Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Человек за информационной решеткой | Георгий Почепцов

Статья о смене базового инструментария воздействия на человечество, в ре...

№13
(331)
10.11.2017
Культура
Как Горький редактировал Макаренко
(№11 [249] 25.07.2012)
Автор: Гётц Хиллиг
Гётц Хиллиг

    Как известно, А. С. Макаренко посвятил «Педагогическую поэму» своему «шефу, другу и учителю Максиму Горькому». И это было не лишено оснований, так как, не будь многолетней поддержки со стороны писателя, как моральной, так и финансовой, автор вряд ли сумел бы завершить данную работу. Затем Горький стал и первым редактором «Поэмы», которая вышла в 1934–1936 гг. тремя отдельными частями в литературном альманахе «Год XVII» (№№ 3, 5) и, соответственно, «Год XVIII» (№ 8), основателем и главным составителем которого он был.

В статье представлены правки Горького к тексту «Педагогической поэмы» и дана оценка их значения для литературного качества произведения. 

Материалом для настоящего исследования послужили неравнозначные источники. Причина в том, что для первых двух частей «Поэмы» не сохранились соответствующие первоначальные редакции с изменениями «пролетарского писателя», а для анализа части 3 мог быть использован отредактированный Горьким авторский машинописный экземпляр. В частях же 1 и 2 предпринимается попытка выявить эти изменения с помощью сравнительного анализа первых печатных версий, а также неправленого авторского машинописного экземпляра части 2.

Сказанным выше объясняется «обратная» последовательность рассмотрения частей «Поэмы» – от 3-й к 1-й. 

В представленной документации привлечены для сравнения два советских и одно постсоветское издание: «Сочинения», 2-е изд., т. 1 (Москва, 1957; ссылки как на: С 1), «Педагогические сочинения», т. 3 (М., 1984; ПС 3) и «Педагогическая поэма», составленная С. С. Невской (М., 2003; ПП). Что касается последнего, которое понимается как «литературно-художественное издание», речь идет о компиляции фрагментов из различных вообще не подтвержденных печатных и архивных источников, причем «восстановленный текст дан курсивом».

Часть 3

В Архиве А. М. Горького хранится вышеупомянутый авторский машинописный экземпляр части 3 «Поэмы» с редакционными изменениями «пролетарского писателя», сделанными при первом прочтении. Речь при этом идет о «кое-каких мелких поправках» – так писал он Макаренко в письме от 8 октября 1935 г. [1].

Этими поправками уже в 50-е гг. занимались некоторые советские авторы (Н. А. Сундуков, Н. А. Морозова, В. А. Максимова, Е. В. Окулова, Я. Е. Донской) [2]. Они провели отбор редакторских вмешательств, представлявшихся им значимыми в языковом и стилистическом отношении. При этом Сундуков, излагая эти изменения, воздерживался от всякого комментирования, а другие вышеупомянутые исследователи оценивали их сплошь положительно, характеризуя как обоснованные и улучшающие качество текста.

Точное исследование авторских машинописных экземпляров части 3, хранящихся в московских архивах, которое автор предпринял в рамках издания «Педагогической поэмы» внутри марбургского двуязычного собрания сочинений А. Макаренко «Gesammelte Werke» (тт. 35, Stuttgart, 1982; ссылки как на: GW 35), выявило, однако, что изменения, сделанные Горьким, являются не только языковыми и стилистическими, но имеют и содержательный характер. Кроме того, они примерно лишь на треть могут быть оценены как обоснованные и удачные. Вдобавок удалось установить, что несколько сокращений, приписывавшихся Горькому, были делом рук самого Макаренко.

В авторских машинописных экземплярах 3-й части «Поэмы», хранящихся в московских архивах, речь идет о двух экземплярах первой редакции, от руки откорректированной Макаренко и в отдельных местах сокращенной, а также об экземпляре более поздней редакции, по пагинации отличающейся от прежних. Два из этих авторских машинописных экземпляров хранятся в фонде А. С. Макаренко Российского госархива литературы и искусства (РГАЛИ); до сих пор они не были охарактеризованы в советском и постсоветском макаренковедении: 1. Не совсем полный экземпляр первой редакции (332110); 2. Экземпляр нового варианта текста для вышедшего в 1936 г. первого книжного издания части 3 (33215) с рукописными изменениями Макаренко (в том числе он перенес большинство исправлений, осуществленных Горьким), а также ответственного редактора этого издания Р. А. Ковнатор и других редакторов.

Уже упомянутый полный экземпляр первой редакции, содержащийся в Архиве А. М. Горького (Пав-пГ 2923; ссылки как на: Маш. 3), имеет на первой странице следующий штамп: «Госуд. Издательство „Художественная Литература“. Редакция альманаха „Год XVIII“» и содержит наряду с исправлениями и пометками рукой Горького, сделанными красным или синим карандашом, также многочисленные пометки, сделанные другой рукой, простым или зеленым карандашом. Очень вероятно, что они принадлежат E. M. Коростелевой, ответственному редактору «Альманаха». Анализ в конце концов опубликованного там текста части 3 «Поэмы» показывает, что были предприняты еще многочисленные стилистические изменения вслед за просмотром авторского машинописного экземпляра Горьким. Из его письма Коростелевой от 29 октября 1935 г., в котором он благодарит ее «за работу по чтению и правке рукописи Макаренко», можно сделать вывод, что те отчасти радикальные вмешательства, которые, впрочем, были отменены в книжных изданиях, вышедших после смерти Горького, встретили принципиальное согласие «пролетарского писателя». В его письме ответственному редактору «Альманаха» говорится:

«Меня так утомляет чтение рукописи, что я все хуже вижу ошибки авторов. / Я очень рад, что Вы так удачно почистили высокоценную работу Макаренко и усердно прошу Вас исправить нелепости текста, отмеченные Вами. Сам я, не имея рукопись пред глазами, мог [бы] только выбросить подчеркнутое Вашей рукою, а это едва ли правильно» [3]. 

Кроме исправлений, касающихся пунктуации, орфографии, а также опечаток, в тексте части 3 речь идет о 78 местах, которые изменил Горький; сверх того, имеются четыре места, вызвавшие его недовольство, но не измененные. Эти исправления распределяются почти по всей рукописи. Никаких возражений не последовало с его стороны только по поводу глав 7 («Триста семьдесят третья бис»), 8 («Гопак») и 14 («Эпилог»). Гл. 8 содержит, как известно, встречу горьковцев с воспитанниками Куряжской колонии, сцену, которую Горький, как он писал Макаренко 8 октября 1935 г., прочитал «с большим волнением»[4], при этом он, вероятно, мог и забыть об исправлениях.

За исключением одиннадцати случаев – они отмечены в последующей документации знаком * – Макаренко перенес горьковские изменения в упомянутый авторский машинописный экземпляр книжного издания 3-й части «Поэмы», два из них, правда, не вполне точно[5]. Применительно к изменениям, не включенным им, можно исходить из того, что это произошло с намерением в девяти случаях, – здесь речь идет о более существенных вмешательствах стилистического и содержательного свойства – в то время как Макаренко, вероятно, не принял во внимание два исправления, которые следует оценивать как улучшающие качество текста[6]. Если отвлечься от этих мест с исправлениями Горького, общим числом одиннадцать, исчезнувших в ходе обширных сокращений текста, которые последовали для первого однотомного издания «Поэмы» (1937), то можно констатировать, что горьковские исправления в рамках издания этой работы для «Сочинений» (т. 1, 1950) были учтены почти полностью[7]; кроме того, там изменили одно из мест, вызвавшее критику Горького[8].

Ниже документированы исправления, предпринятые Горьким, в соответствии со следующими категориями: 1. Грамматика, 2. Стиль и 3. Содержание. При этом речь идет о 66 случаях, в том числе 41 представлен впервые. Менее существенные изменения оставлены без внимания.

Грамматические изменения

Здесь можно привести одно оправданное, более того, необходимое изменение[9]:

(Маш. 3, 243)  Может быть, мы еще <будем> решим обжаловать. (См. также: GW 5, 185; C 1, 581; ПС 3, 407; ПП, 599.)

Стилистические изменения

Обоснованные исправления

Из многочисленных стилистических изменений только часть может считаться обоснованными и улучшающими качество текста. В трех случаях украинизмы были заменены соответствующими русскими выражениями (№№ 3 «головами», 12 «пер», 13 «нанесение»). 

1. (Маш. 3, 2 – Сунд., 220)  <После завтра> Через день я должен был приступить к приему куряжской колонии [...]. (См. также: GW 5, 3; C 1, 415; ПС 3, 232; ПП, 424.)

2. (Маш. 3, 5) * [...]  Коваль, глядя на нее, гордился коротко: / – Нашей работы! / Оля тоже гордилась щедрым подарком, который колония имени Горького оставляла луначарцам в виде упорядоченного имения на полном полевом шестипольи [...]. (См. также: GW 5, 6: С 1, 418; ПС 3, 294; ПП, 426.)

3. (Маш. 3, 7 – Сунд., 221)  [...] и выходят оттуда гвозди ревматически кривые, <с исковерканными головами, с испорченными ржавыми остриями> ржавые, с исковерканными шляпками, с испорченными остриями, часто согнувшиеся вдвое, втрое [...]. (См. также: GW 5, 8; С 1, 419; ПС 3, 295; ПП, 428.)

4. (Маш. 3, 8 – Сунд., 221)  Мой глаз в то время был уже достаточно набит, и я умел с первого взгляда, по внешним признакам, по неуловимым гримасам физиономии, по голосу, по походке, еще по каким-то мельчайшим завиткам личности, может быть, даже по запаху, сравнительно точно предсказывать, какая продукция может получиться в каждом отдельном случае из этого сырья. (См. также: GW 5, 8–9; С 1, 421; ПС 3, 295; ПП, 428.)

5. (Маш. 3, 14 – Сунд., 221)  Его тусклые глаза, вечно испачканные слизью <болячками> желтого цвета, вызывают крепкое отвращение. (См. также: GW 5, 13; С 1, 425; ПС 3, 298; ПП, 432.)

6. (Маш. 3, 30)  К колонии он относился с глубокой и серьезной уверенностью в том, что колония вещь полезная, крепко сбитая и <прилаженная> налаженная. (См. также: GW 5, 25; С 1, 436; ПС 3, 306; ПП, 442.)

7. (Маш. 3, 107) – Жизнь, она была где? Я ж говорю: за столом, та в нужнике, та <на> в кровати. [...]. (См. также: GW 5, 84; ПП, 497.)

8. (Маш. 3, 123)  Выходило так, что в одном этом здании я помещаю <всех четырехсот> все четыре сотни воспитанников. (См. также: GW 5, 94; С 1, 499; ПС 3, 351; ПП, 509.)

9. (Маш. 3, 203)  Однако многие проблемы в области этого вопроса очень запутаны, и <мне приходилось в Куряже> в Куряже приходилось решать их почти без помощи со стороны. (См. также: GW 5, 154; С 1, 554; ПС 3, 388; ПП, 568).

10. (Маш. 3, 221)  Педагогические мыслители были убеждены, что деньги дьявола, недаром же они слышали в «Фаусте»: / Люди гибнут за металл. / <Сатана там правит бал.> (См. также: GW 5, 169; С 1, 566; ПС 3, 396–397; ПП, 582.)

11. (Маш. 3, 224)  Лапоть бережно обнес по рядам <открытые> развернутые письма Горького. (См. также: GW 5, 171; С 1, 568; ПС 3, 398; ПП, 586.)

12. (Маш. 3, 226 – Сунд., 223)  Из недр монастырской горы, из глубин бесчисленных келий выходил на поверхность последний чад прошлого, и его немедленно подхватывал летний услужливый ветер и <пер> уносил куда-то далеко, на какие-то свалки истории. (См. также: GW 5, 172; С 1, 569; ПС 3, 398–399; ПП, 587.)

13. (Маш. 3, 230)  [...] прекрасно понимают, что такое домашний арест за <нанесение> принос грязи в жилое помещение. (См. также: GW 5, 175; С 1, 572; ПС 3, 400; ПП, 590.)

14. (Маш. 3, 239)  Постели, правда, резали глаза ослепительной наготой простынь, но я уже не хотел надоедать старику <одеяльными ранами> одеялами. (См. также: GW 5, 182; С 1, 578; ПС 3, 405; ПП, 596.)

15. (Маш. 3, 265)  Девочка, рано, почти в детстве, начавшая жить половой жизнью, не только отстала, и физически и духовно она несет на себе глубокую травму, очень сложную и болезненную. (См. также: GW 5, 202; С 1, 593; ПС 3, 415; ПП, 615–616.)

16. (Маш. 3, 306 – Сунд., 222; Макс., 49)  Они [дисциплина и бытовой порядок. – Г. Х.] сделались традицией коллектива, в которой он разбирается уже лучше меня и за которой наблюдает не по случаю, не по поводу скандалов и истерик, а ежеминутно, в порядке <обыкновенного инстинкта> требований коллективного инстинкта, я бы сказал. (См. также: GW 5, 231; С 1, 620; ПС 3,434; ПП, 611–612.)

Менее обоснованные исправления

Большинство стилистических исправлений не улучшает качество текста, а во многих случаях приходится говорить даже о произвольном вмешательстве. Наряду с субъективным ощущением стиля, свойственным Горькому, важнейшую роль играло при этом, вероятно, и его требование о сохранении определенного языкового уровня.

Для начала следует назвать некоторые повторы, очевидно, ощущавшиеся Горьким как огрехи, но сознательно допущенные автором:

1. (Маш. 3, 19)  – Что такое? <Говори,> пожалуйста, говори... (См. также: GW 5, 17; С 1, 429; ПС 3, 301; ПП, 435.)

2. (Маш. 3, 26)  – Что случилось, Любовь Савельевна? / – Я вчера был в Куряже. Ужас! Я не могу выносить таких впечатлений. Вы знаете... я была в тюрьме, на фронте, я никогда так не страдала, как сейчас. / Да зачем вы так <, Любовь Савельевна>?.. (См. также: GW 5, 22; С 1, 433; ПС 3, 504; ПП, 439.)

3. (Маш. 3, 195)  – Выбрались? / – Ого! – засмеялся Таранец. / – Они все в разных отрядах? / – Да, по одному в разных отрядах. / <– Здорово! Выбрались.> (См. также: GW 5, 148; С 1, 550; ПС 3, 385; ПП, 562.)

Особенно многочисленными являются изменения типичных для Макаренко словосочетаний и образов, из-за чего пропадает их колорит.

4. (Маш. 3, 2 – Сунд., 220–221)  В колонии и страхи, и надежды, и нервы, и сияющие глаза, и лошади, и возы, и <расходившиеся, как буря> бурные волны мелочей, забытых <нота-бене> «нота-бене»[11] и затерявшихся веревок, все сплелось в такой <сложный> сложнейший узел [...]. (См. также: GW 5, 3; С 1, 415; ПС 3, 292;  ПП, 424).

5. (Маш. 3, 3)  Представители коммуны уже мелькали между <спицами> частями колонистской машины [...]. (См. также: GW 5, 5; С 1, 417; ПС 3, 293; ПП, 425.)

6. (Маш. 3, 5) * Она забирала за живое культурой, энергией, бодрой верой, и Коваль, глядя на нее, гордился <коротко>: / Нашей работы! (См. также: GW 5, 6; С 1, 418; ПС 3, 294; ПП, 426.)

7. (Маш. 3, 5) * И теперь, когда многое нужно было бросить, а многое вырвать из общей гармонии и втиснуть в тесноту <жарких> товарных вагонов [...]. (См. также: GW 5, 6; С 1, 418; ПС 3, 294; ПП, 426.)

8. (Маш. 3, 6)  Нет, это сотня этических напряжений, сотня <завитой энергии> музыкально настроенных энергий, сотня благодарных дождей, которых сама природа, эта напыщенная самодурная баба, и та ожидает с нетерпением и радостью. (См. также: GW 5, 7; С 1, 419; ПС 3, 294; ПП, 427.) 

9. (Маш. 3, 14 – Сунд., 221)  [...] тяжелый отекший нос слишком перевешивает все <прочие предметы> другие части лица. (См. также: GW 5, 13; С 1, 425; ПС 3, 298; ПП, 432.)

10. (Маш. 3, 90 – Сунд., 223)  Никто не подошел к Мише Овчаренко, который возле самой соборной паперти <был оборудован наново. У Миши разложены> разложил на ступенях паперти новые, вчера купленные лопаты, грабли, метлы. (См. также: GW 5, 71: [...] который стоял возле самой соборной паперти, и где у Миши [...]; С 1, 477; ПС 3, 335; ПП, 486.)

11. (Маш. 3, 186)  В душу мою вдруг налезло много всяких мыслей, соображений, образов, торжественных хоралов и танцевальных <нетерпеливых> ритмов. (См. также: GW 5, 141: Душа моя образами, торжественными хоралами и танцевальными ритмами.; С 1, 543; ПС 3, 380; ПП, 556.)

12. (Маш. 3, 226)  Последние припадки лени теперь легко уже сбрасывались <с пацаньих плеч, как никому не нужная шелуха>. (См. также: GW 5, 172; С 1, 569; ПС 3, 398; ПП, 586–587.)

13. (Маш. 3, 226 – Сунд., 223)  В нашем дворе стало светло и просторно, прибавилось неба, и зеленые украшения и привольные дали горизонта расположились вокруг нас <как гирлянды> широчайшей рамой. (См. также: GW 5, 172; С 1, 569; ПС 3, 399; ПП, 587.)

14. (Маш. 3, 239)  Взвод барабанщиков <прокатил по стенам и крышам и> закатил далеко к горизонтам четыре такта частой гулкой дроби приветствия. (См. также: GW 5, 182; С 1, 578; ПС 3, 405; ПП, 597.)

15. (Маш. 3, 259)  Но он [Дарвин. – Г. Х.] был бы еще более великим, если бы наблюдал нас, заведующих колониями. Он бы увидел совершенно исключительные формы приспособления, мимикрии, защитной окраски, поедания слабейших, естественного отбора и прочих явлений <настоящей> биологии. (См. также: GW 5, 197; ПП, 611.)

16. (Маш. 3, 304 – Сунд., 225; Дон., 87)  Дзержинцы появились на людях в хороших суконных костюмах, <освеженных> украшенных широкими белыми воротниками, у них был <хор инструментов белого металла> оркестр духовых инструментов из белого металла, и на их трубах стояли знаки знаменитой пражской фабрики. (См. также: GW 5, 230; С 1, 619; ПС 3, 434; ПП, 649.)

17. (Маш. 3, 323 – Сунд., 225; Ок., 19)  И тогда, увидев, что пожар в полном разгаре, что все рубиконы далеко назади, что терять все равно нечего, что все уже потеряно, я <швырнул в синедрион последним горящим поленом> сказал: [...]. (См. также: GW 5, 244; С 1, 632; ПС 3, 443; ПП, 662.) 

К другим едва ли обоснованным стилистическим изменениям относятся вмешательства в разговорный стиль выражения, в общем и целом предпочитавшийся Макаренко и характерный для стиля сказа. В двух случаях, существенных с точки зрения педагогики (№№ 18, 22), эти вмешательства вызывают изменение смысла.

18. (Маш. 3, 2) * Разбавляя наш коллектив, они [новенькие. – Г. Х.] мешали сохранить горьковскую колонию в полной чистоте силы и <пружинности[12]> гибкости. (См. также: GW 5, 4; С 1, 416; ПС 3, 292; ПП, 424.)

19. (Маш. 3, 7  – Сунд., 221)  <Кто не знает> Немногие знают, что такое гвозди, бывшие в употреблении! (См. также: GW 5, 8; С 1, 419; ПС 3, 295; ПП, 428.)

20. (Маш. 3, 66)  –  [...] Приходите, для вас же, гады, интересно, у вас новая жизнь начинается, а вы, как <мокрушки> мокрицы, разлазитесь. (См. также: GW 5, 52; С 1, 460–461; ПС 3, 323; ПП, 469.)

21. (Маш. 3, 119–120)  Сам староста имел бороду седую, бороды остальных очевидно располагались по табелю о рангах, начиная от беловато-серой до <чисто> глубоко черной. (См. также: GW 5, 291; ПП, 507.)

22. (Маш. 3, 205)  Нарушителей было очень много, возиться с ними было делом сложным, требующим много времени и неэффективным, ибо всякая мера взыскания только тогда производит полезное действие, когда она <выпячивает> выталкивает человека из общих рядов и поддерживается несомненным приговором общественного мнения. (См. также: GW 5, 155–156; С 1, 555; ПС 3, 389; ПП, 570.)

23. (Маш. 3, 221) * Так он и не понял, этот профессор. <Что я мог сделать?> (См. также: GW 5, 168; С 1, 566; ПС 3, 396; ПП, 583.)

24. (Маш. 3, 235) * – Мистерия труда? <М-может быть. Но> зачем это так усложнять. [...] (См. также: GW 5, 194; С 1, 589; ПС 3, 413; ПП, 608).

25. (Маш. 3, 246) * – Мы будем жаловаться. Значит, если человек умирает... / – Умирайте без музыки. / – Вы будете отвечать. / Есть, отвечать. / – Хорошо. / <– Ничего хорошего!> (См. также: GW 5, 200–201; ПП, 614–615.)

26. (Маш. 3, 264)  <Второе достижение> Вторым достижением было кино. (См. также: GW 5, 201; С 1, 592; ПС 3, 415; ПП, 615.)

27. (Маш. 3, 309 – Ок., 20)  А мне уже не нужно было с разгону <ахаться> биться головой о стену, чтобы убеждать начальство в необходимости и пользе носового платка. (См. также: GW 5, 234; С 1, 622; ПС 3, 436; ПП, 652.)

Едва ли понятны следующие четыре небольших изменения:

28. (Маш. 3, 57)  Ни <до того> раньше, ни после того в своей жизни я нигде не видел таких мощных защитных приспособлений, какие были приделаны к окнам, дверям и другими отверстиям в квартирах воспитателей в Куряже. (См. также: GW 5, 45; С 1, 454; ПС 3, 319; ПП, 461.)

29. (Маш. 3, 90 – Сунд., 223)  В руках <у> Миши новенький блокнот, тоже вчера купленный. (См. также: GW 5, 71; С 1, 477–478; ПС 3, 335; ПП, 486.)

30. (Маш. 3, 106)  – Первым я сюда приехал, <и> последним уеду. [...] (См. также: GW 5, 83; С 1, 489; ПС 3, 344; ПП, 497.)

31. (Маш. 3, 210).  Следовательно, затруднения не в вопросе, что нужно сделать, <а> но как сделать. А это вопрос педагогической техники [13]. (См. также: GW 5, 160; С 1, 558; ПС 3, 390; ПП, 574.)

Наконец, здесь следует привести еще одно вмешательство, которое наряду со стилистическими улучшениями («привычка... свойственна людям», «работали») содержит и менее обоснованные исправления:

32. (Маш. 3, 203)  Привычка рассказывать о труде, только как о приятном переживании, как о блаженстве и горнем полете, <существует преимущественно у людей> свойственна людям, которые сами никогда не <работают> работали и предаются слюнотечению <в таком же порядке>, вероятно, по той же причине, как <павловские собаки> собаки И. П. Павлова предаются слюнотечению, если им показать кусок мяса. (См. также: GW 5, 154; ПП, 567.)

Содержательные изменения

Здесь следует назвать прежде всего несколько небольших вмешательств, более или менее меняющих смысл, часть которых вела к ослаблению или, соответственно, усилению отдельных высказываний. Поводом для этих изменений могли быть, в частности, возражения стилистического свойства, в одном случае (№ 2) была опечатка, по-видимому, не распознанная Горьким («галоши» вместо «гамаши»).

1. (Маш. 3, 2 – Сунд., 220–221)  [...] все сплелось в такой сложный узел, что <никакой уверенности у меня не было в способности> я не верил в способность хлопцев развязать его успешно. (См. также: GW 5, 3; С 1, 415; ПС 3, 292; ПП, 424.)

2. (Маш. 3, 35)  Несколько нестриженых, грязных фигур лениво двинулись к машинам, волоча по земле длинные истоптанные <галоши штанов> штанины [...]. (См. также: GW 5, 28; С 1, 439; ПС 3, 308; ПП, 445.)

3. (Маш. 3, 90 – Сунд., 223; Дон., 86) * Эти <мерзавцы> черти даже не учли того обстоятельства, что для них приготовлен был очень жирный и вкусный суп, а на хлеб положены кубики масла. (См. также: GW 5, 71; С 1, 477; ПС 3, 335; ПП, 486.)

4. (Маш. 3, 106 – Ок., 10–11)  А на берегу луга девчата плетут венки, и Наташа Петренко <трогает меня до слез сказочной прелестью девушки в васильковом венчике> в васильковом венчике трогает меня до слез сказочной прелестью. (См. также: GW 5, 83; С 1, 489; ПС 3, 343; ПП, 496.)

5. (Маш. 3, 191)  Остроумный Алешка Волков, разобравшись в бесконечной ярмарке всяких вещей, расставленных вокруг собора, прежде всего вытащил на поверхность единственное наше трюмо, и его в первую очередь приладили два пацана на <алтарном> возвышении. (См. также: GW 5, 145; С 1, 546–547; ПС 3, 382–383; ПП, 559.)

6. (Маш. 3, 205 – Сунд., 223)  Менее опытный человек утешил бы себя такими соображениями: ребята не привыкли к трудовому усилию, <у них нет ухватки, умения> не имеют «ухватки», не умеют работать, у них нет привычки равняться по трудовому усилию товарищей, нет той трудовой гордости, которая всегда отличает коллективиста [...]. (См. также: GW 5, 156; С 1, 555–556; ПС 3, 389; ПП, 570.)

7. (Маш. 3, 210) Я соображал так: теории особенной и не нужно, мы все прекрасно знаем, какого нам <нужно> следует воспитать человека, это знает каждый грамотный сознательный рабочий и хорошо знает каждый член партии. (См. также: GW 5, 159–160; С 1, 558 [14]; ПС 3, 390; ПП, 574.)

8. (Маш. 3, 258) * Над нами <еще> стоял чиновник из финотдела, существо еще более древней формации, бесславно протащившее свою историю через века и поколения [...]. (См. также: GW 5, 196; ПП, 610.)

9. (Маш. 3, 306 – Сунд., 225)  Нельзя описать совершенно исключительное впечатление счастья, которое <можно испытать> испытываешь в детском обществе, выросшем вместе с вами, доверяющем вам до конца, идущем с вами вперед. (См. также: GW 5, 231; С 1, 620; ПС 3, 434; ПП, 650.)

10. (Маш. 3, 323 – Сунд., 225)  Я, наконец, обозлился и <нечаянно> сгоряча вылил в огонь <полное> ведро керосина. (См. также: GW 5, 244; С 1, 632; ПС 3, 443; ПП, 661.)

Особой содержательной значимостью характеризуются нижеследующие вмешательства, в которых Горький предпринимает попытки идеологически выровнять высказывания Макаренко в соответствии со своей собственной точкой зрения:

11. (Маш. 3, 6)  Был момент, когда я даже согрешил и подумал: для счастливых людей не нужно никакой власти, ее заменит вот такой радостный, такой новый, такой человеческий инстинкт, когда каждый человек точно будет знать, что ему нужно делать <и>, как делать, для чего делать. (См. также: GW 5, 7; С 1, 419; ПС 3, 294–295; ПП, 427.)

12. (Маш. 3, 8 – Сунд., 221; Макс., 48–49)  И новенькие! [...] Я то и дело пересматривал их состав и раскладывал его на кучки, классифицируя с точки зрения социально-человеческой ценности. (См. также: GW 5, 8; С 1, 421; ПС 3, 295; ПП, 428.)

13. (Маш. 3, 107 – Сунд., 223)  Калина Иванович вспоминает разные случаи жизни, а я способен ощущать только его сегодняшнюю старость, и обижаться за нее <перед... мирозданием[15]>. (См. также: GW 5, 84; С 1, 490; ПС 3, 344; ПП, 497.)[16]

14. (Маш. 3, 107 – Сунд., 223)  – Жалко, мало пожил при большевиках, – продолжал Калина Иванович. – Они, <паразиты> черти, все по-своему, и грубияны, конечно, а я не люблю, если человек грубиян. [...]. (См. также: GW 5, 84; С 1, 490; ПС 3, 344; ПП, 498.) [17]

15. (Маш. 3, 203 – Сунд., 223; Орл., 20)  [...] очень многие работы только потому и возможны, что человек <умеет страдать> приучен страдать и терпеть. (См. также: GW 5, 154; С 1, 554; ПС 3, 388; ПП, 568.)

16. (Маш. 3, 265)  <Почему-то,> черт его знает, <у нас не> когда у нас установится на таких девочек [девочек с ранним половым опытом. – Г. Х.] здоровый простой взгляд. (См. также: GW 5, 202; ПП, 616.)

17. (Маш. 3, 306) * Как ни трудно было мне<, как ни туманно было впереди>, моя жизнь в это время была счастливой жизнью. (См. также: GW 5, 231; С 1, 620; ПС 3, 434; ПП, 650.)

Изменения, ошибочно приписанные Горькому

Как уже упоминалось, в советских работах приводились и комментировались также восходившие якобы к Горькому удаления целых пассажей в части 3 «Поэмы». Сравнение двух «первичных» авторских машинописных экземпляров показывает, однако, что эти сокращения принадлежат не Горькому, а Макаренко. Соответствующие места были уже вычеркнуты им (чернилами), прежде чем Горький прочитал их и, в какой-то мере соглашаясь, еще раз перечеркнул (цветным карандашом).

При этом речь идет о следующих четырех местах, из которых три уже приведены в кандидатской диссертации Морозовой[18] и по одной в вышеназванных работах Сундукова и Донского.

1. (Маш. 3, 67–68 – после фразы: Подобные неясные случаи встречались и в истории и разрешались всегда с большим трудом.)

Я вспомнил одно событие, взволновавшее Европу в начале ХIХ века, которое сильно походило на инцидент возле дверей кухни в Куряже в первой половине ХХ века. Вековое расстояние – признак не существенный. Известный законодатель морали Наполеон, тогда еще даже не император, почувствовал, что ему мешает работать и творить принц Ангиенский, какой-то там потомок какого-то венценосца. Принц проживал в нескольких часах езды от французской границы на территории Германии. Дело было разрешено очень просто. Военный отряд французов перешел через границу, захватил принца, организовал немедленно военный суд, и принц не успел проснуться, как уже был расстрелян с отданием воинских почестей и прочими украшениями. Кто его знает, как к этому событию отнесся Наполеон в то время, но несколько после события, будучи уже в доме отдыха на острове Святой Елены, Наполеон, обсудив все происшествие, в общем и целом пришел к такому заключению:

– Это могло быть преступлением, но это не было ошибкой.

Сравнив эти два случая, я отметил, что если сам Наполеон мог отделаться от неприятности только при помощи сомнительного афоризма, то для меня положение является гораздо более затруднительным. Поэтому я осторожно повел среднюю линию, которая всегда отличается тем, что человек задает вопросы, а отвечать должны другие:

– Какое же ты имел право бить его?

В окончательной редакции Макаренко сократил это место следующим образом: «Я осторожно повел среднюю линию: / – Какое же ты имел право бить его?» (Мор. Дисс., 155. См. также: GW 5, 53; С 1, 462; ПС 3, 324; ПП, 469–470.)

2. (Маш. 3, 118 – после фразы: Ваня поднял глаза, молча кивнул головой и побежал в пионерскую комнату.)  (См. также: GW 5, 92; С 1, 497; ПС 3, 349; ПП, 505.)

А я набрал в легкие воздуха и бесстрашно нырнул в самые глубины беспризорной куряжской жизни. Холодные привычные волны заботы потащили меня вниз, туда, где с илистого дна растут древние, как мир, проблемы человеческого поведения. На длинных, предлинных их стеблях качаются среди водяных пустынь красивые бледные цветы – прекрасные слова и мысли великих людей и великих педагогов (Дон., 86–87).

3. (Маш. 3, 197 – после фразы: Ошарашенные командой, куряжане еле успели оглянуться и упереться руками в доски столов, чтобы встать, как были вторично ошарашены громом нашего энергичного оркестра.)  (См. также: GW 5, 150; С 1, 551; ПС 3, 385; ПП, 564.)

Целые очереди движений, естественных, подражательных, испуганных, добросовестных, – разных движений затолпились у них в дверях сознания, и насилу духовные их милиционеры навели в этих очередях сносный порядок (Сунд., 223; Мор. Дисс., 157–158).

4. (Маш. 3, 284 – после фразы: И круги эти [мыслящие педагогические круги Наркомпроса Украины. – Г. Х.] были как будто не широкие, и люди там были как будто понятные, а все же как-то так получалось, что спасения для меня не было.) (См. также: GW 5, 217; С 1, 607; ПС 3, 425; ПП, 635.)

Я в то время обладал великим терпением и умел в течение месяцев молчаливо отбрасывать в сторону разные неприятные впечатления жизни, мешавшие работать. Но и моему терпению ставился предел. Я научился даже нервничать (Мор. Дисс., 156).

Место, названное в последнюю очередь, – и тем самым также мнимую мотивацию Горького в пользу его вычеркивания – Морозова интерпретирует как текст, в котором «Макаренко рассказывает о тяжелом душевном состоянии, которое создалось у него в результате борьбы с „олимпийцами“; говорить о своей слабости, усталости невозможно Макаренко, человеку волевому и выдержанному, поэтому Горький и исключает самопризнания автора, как нехарактерные для такого человека, как Макаренко, да еще в период, когда были достигнуты большие успехи в воспитательной работе»[19]. 

Эти высказывания, содержавшиеся в диссертации Морозовой, цитировал чешский макаренковед Л. Пеха на II международном макаренковедческом симпозиуме (Фалькенштейн/ФРГ, 1971). Пеха заявил по данному поводу: «С точки зрения педагогической и биографической интерпретации этих текстов важно учесть, что Горький вычеркнул те места, где в книге Макаренко сильно проявлялись депрессивные состояния, вызванные изнурительной борьбой с его противниками на „Олимпе“»[20].

Часть 2

Существует экземпляр авторского машинописного варианта части 2 «Поэмы» (РГАЛИ, 332–1–9; ссылки как на: Маш. 2). Украинские карандашные пометки между строчками указывают на основу перевода для украиноязычного издания двух первых частей, вышедшего в 1935 г. 

После основательно затянувшегося завершения 2-й части (конец августа 1934 г.) Макаренко послал три авторских машинописных экземпляра одновременно Горькому, в издательства «Художественная литература» в Москве и «Советская литература» в Киеве / Харькове. Уже 10 сентября 1934 г. Горький подробно и дифференцированно сформулировал в письме Макаренко мнение о 2-й части, причем он призвал его «местами сократить, а кое-где дополнить рукопись»[21]. Вслед за тем Макаренко поехал в Москву, чтобы в редакции «Альманаха» предпринять соответствующие исправления авторского машинописного экземпляра, сделав в особенности обширные сокращения, а также одно дополнение. Как Макаренко письменно информировал Горького 18 сентября, он «постарался вычеркнуть все то, что бросается в глаза»[22].

В сохранившемся авторском машинописном экземпляре, как и в украинском издании, сокращения, инициированные Горьким, не были реализованы. На основании обстоятельств совокупности работ по набору и печати – соответствующее издание «Альманаха» (ссылки как на: Альм. 5) ушло в производство уже 10 августа 1934 г.[23] – а также полученных выше представлений о свойственном Горькому способе правки, небольшие редакционные изменения в тексте издания части 2 в «Альманахе» могут быть с большой вероятностью приписаны «пролетарскому писателю».

В целом речь идет о 19 такого рода исправлениях, которые распределяются по главам 1, 2, 5, 6, 8, 9, 11, а также 1417. Гл. 10 («Свадьба»), которую особенно хвалил Горький[24], что характерно, оказалась не затронутой ими.

Стилистические изменения

Обоснованные исправления

В качестве обоснованных можно охарактеризовать следующие пять исправлений. С той оговоркой, что № 2 имеет явный политический оттенок. Последние три понятны только из более широкого контекста. 

1. (Маш. 2, 9; Альм. 5, 12)  Задоров прищурил один глаз и улыбался <во все лопатки>. (См. также: GW 4, 11; С 1, 242; ПС 3, 170; ПП, 235.)

2. (Маш. 2, 105; Альм. 5, 75)  Он [кнур. – Г. Х.] не обманул наших ожиданий и скоро был помещен в особняке рядом с папашей под именем Петра Васильевича, названный так в честь молодого Трепке, <уехавшего> убравшегося с деникинской армией. (См. также: GW 4, 90; С 1, 314; ПП, 316.)

3. (Маш. 2, 200; Альм. 5, 140)  Чайкин <еще раз> попытался поправить очки [...]. (См. также: GW 4, 170; С 1, 381; ПС 3, 268; ПП, 394.)

4. (Маш. 2, 202; Альм. 5, 142)  Я в глубине души обрадовался: хорошо еще, что она [Брегель. – Г. Х.] ничего не знает об обучении наших барабанщиков. <Ведь там такая же картина.> (См. также: GW 4, 173; С 1, 383; ПС 3, 270; ПП, 396.)

5. (Маш. 2, 219; Альм. 5, 155)  Пролетев <верст> километров шесть от города по песчаной скучной дороге [...]. (См. также: GW 4, 189; С 1, 398; ПС 3, 280; ПП, 410.)

Менее обоснованные исправления

Другие стилистические исправления не способствуют улучшению качества текста. Некоторые из них, как и в части 3, касаются образов, типичных для Макаренко:

1. (Маш. 2, 6; Альм. 5, 9)  На общих собраниях коммунаров, в совете командиров, просто в беседах старших колонистов и в комсомольских речах, даже в щебете пацанов очень часто можно было услышать название этой суммы [шесть тысяч рублей. – Г. Х.], и во всех этих случаях она представлялась абсолютно недостижимой по своей величине < – прямо небоскребно-американской>. (См. также: Укр. 1935, 283; GW 4, 8; С 1, 240; ПС 3, 168; ПП, 232.)

2. (Маш. 2, 25; Альм. 5, 22)  <Бурун героически упрямо не допускал к себе ни одного сомнения в собственных способностях>, и, наконец, наступило такое время, когда Бурун оказался впереди товарищей, когда их талантливо схваченные огоньки знания сделались чересчур скромными по сравнению с <солидным костром эрудиции> солидной эрудицией Буруна < , в котором он наворотил целые стволы своей воли, терпения и до ажура доведенной точности>. (См. также: Укр. 1935, 302303; GW 4, 24; С 1, 254; ПС 3, 178179; ПП, 248.)

3. (Маш. 2, 25; Альм. 5, 22)  Маруся обладала счастливой памятью, была умница и собой исключительно хороша: на смуглом <тонком> лице < , как заря в грозовой вечер, горел> глубокий румянец, большие черные глаза всегда играли <и искорками, и> огнями и молниями, а над ними с побеждающей неожиданностью <спокойно смотрел чистый умный девичий лоб> спокойный, чистый, умный лоб. (См. также: Укр. 1935, 304; GW 4, 25; С 1, 255; ПС 3, 179; ПП, 249.)

4. (Маш. 2, 139; Альм. 5, 100)  И для меня и для каждого колониста ясно было, что колонию положили на плаху и занесли над нею <непобедимый сверкающий> тяжелый топор, чтобы оттяпать ей голову. / Сами рабфаковцы имели такой вид, будто их <украсили и> приготовили для того, чтобы принести в жертву <всесильному богу жизни, богу рабфака и многим богам необходимости и судьбы> «многим богам необходимости и судьбы». (См. также: Укр. 1935, 425; GW 4, 121; С 1, 343; ПС 3, 241; ПП, 344.)

5. (Маш. 2, 197; Альм. 5, 139)  Я представил себе <эту содрогающуюся на месте> силу коллектива колонистов и вдруг понял, в чем дело: ну, конечно, как я мог так долго думать! Все дело в остановке. Не может быть так допущена остановка в жизни коллектива. / Я обрадовался по-детски: какая прелесть! Какая чудесная захватывающая диалектика <, как светлеет кругом, и как закружились в моей голове мысли>! (См. также: Укр. 1935, 494; GW 4, 121; С 1, 379380; ПС 3, 267; ПП, 292.)

Другие изменения подобного рода касаются прежде всего мест с разговорной или характерной для стиля сказа манерой выражения:

6. (Маш. 2, 69; Альм. 5, 53)  – Какое же это воспитание? <Меня обмошенничали с этим ремонтом,> Мебель растащили из кабинета, что это такое, а? [...] (См. также: Укр. 1935, 350; GW 4, 64; С 1, 290; ПС 3, 204; ПП, 286.)

7. (Маш. 2, 77; Альм. 5, 57)  <Подобные сарказмы> Споры эти мне всегда помогали, ибо до конца проясняли положение: нужно положиться на собственный здравый смысл и на здравый смысл жизни. (См. также: Укр. 1935, 359; GW 4, 68; С 1, 295; ПС 3, 207208; ПП, 292.)

8. (Маш. 2, 107; Альм. 5, 77)  – Есть такие права? Ах, вы <мать вашу>... (См. также: Укр. 1935, 392; GW 4, 93; С 1, 317; ПС 3, 223; ПП, 318.)

9. (Маш. 2, 186; Альм. 5, 131)  Несмотря на страдания Коваля, Назаренко нас во всяком случае не затруднял в ежедневной работе < – наоборот>. (См. также: Укр. 1935, 473; GW 4, 160; ПП, 383.)

10. (Маш. 2, 203; Альм. 5, 142)  Черниговка <, действительно девушка красива,> с удивлением рассматривала наше общество, голоногое, голорукое, а в некоторых частях голопузое. (См. также: Укр. 1935, 491; GW 4, 173; С 1, 384; ПС 3, 270; ПП, 397.)

11. (Маш. 2, 218; Альм. 5, 154)  – Значит, там [в Куряже. – Г. Х.] нужно весь персонал выгнать. / – Нет, зачем же... там есть отличные работники. / – <Нет, там ничего, ни одного...> Я в таких случаях сторонник полной асептики. / – Ну хорошо, выгоняйте, выгоняйте!.. (См. также: Укр. 1935, 506; GW 4, 187; С 1, 397; ПС 3, 279; ПП, 409.)

Содержательные изменения

Определяются три содержательных изменения, из которых только одно (№ 3) можно в соответствии с контекстом охарактеризовать как обоснованное.

1. (Маш. 2, 115; Альм. 5, 82)  Я люблю молотьбу. <Я на току наслаждаюсь, как на лучшем симфоническом концерте.> Особенно хороша молотьба к вечеру. (См. также: Укр. 1935, 400; GW 4, 99; С 1, 322; ПС 3, 227; ПП, 324.)

2. (Маш. 2, 197; Альм. 5, 138139)  В таком коллективе неясность личных путей не могла определять кризиса. Ведь личные пути всегда неясны. И что такое ясный личный путь? Это отрешение от коллектива, это концентрированное мещанство: такая ранняя, такая скучная забота о будущем куске хлеба, об этой самой хваленой квалификации. И какой квалификации? Столяра, сапожника, мельника. Нет, я крепко верю, что для мальчика в шестнадцать лет нашей советской жизни самой дорогой квалификацией является квалификация борца и человека. (См. также: Укр. 1935, 484; GW 4, 168, 282, прим. 5; С 1, 379; ПС 3, 267; ПП, 391–392.)

3. (Маш. 2, 230; Альм. 5, 164)  И в шапке у него депеша: / «Харьков Наркомпрос Джуринской. / Настойчиво просим передать Куряж нам возможно скоро обеспечить посевную смета дополнительно. / <Совет командиров> Общее собрание колонистов. / Макаренко». (См. также: Укр. 1935, 519; GW 4, 200; С 1, 408; ПС 3, 287; ПП, 419.)

Часть 1

До сих пор не удалось найти ни рукописи, ни авторского машинописного экземпляра части 1 «Поэмы», за исключением отдельной главы («На педагогических ухабах»). Правда, в РГАЛИ хранится корректурная гранка первого книжного издания (1934 г.; 332–1–3), содержащая и исправления автора.

Макаренко возобновил работу над «Поэмой» после трехлетнего перерыва весной 1933 г. и 21 сентября того же года лично представил в Москве Горькому рукопись, еще не готовую к печати, чтобы попросить у него совета для дальнейшей работы над своей книгой. Из этой обширной рукописи, очень положительно воспринятой Горьким, уже в январе 1934 г. (с указанием 1933 г.) вышла первая серия глав, будущая часть 1. Текст был, однако, сильно сокращен – в целом на шесть глав, а также на несколько разделов, что видно из сравнения редакции, опубликованной в «Альманахе», с изданиями, вышедшими позже. Произошло это «по недоразумению», как указывает Горький в письме Макаренко от 14 марта 1934 г.[25]. 

Наряду с этими обширными сокращениями для первой публикации предпринимались также менее масштабные грамматические, стилистические и содержательные исправления, выполненные – такой вывод можно сделать на основе уже имеющихся заключений – рукой Горького. В отличие от исправлений, сделанных им в частях 2 и 3 «Поэмы», этих изменений, следует отметить, не было в позднейших изданиях. Здесь они документированы впервые.

«Отфильтровать» эти исправления стало возможным благодаря сравнению редакции в «Альманахе» (ссылки как на: Альм. 3) с уже упомянутой гранкой книжного издания (Гр.). При этом касательно некоторых мест книги могло быть оценено украиноязычное издание двух первых частей (Укр. 1935); хотя текст части 1 этого издания следует редакции в «Альманахе», но с гл. 10 («Подвижники соцвоса»), т. е. первой не содержащейся там главы, при переводе на украинский привлекался и авторский машинописный экземпляр.

В целом поддаются установлению 26 исправлений, которые могут быть приписаны Горькому. Они распределяются по 15-ти из 24 глав части 1 в редакции «Альманаха». Некоторые изменения содержатся соответственно в следующих главах: 2 («Неславное начало колонии им. Горького»), 3 («Характеристика первичных потребностей»), 5 («Дела государственного значения»), 10 («Триумфальная сеялка», 12 («Взрывы»), 15 («Игра в фанты»), 20 («Хождение Семена по мукам») и 21 («Командирская педагогика»). Основой для сравнения с «Альманахом» послужили: в 23 случаях гранка русского книжного издания, а в трех случаях – украинское издание.

Грамматические изменения

Здесь можно привести два обоснованных исправления, второе из которых должно быть охарактеризовано одновременно и как стилистическое вмешательство.

1. (Гр., 28; Альм. 3, 100)  Нужно, однако, сказать, что открытое сопротивление и хулиганство по отношению к воспитательскому персоналу в колонии никогда не <возрождалось> возрождались. (См. также: GW 3, 54; С 1, 62; ПС 3, 42; ПП, 58.)

2. (Гр., 108; Альм. 3, 213)  Петр Иванович принес в колонию целый комплекс счастливых особенностей. У него было как раз то, что нам нужно: молодость, прекрасная ухватка, чертовская выносливость, серьезность и бодрость, и не было ничего такого, <что> чего нам не нужно: никакого намека на педагогические предрассудки, никакой позы по отношению к воспитанникам, никакого семейного шкурничества. (См. также: GW 3, 238; С 1, 226; ПС 3, 158–159; ПП, 220.)

Стилистические изменения

Обоснованные исправления

Как обоснованные и улучшающие качество текста можно охарактеризовать следующие исправления: 

1. (Гр., 8; Альм. 3, 64)  Лидия Петровна была очень молода – девочка. Она недавно окончила гимназию и еще не остыла от <материнской заботы> семейного уюта. (См. также: GW 3, 9; С 1, 19; ПП, 20.)

2. (Гр., 19; Альм. 3, 84)  Но только один раз поиски наши увенчались успехом: в <полуверсте> полукилометре от дороги мы наткнулись на группу людей, притаившихся в лесном сугробе. (См. также: GW 3, 33; С 1, 42; ПС 3, 28; ПП, 40.)

3. (Гр., 70; Альм. 3, 152)  Когда я <повернул> пошел в лес, Сорока влетел в спальню: [...]. (См. также: GW 3, 152; С 1, 147; ПС 3, 103; ПП, 148.) 

4. (Гр., 90; Укр. 1935, 222; Альм. 3, 184)  Унтермарковку Артемий начал с торжественными и чрезвычайно специальными разговорами, вспоминал по этому поводу все унтермарковские печки – и хорошие, сложенные им, и никуда негодные, сложенные другими печниками. (См. также: GW 3, 197; С 1, 190; ПС 3, 133; ПП, 185.)

5. (Гр., 92; Альм. 3, 187)  Недели через две я позвал Семена в кабинет и сказал просто: [...]. (См. также: GW 3, 200; С 1, 193; ПС 3, 135; ПП, 188.) 

6. (Гр., 96; Укр. 1935, 235; Альм. 3, 194)  Каждый сводный отряд составлялся на неделю, следовательно, и отдельный колонист на вторую неделю <обычно> получал участие в новом сводном, на новой работе, под командой нового комсводотряда. (См. также: GW 3, 210; С 1, 202; ПС 3, 142; ПП, 196.)

Менее обоснованные исправления

Другие стилистические изменения не способствовали улучшению качества текста. При этом в большинстве случаев и здесь идет речь о вмешательстве в образы, типичные для Макаренко.

1. (Гр., 7; Альм. 3, 61)  В лесу поляна гектаров в сорок. В одном из ее углов поставлено пять <геометрически> правильных кирпичных коробок, составляющих все вместе правильный четырехугольник. (См. также: GW 3, 5; С 1, 15; ПС 3,  10; ПП, 17.) 

2. (Гр., 11; Альм. 3, 72)  Экономка с большим старушечьим вкусом и уютом расположилась в своей комнатке, приспособила свои коробки и другие вместилища к разным кладовочкам < , уголкам и местечкам>, самой природой назначенным для такого дела [...]. (См. также: GW 3, 19; С 1, 28–29; ПС 3, 19; ПП, 28.)

3. (Гр., 20; Альм. 3, 86)  Иногда стуки топора <вдруг> прерываются, мы теряем направление и терпеливо ждем. (См. также: GW 3, 36; С 1, 44; ПП, 42.)

4. (Гр., 24; Альм. 3, 94)  Просто был прекрасный <теплый> весенний день, наполненный запахами подсыхающей земли и солнца. (См. также: GW 3, 46; С 1, 54; ПС 3, 37; ПП, 51.)

5. (Гр., 42; Альм. 3, 116)  Два-три крупных дома были все-таки приведены в приличный вид <уже> к концу лета, но в них нельзя было жить, потому что они стояли без стекол. (См. также: GW 3, 86; С 1, 87; ПС 3, 60; ПП, 84–85.)

6. (Укр. 1935, 112; Альм. 3, 122)  [...] в запряжке имея высокого, худощавого Рыжего и приземистую кривоногую Бандитку, как совершенно незаслуженно окрестил Антон <старую> вороную кобылу. (См. также: GW 3, 93; С 1, 87; ПС 3, 64; ПП, 93.)

7. (Гр., 68; Альм. 3, 146)  Гончаровка, в которой жило большею частью <настоящее> трудовое крестьянство, была еще далеко от нашей жизни. (См. также: GW 3, 146; С 1, 141; ПС 3, 98; ПП, 142.)

8. (Гр., 92; Укр. 1935, 226; Альм. 3, 187)  Карабанов машинально взял револьвер в руки, дико посмотрел на него, быстрым движением сунул в карман и, ничего <больше> не сказав, вышел из комнаты. (См. также: GW 3, 201; С 1, 193; ПС 3, 135; ПП, 188.)

9. (Гр., 97; Укр. 1935, 238; Альм. 3, 196)  Наше старшее поколение в это время <уже> подходило к рабфаку и к комсомолу, уже начинало понимать вкус в утонченной вежливости и в интересной беседе. (См. также: GW 3, 213; С 1, 205; ПС 3, 144; ПП, 198–199.)

Прочие изменения касаются прежде всего мест с разговорной или характерной для стиля сказа манерой выражения. В двух случаях (№№ 10, 13) при этом оказался утрачен планировавшийся юмористический эффект.

10. (Гр., 19; Альм. 3, 84)  У Калины Ивановича, кроме трубки, не нашлось никаких ценностей. Это обстоятельство вызвало у грабителей <справедливый> гнев: они треснули Калину Ивановичу по голове, он свалился в снег и пролежал в нем, пока грабители не скрылись. (См. также: GW 3, 23; С 1, 43; ПС 3, 29; ПП, 41.)

11. (Укр. 1935, 111; Альм. 3, 121)  Осенью мы все-таки сеяли жито <в новой> во второй колонии. (См. также: GW 3, 92; С 1, 92; ПС 3, 63; ПП, 89.)

12. (Гр., 49; Альм. 3, 129)  <Вновь прибывшие> Новые колонисты были антисемитами просто потому, что нашли безобидные объекты для своих хулиганских инстинктов, старшие же имели больше возможности издеваться и куражиться над евреями. (См. также: GW 3, 101; С 1, 101; ПС 3, 70; ПП, 105.)

13. (Гр., 68; Укр. 1935, 168; Альм. 3, 146)  [...] сыновья их представляли собой нечто вне конкурса на рынке женихов и очаровательных кавалеров, потому что ни у кого не было таких пригнанных пиджаков, таких новых темно-зеленых фуражек и таких <начищенных> сапог, украшенных зимой и летом блестящими великолепными галошами. (См. также: GW 3, 146; С 1, 141; ПС 3, 98; ПП, 142.)

14. (Гр., 89; Укр. 1935, 221; Альм. 3, 183)  Вы можете быть с ними сухи до последней степени, требовательны до придирчивости, вы можете не замечать их, если они торчат у вас под рукой, можете даже безразлично относиться к их симпатии, но если вы блещете работой, знанием, удачей, <то спокойно> не оглядывайтесь: они все на нашей стороне, и они не выдадут. (См. также: GW 3, 196; С 1, 189; ПС 3, 132; ПП, 184–185.) 

15. (Гр., 92; Укр. 1935, 227; Альм. 3, 188)  – Ты чудак, Семен. С деньгами всегда риск. В колонию доставить пачку денег без риска нельзя. Но я думаю <так>: если ты будешь возить деньги, то риска меньше. [...]. (См. также: GW 3, 202; С 1, 195; ПС 3, 137; ПП, 190.)

Содержательные изменения

В 1-й части можно установить три содержательных изменения. В двух из этих мест (№№ 1, 3) высказывание, о котором идет речь, удачно усиливает или обобщает соответствующее место.

1. (Гр., 52; Укр. 1935, 129; Альм. 3, 135)  «[...] Сколько книг, сколько бумаги, сколько славы? А в то же время пустое место, ничего нет, с одним хулиганом нельзя управиться, нет ни метода, ни инструмента, ни логики, ни принципов, просто ничего нет. Какое-то вековое шарлатанство». (См. также: GW 3, 109; С 1, 107–108; ПС 3, 74; ПП, 111.)

2. (Укр. 1935, 146; Альм. 3, 136)  [Врач] лениво говорит записывающему фельдшеру: / – Сыпной. В <тифозный> больничный городок. (См. также: GW 3, 125; С 1, 121; ПС 3, 84; ПП, 124.)

3. (Гр., 96; Укр. 1935, 236; Альм. 3, 194)  Командир постоянного отряда отправлялся на работу простым рядовым участником сводного отряда, и во время работы подчинялся временному комсводотряду, часто члену своего <же> постоянного отряда. / Это создавало очень сложную цепь зависимостей <в колонии>, и в этой цепи уже не мог выделиться и стать над коллективом отдельный колонист. (См. также: GW 3, 210; С 1, 203; ПС 3, 142; ПП, 197.)

Выводы

Оценка представленного здесь исходного материала показала, что конкретное участие Горького в формировании текста «Педагогической поэмы» слишком высоко оценивалось советскими авторами. Не соответствует действительности утверждение Морозовой о том, что Горький «затачивал предложения, придавая им меткий лаконизм, и бескомпромиссно удалял из языка автора жаргонные выражения»[26] или что он учил Макаренко «точности, чистоте, ясности языка»[27]. Наряду с вполне обоснованными и удачными исправлениями имеются и многочисленные едва ли обоснованные вмешательства в стиль и содержание, причем действия эти отнюдь не характеризовались последовательностью.

Отсюда явствует, что для академического издания «Педагогической поэмы», еще ждущего своего часа, горьковские исправления не могут быть переняты без критики. А ведь именно это до сих пор имело место в советских и постсоветских изданиях данного произведения.


Примечания и комментарии

1. Переписка А. С. Макаренко с М. Горьким. Академ. издание. Под ред. Г. Хиллига при участии С. С. Невской. Марбург, 1990; Opuscula Makarenkiana, Nr. 11 (ссылки как на: Переписка), 95.

2.Сундуков Н. А. Переписка А. С. Макаренко с А. М. Горьким и его работа над текстом «Педагогической поэмы» // Известия АПН РСФСР. Вып. 38. М., 1952. С. 151–268 (здесь: С. 220–225) (ссылки как на: Сунд.); Морозова Н. А. О некоторых особенностях языка и стиля «Педагогической поэмы» А. С. Макаренко // Вестник Ленингр. университета. Л., 1954, № 12. С. 87–105 (Мор.); Максимова В. А. Как Горький редактировал рукописи. Изд. 2-е. М., 1955 (здесь: С. 36–66) (Макс.); Окулова Е. В. О художественных особенностях романа А. С. Макаренко «Педагогическая поэма». Киров, 1957 (Ок.); Донской Я. Е. А. М. Горький в Харькове. Харьков, 1960 (здесь: С. 85–87) (Дон.).

3. Архив А. М. Горького, ПГ-рл 20–9–1/2

4. Переписка, 95

5. Маш. 3, 6: «что ему нужно делать и как делать, для чего делать» (так же и в: GW 5, 7; С 1, 419) вместо: «что ему нужно делать, как делать, для чего делать»; Маш., 304: «оркестр духовых инструментов белого металла» (так же и в: GW 5, 230) вместо: «оркестр духовых инструментов из белого металла» (так же и в: С 1, 619)

6. Маш. 3, 5: «Оля тоже гордилась» вместо: «Оля гордилась» (так в: GW 5, 6; С 1, 418); Маш. 3, 226: «[...]. Наш садовник Мизяк» вместо: «[...], и наш садовник Мизяк» (так в: GW 5, 172; С 1, 569)

7. Кроме изменений, указанных в прим. 6, в С 1 четыре другие поправки также не были учтены, а именно следующие менее обоснованные исправления: №№ 6, 7, 18 и 23

8.Маш. 3, 291 (Горький высказывал претензии по поводу выделенной части следующего предложения): «Аркадий прожил в колонии больше года, и за это время несомненно эволюционировал в худшую сторону». (В GW 5, 271, в неизмененном виде). С 1, 610: «и за это время несомненно эволюционировал, но направление этой эволюции всегда оставалось сомнительным».

9. Слова и места в тексте, зачеркнутые или исправленные Горьким, в настоящей работе обозначены в угловых скобках.

10. Вероятно, должно быть: «как в бурю». Горький сделал здесь неполное исправление: «бурные как буря» (так же и у Сунд., 221).

11. Также и в других местах Горький заключил отдельные слова в кавычки: «вековую» (Маш. 3, 206; GW 5, 156; С 1, 556; ПС 3, 389; ПП, 571), «неохристианство» (Маш. 3, 207; GW 5, 158), «табу» – дополнено следующим примечанием: «Табу – запрещение» (Маш. 3, 222; GW 5, 169; С 1, 567; ПС 3, 397; ПП, 682).

12. Это опечатка. Должно быть: пружинистости.

13. Более адекватной была бы следующая поправка: «[...] а как сделать. Но это вопрос педагогической техники».

14. В С 1 было перенято исправление Горького «следует» вместо «нужно», хотя там более не содержалась вышеупомянутая составляющая часть предложения «теории особенной и не нужно».

15. В новом варианте машинописного экземпляра (РГАЛИ, 332–1–5, 107) данное место исправлено таким образом: «на... мироздание».

16. Применение слова «мироздание» в значении «творение, Вселенная» Горький критиковал и в другом месте, не сохранившемся в С 1 (Маш. 3, 55), изменений, однако, не последовало: «За его спиной я вижу белоснежные крылья безответственности, позволяющие человеку грациозно парить над миром и безнаказанно действовать голосовыми связками, которые по трагическому недосмотру мироздания в стандартном порядке вставляются в каждую глотку». (См. также GW 5, 43–44)

17. Двумя годами ранее соответствующая связь ругательства «паразиты», типичного для слога Калины Ивановича, со словом «большевики» в 1-й части «Поэмы» не подверглась критике со стороны Горького, который тогда только переселился из Италии в Советский Союз: «Ничего из этих паразитов большевиков не выйдет (...)». Она сохранилась только в первом издании. (См. GW 3, 273.) Сундуков, сообщивший о вышеупомянутом исправлении, при этом, правда, не цитирует первую часть данного высказывания, из которой явствует, кто подразумевается под словом «они».

18. Морозова Н. А. «Педагогическая поэма» А. С. Макаренко. Дисс. на соиск. учен. степ. канд. филолог. наук, Л., 1953 (ссылки как на: Мор. Дисс.).

19. Мор. Дисс., 156.

20. Pecha L. Neue Aspekte zu einer Biographie Makarenkos / A. S. Makarenko und die sowjetische Pädagogik seiner Zeit. Marburg, 1972, 133–140 (здесь: 137).

21. Переписка, 85

22. Там же, 86

23. См.: GW 13, 31

24. См.: Переписка, 84

25. Переписка, 80

26. Цит. по: Pecha L. (см. прим. 20), 137

27. Морозова Н. А. «Педагогическая поэма» А. С. Макаренко. Автореферат диссертации. Л., 1953, 7

_________________

© Хиллиг Гётц

Курорт для полных людей
Заметка с описанием единственного в мире отеля для людей с большими размерами и весом, которые хотят хорошо пр...
За мигом миг... Стихи
усталым пламенем свечи/пульс жизни бродит в нас/немой слепой и хоть кричи/не покидает глаз
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum