Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
День поминовения: в мире отметили 100-летие окончания Первой мировой войны
Репортаж с церемонии международной встречи по поводу 100-летия Первой мировой во...
№18
(351)
20.11.2018
Творчество
На этом, Гомером придуманном свете… Стихи
(№17 [255] 16.11.2012)
Автор: Сергей Сутулов-Катеринич
Сергей Сутулов-Катеринич

…с рифмой – без итого

Муз не бывает много! Муз не бывает мало...

Музы всегда прекрасны – даже по февралю…

Милый, побойся Бога, мартовская визжала:

«Ваши стиши ужасны рифмой на букву Ю

 

Мало тебе испаний? Много тебе монголий?

Лучше сиди на печке – с пивом, как президент.

Как испросить у пани старый «Венок магнолий» – 

Вензель чернел от свечки: Y  – три точки – Z?

 

Муз не бывает мало – только мужей до чёрта! –

Мужество отмолчаться, вежливо промычав…

От «Беломорканала» до «Черноморпочёта»

Мчатся экспрессы счастья мимо моих камчат…

 

Муз не бывает много – порасспроси наяду.

Имя любимой вспомни, главный стих обнулив...

Полная безнадёга: наворотив балладу,

В рыжих ожогах молний песней пугать залив.

 

Ну и ещё – разочек: муз не бывает мало!

Муз не бывает много… Господи, а – врагов?

Версия майских почек: значит, не всё пропало!

Новая ждёт дорога с рифмой – без итого.

 

2012, 3 мая

 

 

Конец Кватроченто

Баллада о родном языке, невском сквозняке

и старом чердаке с новой вывеской «Капучино»

 

На том, языке, на котором грустила, –  

напрасны попытки поведать о грусти? –

напишет записку: «Прощай, шизокрылый!» –

и сизого голубя в створку отпустит.

 

На том сквозняке, на котором мечталось,

Архангел пытается выловить слово:  

симфония… скифы… Солярис… стеклярус…

На сонных часах – половина второго.

 

На том чердаке, на котором когда-то

грустилось, мечталось, пилось и любилось, –

гитара, свеча, четвертушка плаката:

…Дворцовая площадь… концерт Наутилус

 

Язык, на котором Марию молила:

«…январское имя оплачь над страницей,

и в мае вернётся прощёный постылый –

целитель столицы, провидец провинций…»

 

Сквозняк, на котором ночами зачем-то

летала над призрачной рябью канала, 

подхватит зачётку: «Конец Кватроченто…»

и вырвет страничку, где подпись стояла.

 

Чердак, на котором однажды приснилось:

затеяли черти батальные съёмки – 

Дворцовую площадь вспорол Наутилус

Над Красной парит броненосец Потёмкин

…………………………………………………

Казалось, вчера с непутёвым рассталась,

а в зеркале – внучка, скажите на милость!

Полжизни вперёд… замаячила старость…

Полжизни назад… ничего не случилось?..

…………………………………………………

Язык, на котором Любовь приключилась…

сквозняк, за который Архангел в ответе…

чердак, у которого чин Капучино… – 

на этом, Гомером придуманном свете…

 

2007, 17–21 июня

 

 

 Однажды, 20 лет спустя…

 

Тавтология – такой же бич Одессы, 

как отравления питьевой водой. 

Но ничего. Это тоже интересно. 

Мы тут уже полюбили эти внезапности. 

Такое ощущение, что события, 

которых не было все эти годы, 

собрались сейчас. 

Дай бог нам пережить их без потерь. 

Хотя каждый ходит приподнятый.

<…>

Читателям «Сорок пятой параллели»: 

«Читайте, усваивайте, 

утоляйте бумажный голод!

Если мы сами не будем счастливы, 

никто за нас этого не сделает».

Михаил Жванецкий, 1990

 

Перешутить Одессу сложно, 

Однако, можно, ежли взмыть

Над Ришельевской и Таможней,

Но как её… перелюбить?

Забыть Одессу невозможно,

Но как её… перегрустить?!

Однажды вспомнишь непреложно:

Перегрустив, перелюбить…

А для потомка – стих без лонжи:

Жванецкий, быть или не быть?! 

Трамваи тренькают тревожно:

Перелюбив, перешутить…

Перешутив, перегрустить…

Переиначу осторожно:

Не перепеть, но перепить!

Забыть Одессу невозможно,

Как невозможно разлюбить!

 

2010

 

 

Светает. Пасха-2012

 

Судьба полынная. Звезда полярная.

(Простите, правнуки, святого грешника…)

Строка былинная. Резьба столярная.

(Дивились павоньки на цвет подснежника…)

 

За свет подснежника любили девушки.

За риск шиповника бросали женщины.

(Ах, рифма-неженка, под взглядом дедушки

Вечор припомнишь, как трещат орешины…)

 

Строка разбойная. Строфа коронная.

Сирень – поклонами. Стихи – калинами.

Записка школьная. Тетрадь оконная.

(Пенёк под клёнами. Любовь – хвилинами…) 

 

За фарт ромашковый ценили барышни.

За хруст валежника бранили бабоньки.

(Дружок рюмашковый, невест ищи-свищи:

Жила прилеженка – парит над Баунти…)

 

Слеза невинная. Звезда вечерняя.

(Прочтут наследники труды алхимика…)

Суббота винная. Строка дочерняя.

(Принцессы-врединки… Дианы мимика…)

 

За куст мимозовый прощали девоньки.

За гнев рябиновый стращали жёнушки.

(Вражина розовый, отдай волхвам венки.

Алё*, хибиновый! В плену алёнушки…»)

 

Строка короткая. Строфа бескрайняя.

(Рубашка yellow – тоска крамольная…)

Надежда кроткая. Обида тайная.

(«Ромашка Белая»** – пора футбольная…)

……………………………………………

Опора вечная – строка опальная.

(Рыдай, потешная! Встречай, заветная!..)

Судьба увечная. Страна пасхальная.

Строфа кромешная. Любовь рассветная.

 

____________________________________

* Алё, как свидетельствует «Википедия», – многозначный термин:

  •  Алё – коммуна во Франции, департамент Арьеж;
  •  Алё – деревня в Маевской волости Новосокольнического района Псковской области;
  •  Алё – озеро в Кудеверской волости Бежаницкого района Псковской области;
  •  Алё (Миритиницкое) – озеро в Миритиницкой волости Локнянского района Псковской области.

 

** «Белая Ромашка» – микрорайон в Пятигорске; в середине 60-х годов прошлого века эти места славились ромашковыми полянами, на которых пацанва с упоением гоняла футбольные мячи… 

 

2012, 14–15 апреля

 

  

* * *

 

…останется голос.

останутся дети и внуки,

и шутки, и книги, и песни.

останется сон о Гранаде.

останется та,

что осталась стоять на причале,

отплывшем с дворнягой, берёзой, церквушкой…

 

бессмертный,

когда ты поверишь

и в Бога,

и в смелость минуты,

которая длится блаженно –

беспечно, почти бесконечно –

пока ты иголкой приколешь

к шершавому ромбу картона

тобой остановленный миг?!

 

2012, 17–18 апреля 

 

 

 о любви – без попурри!

рассказ для небольшого сюжета

 

                                                  Михаилу Анищенко

 

…поэт орал, и плакал, и молился,

и каялся, и пил, и быдлом был,

но женщина прощала: «без милиций…»,

она его любила: «будь любым –

тиранящим, покладистым, похмельным,

оболганным, освистанным, святым,

квадратным, треугольным, параллельным,

оборванным, расхристанным, тупым,

гламурным, гениальным, безрассудным,

пророком, прокурором, сорванцом,

безвизовым, бессонным, беспробудным,

алхимиком, бухариком, творцом,

Касперским, Козаковым, Квазимодо,

Кулибиным, Каспаровым, Кюри,

котярой, крокодилом, козьей мордой, 

но, милый мой, люби – без попурри!..»

 

Апостолы! Поэт заезжей музе

Со сцены посвятил пустой сонет:

«Италия. Болезненность иллюзий…»

И женщина растаяла – в рассвет.

 

Поэт кричит – ранимая не слышит…

(О музах при французах повторим?!)

Прошепчет он – родимая в Камышин

Примчится, проклиная гордый Рим.

 

2011, 23 января

 

 

Младенцы, не пришедшие с войны

 

Любая бойня – мимо воли Божьей:

Помимо, но во имя сатаны.

Прапрадед правнучонка уничтожит –  

Мальчонку, не пришедшего с войны…

 

Фельдмаршал поджигает шнур бикфордов,

Взрывающий кроссворды ДНК.

Убитый пехотинец – звук аккорда,

Пронзающий пространства и века.

 

Про предка при суворовской награде

Прорыкает филолог Боря Дно,

Предателю в кромешном Сталинграде

Читая наизусть «Бородино»…

 

Генетик гениальный, предрасстрельный,

Под шерри-бренди «травку» покури…

Тебя прикончит враг или наследник

Под музыку кудесника Кюи?!

 

Война всегда кромсает Божье слово.

Кровавый ад – на радость сатане.

И снова снится поле Куликово.

И снова мальчик мечется в огне…

 

Мечтатели-хохлы, оленеводы,

Ценители цыплёнка табака,

Любители портвейна и природы,

Витайте в акварельных облаках!

 

Кружите над мороками Марокко,

Макарами, марктвенами, марго.

Рифмуйте: Ориноко – одиноко.

Танцуйте в ритмах танго и танго.  

 

Радируйте бездарному Пилату:

«Ужо тебе, паршивый атташе!..»

Творите, ростиславные, по Плятту.

(По блату? – Позабывшим о душе).  

 

Любите итальянок, кореянок,

Француженок, славянок… Ай-люли!

Но помните: в жене живёт подранок –

Грядущий или бывший: се ля ви. 

…………………………………………

Другие мы! И новый мир инаков,

И новый Рим, и новые штаны,

Поскольку не хватает зодиаков

Младенцев, не вернувшихся с войны.

 

2011, 17–19 января 

 

 

Баллада о тюльпанах

 

– Они встречались возле метро…

– Это начало большого романа,

Написанного затейливо и хитро?!

– Напротив: просто, немного странно.

 

Они встречались возле метро.   

(Было бы пошло у ресторана).

Он ей протягивал три тюльпана

Или гвоздики – из недр пальто.

 

Они встречались возле метро.   

Почти три года – в зной и туманы…

– И никакого меж ними романа?!

– В том-то и дело! И дело то…

 

Они встречались возле метро.

Розы, гвоздики, те же тюльпаны –

Лишь для отвода глаз, для обмана…

– Были записки? Чую нутром!

 

– Они встречались возле метро.

В каждой записке почерком рваным

Две-три фамилии, кто есть кто,

Кому уберечься, став безымянным.

 

Они встречались возле метро.   

– Что-то начало больно пространно!

– …НКВД: свирепый и рьяный

Розыск и обыск – «от» и «до».

 

Они встречались возле метро.   

Списки фамилий саднили, как раны.

Кровью сочились гвоздики, тюльпаны…

Скольких спасли? Не считал никто.

 

Они встречались возле метро.   

С виду – влюблённые из романа…

– Дальше рассказывай! Дальше-то что?

– Он не пришёл – ни поздно, ни рано. 

 

Она стояла возле метро.  

Сослан? Расстрелян? Не знала. Упрямо

Она приходила в зной и туманы

Точно в тот час и на место – то!

 

Она стояла возле метро.   

Хлебная карточка – сотня романов.

Город бомбили. «Мимо? Вот странно.

Думала – прямо сюда. Пронесло…»

 

Она стояла возле метро.   

Пахло салютом, сиренью, тюльпанами.

«Может, сегодня? А вдруг? Не обманывай

Сердце, в котором, как пуля, тромб…»

 

Она стояла возле метро.   

Он протянул ей охапку тюльпанов –

Красных, оранжевых, окаянных –

В пятьдесят шестом, в пятьдесят шестом.  

 

Они встречались возле метро.   

Это – в жизни, а не в романах.

«Я Вас любил… И люблю!» А что

Она ответила – знают тюльпаны.

 

1975 – 1985

 

 

Пушкин и Аполлон

 

Пушкин – это наше всё.

Лучше скажет только Пушкин…

Наши души на прослушке –

Кот учёный у «Горбушки»

Крутит жизни колесо.

 

Пушкин – наше всё. Ура! 

Каждому понятна эта

Формула добра и света,

Строчка Третьего Завета,

Фраза умного пера.

 

Пушкин – наше всё… Увы:

Бесы кровью оросили

Сказки пушкинской России –

Страшен выбор: али?! – или?!

Витязя без головы. 

 

Пушкин – дар богам и вам,

Предки, пастыри, потомки…

Двести лет – секрет в котомке, 

Тыща лет вперёд по кромке

Вечности – хвала волхвам!

 

Пушкин – имя вне времён.

Гимн весёлый, лёгкий, дерзкий! –

Блок* Иванов** Достоевский…

Вот и я смеюсь по-детски:

…плюс Григорьев Аполлон***.

 

_____________________________________

*«Наша память хранит с малолетства весёлое имя: Пушкин. Это имя, этот звук наполняет собою многие дни нашей жизни. Сумрачные имена императоров, полководцев, изобретателей орудий убийства, мучителей и мучеников жизни. И рядом с ними – это лёгкое имя: Пушкин. Весёлое имя – Пушкин!»

Александр Блок, «О назначении поэта», Речь, произнесённая в Доме литераторов на торжественном собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина, 10 февраля 1921 года

(Александр Блок,  «Собрание сочинений в восьми томах, М.-Л., ГИХЛ, том 6, стр. 160).

 

**«Достоевский сказал: "Пушкин – наше всё***". И нельзя было точнее и вернее определить взаимоотношения Пушкина и России до революции. "Наше всё" значило, что величие Пушкина равно величию породившей его культуры, что имена Пушкина и России почти синонимы.

Увы! – Пушкин и СССР не только не синонимы, но просто несравнимые величины. Нельзя, пожалуй, опуститься ниже по сравнению с уровнем его божественной, нравственной и творческой гармонии, чем опустилась "страна пролетарской культуры", наша несчастная Родина!

Обрести право опять назвать Пушкина "нашим всем", подняться до него – дело долгое и трудное, которое ещё очень не скоро удастся России».

Георгий Иванов, «Петербургские зимы»

(Георгий Иванов. «Собрание сочинений в трёх томах», Москва, «Согласие», 1994, том 3, стр. 191).

 

***«Достоевский сказал: "Пушкин – наше всё". – Фраза эта на самом деле принадлежит Аполлону Григорьеву (в статье "Взгляд на русскую литературу после Пушкина", 1859)».

Георгий Мосешвили

 (Георгий Иванов. «Собрание сочинений в трёх томах», Москва, «Согласие», 1994, том 3, стр. 671).

 

2008, 18–19 января

 

 

Королева разбитых зеркал

 

Я латаю латынь и латунь,

Ты рисуешь лазурь и узоры…

За окном – соловьиный июнь

Или плачет январь беспризорный?

 

Иллюзорна любовь. А война

Настоящая – только в окопе…

Упоительны те времена,

О которых не сложат утопий.

 

Я шифрую шафран и шифон,

Ты свирель мастеришь из сирени…

Твои письма на Западный фронт,

Вероятней всего, отсырели.

 

Мы рубили судьбу на рубли

И робели на белом причале…

Оттрубили твои журавли,

И бакланы мои откричали.

 

Я рифмую купель и капель,

Ты ревнуешь: то – Лиза, то – Лена…

Белопенный рояль закипел,

Ошалев от коллизий Шопена.

 

Нас Гомер обыграл в поддавки –

На осколки распались эпохи…

И сонату в четыре руки

Исполняют в ночах скоморохи.

 

На Гражданской тебя разыскал –

Затерялась в жеманной Гаване,

Королева разбитых зеркал,

Амазонка запретных желаний.

 

2004, 5–7 июля

 

 

Монолог композитора и пианиста Даниила Сосердечного

 

Мечталось: соната – к серебряной дате.

По столику синяя книжка металась.

Она называлась… «Двенадцатый Данте»,

И, кажется, вспомнил, куда задевалась.

 

Усталость осталась в избушке сосновой,

Где сладко спалось и протяжно читалось…

А в «скором» – на стыках, под такты сверхновой 

«Двенадцатой фуги», – ритмично считалось.

 

Призналась бабуся: «Винцо и творожек

Везу я Марусе и гусика малость…»

Двенадцать часов, без учёта таможен,

У Гуся Хрустального закольцевалось. 

 

Качалось над полкой кольцо незабудок.

Наталка Миколке в любви признавалась.

И хвастал наколкой десантник надутый.

Двенадцать хвилин до крещендо осталось.

 

Казалось: срифмуются Данте и дата.

Горилка под сало никак не кончалась.

И шастал с гранатой солдатик поддатый.

Двенадцать секунд у окна спрессовалось.

 

Решился! – глагол совершенного вида –

Мужской антипод полутона «казалось». 

Я вырвал гранату, но дёрнулся идол…

В глазах колебалась перрона вокзалость.  

………………………………………………

Двенадцать. Для Данта аккорд раздраконю.

И вздрогнет соната под левой рукою.

 

2006, 9 августа

 

 

Обед на пилораме

 

Расплющен между сном и сном.

Раздавлен сумрачными снами.

Страна – Содом, вина – с вином. 

Цикута целовалась с нами.

 

И мастерком, и матерком 

Калымил прадед на Майдане –

Пил с босяком, пел с моряком, 

Мечтая в бане о нирване.

 

И внук – верхом, и дом – вверх дном, 

И Муза – в мыльной мелодраме.

Над хохмой – холм. Над храмом – гном. 

Геном – генсек в TV-программе.

 

Друг – астроном. Враг – эконом. 

Архиепископ – в «Хулигане». 

Бунтарь – вьюном. Бинар. Бином. 

Заснул в снегу – очнулся в Гане.

 

Был сорванцом. Стал стариком. 

Цитируют в газетном гаме:

венец – свинцом… хорей – хорьком… 

эпиграф – эпос к эпиграмме…

 

Жил колдуном. Слыл стервецом. 

Парил в Орли. Скучал в чулане.

Дуб – ходуном. Цент – кузнецом. 

Копейка – смайлик на экране.

 

Обамит комп. Обманет Ом. 

Цугцванг циничен, как цунами.

Страна – обком… Строка о ком?! 

Обет – обед на пилораме.

 

2011, 22–23 октября

 

 

 Южный Крест и северный Лебедь

 

                                           Natalie-Rose

 

Красная Африка. Грифы – узелком.

Чёрная графика. Кофе с молоком.

 

Жёлтые хижины. Белый лазарет.

Выжига стриженный лижет минарет.

 

Кепочки Ленина в лавочке – вразброс.

Джулия пленная. Леннон и Христос.

 

Сытые нищие. Голый небоскрёб.

Книжица Ницше и Библия взахлёб.

 

Озеро – посуху. Дальше – океан.

Юный принц посохом жалует славян.

 

Крепости запада – кровью на закат.

Смертная заповедь: «Раб вериге рад!»

 

Пушки, стиравшие души в порошок.

Ангелы, падшие в каменный мешок.

 

Башни набухшие, в каждой – Ганнибал.

(Дедушка Пушкина мимо пробегал?)

 

Искры истерики пламенных лумумб.

(Ваши америки – индии, Колумб?)

 

Выкрики. Выстрелы. Бешеный там-там.

Рыжий лев выспался. Спит гиппопотам.

 

Золото праздника. Медная змея.

Азия, разве я Волге изменял?

 

Азия, разве мы – пасынки европ?

Хлопнемся наземь и – «Где ты, Конотоп?!»

 

Шведская (?) польская (?) сваха королей.

Пастор из Ольстера. Вечный иудей.

 

В оптике цейсовской – трио лунных лам.

Цельсий прицелился – глобус пополам.

 

Бронзовый медиум кроет… римский Крым.

Южный Крест лебедем – северным родным…

 

2004, 31 августа, 2007, 31 мая

 

 

Беспризорники бытия

 

Бюст героя и… бюст вдовы

Перевязаны буквой Ю

Отвергая пустое «Вы»,

Сигаретку твою курю.

 

Я, поверь, воевал, как он.

Ну, а он воевал, как я…

Из двоих различил Харон

Беспризорника бытия.

 

Кровь победы и соль беды

Забинтованы словом БОЛЬ…

Чистый спирт! Молодым – воды.

Паранойя: нелепый бой…

 

Бюст героя – моя вина.

Перелёт! Сочинять зачем?

Перемать! Такова война…

И шарахнул огнём чечен!

 

Перевал. Вертолёт. Санчасть.

Задыхаясь на звуке О,

Он хватал за халат врача:

«Вологодское молоко…»

 

Ослепителен бюст вдовы…

Извини: я бездарно пью, –

Потому что семь лет, увы,

Безнадёжно тебя… люблю.

 

«За разведку?!»

Идите на…

Задрожал дремавший перрон.

Промолчала чужая жена.

Промычал старина Харон.

 

2005, 11–12 августа

 

 

«Чёрный квадрат» и белый аист

 

Как обычно, не хватает положительных эмоций –

и фонариков Китая, и фантазий Карло Гоцци…

 

Эта чёрная полоска наплевала на тельняшку,

на морозец кисти Босха и пятнистую дворняжку,

на ментальные интрижки и миндальные коврижки…

Солнце сланцевое плоско в цепком клюве альбатроса.

 

Каламбурит модератор виртуально и брутально:

«…три карата – три пирата – три заката… трио тайны…»

 

Эта чёрная полоска, чает Ангел, много шире

жирной лужи миргородской и шоссейки на Каширу;

Сатана приватно спорит, что она – пасть Преисподней…

До-ре-ми – без отголоска:помяни прах Холокоста.

 

Хулиганит «хали-гали» на окошке у чухонца –

фестивалит мальчик Гарри, умирает мальчик Моцарт…

 

Эти белые полоски улыбаются азартно

из-под санок эскимосских (эскимо и спирт – на завтрак!),

из-за «Чёрного квадрата» (Казимиру – три карата

 из короны альбиноса, остальные – ранним  росам!)

 

Папироска папарацци – украшение крюшона:

раздели на восемнадцать фарс кремлёвского офшора…

 

Эта белая полоска (осевая, без пунктира!) –

церковь, озеро, берёзка, ну а в небе – реактивна

параллельная пороша: наше будущее – в прошлом…

Октябрятская матроска впору внуку, матка Боска.

 

Альфа, бета, гамма – в точке бесконечности. С чего бы?!

Улетает  с чёрной строчки белый аист – на Чернобыль…

 

2006, 1-6 августа

Киев-Ставрополь

 

 

Баллада о седьмой строфе

 

                                               Юрию Шатину

 

Грех первого стиха. Страх чистого листа.

Ночей печальных чёт. Свечей венчальных нечет.

Крах позднего греха. Прах честного Креста.

Чистилище печёт. Над чашей плачет кречет.

 

А дальше – полстроки… Сначала прокричать?!

Сиреневый рассвет в чернильнице потухнет.

Осипли петухи. Скучает алыча.

И звуки кастаньет доносятся из кухни.

 

Свет позднего стиха. Тьма чёрного листа.

«Грачей» переиначь. «Анчар» перепечатай.

По воле пастуха – чёт вечного Поста.

Учебник незадач – в сетчатке правнучатой.

 

До Бога – три строки: причина промолчать…

Камчатский чёрт – в стручок, чикагский – в оригами.

Крепчают дураки. Чудачит чавыча.

Печорин удручён германскими слогами.

 

Стих главного греха. Грех тайного листа.

Баллады новой ад. Анданте рифмы старой.

Пасхален Астрахан… Терпи – считай до ста:

Увидишь звездопад над крымской бочкотарой.

 

Синдбад навеселе: пора права качать! 

Прадедушка – герой! Наследник – шут кромешный.

Седьмой на киселе: кровинушка (?!) – Кончак…

Колчак – над Ангарой, колчан – в чаду черешни.

 

Смерть лучшего стиха. Жизнь жёлтого листа.

Спектаклей круговерть. Предательство кумира.

Астрален Чингисхан, однако, освистал!

Седьмой строфе сгореть, шестой шерстить Шекспира…

 

2012, 25–31 мая

_____________________

© Сергей Сутулов-Катеринич

Страна мечты в сетях пиара, пропаганды и технологий
Пять статей Г.Г.Почепцова о формировании пропаганды, основанной на политическом пиаре в СССР и дальнейшем ее ...
На руинах рухнувших иллюзий
Смешались в кучу быт и психбольница... / Не время ль жить на водах и на видах / вдали от потребительской корзи...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum