человек и общество, в котором он находится, составляют одно целое. И это целое подобно маленькому острову, омываемому со всех сторон бескрайним океаном. Имя же этой водной громады, временами сотрясающей наше зыбкое социальное мироустройство, - бессознательное.
_______________________
© Выгонский Сергей Иванович


Фейки соцмедиа: конструирование, трансформация, внедрение в массовое сознание
Пять статей цикла о функционировании фейков в современном социальном пространстве с использованием различных ф...
ТАСМАНИЯ. Путевой очерк
Очерк нашего автора, жителя Австралии Ильи Буркуна об увлекательном путешествии на уникальный остров Тасмания
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum