Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
От последней империи к республике. Русская история в новой системе координа...
Рассуждения экономиста, историка, социолога об исторических и социально-политич...
№04
(357)
20.03.2019
Творчество
Утро дня шестого. Стихи
(№18 [256] 15.12.2012)
Автор: Валерий Рыльцов
Валерий  Рыльцов

 

*     *     *

День поэзии. Отзвуки рая,

Из которого выгнан взашей.

Тешим души, взахлёб повторяя

Имена первородных вещей.

 

Чёрен хлеб и жестока держава,

Но какой бы она ни была –

Полотенце, как прежде, шершаво,

Простыня холодна и бела.

 

А запреты блюсти и пределы

Слишком часто бывает невмочь.

Не для отдыха бренного тела,

Но для счастья дарована ночь

Тем, который предела не ведал,

Наперёд искушая умы,

Начинал сотворенье со света, 

С отделения света от тьмы.

 

От перфекта отделим футурум –

Кварц пустыни и тёрн венка.

Наша Родина – литература,

Грусть на уровне ДНК.

 

В самолётах и автомобилях

Всё не в масть – и колхоз, и ОМОН…

Так покаемся в том, что забыли

Простоту первородных имён.

Оставляя довольство для муки,

Ледяную избрав Иордань,

Позовём их, пока еще  звуки

Произвольно колеблют гортань.

 

Не Эдем, но цветенье бурьяна,

Лёт не "Боинга", но мотылька.

Это Ира. А это Марьяна.

Это облако. Это река.

 

 

*      *     *

Я очнусь под простынкою ветхой

И пойму в бредовом полусне –

Притворяется чёрною  веткой

Призрак ветки на белой стене.

 

Беспокоит ночное убранство,

Наважденье дрожащих тенёт…

Это зыбь мирового пространства

Давит сердце и душу гнетёт.

 

В этой зыби ползут суеверья

И мучительно бьются в висок –

Кто стоит, молчаливый, за дверью,

Оплавляя дыханьем глазок?

 

Кто колышет  деревья за домом

В неподвижной ночной тишине?..

И губителен каждым изломом

Призрак ветки на белой  стене.

 

*     *     *

Что ж, можно жить и петь, не беспокоясь,

Что старый гимн ещё свербит в ушах,

Что где-то легендарный бронепоезд

Хиреет на запасных рубежах.

 

На горле бесполезною уликой

Отметины державного серпа…

Гнилая кровь империи великой

Копилась под повязками герба.

 

Самой себе твердя: «Неотразима»,

У зеркальца с бормочущим стеклом

Жеманилась советская Россия,

Бахвалилась заёмным барахлом.

 

Победно набегали юбилеи…

Но зеркальце твердило про своё –

Что всё-таки румяней и белее

Все падчерицы бедные её.

 

Что ж, дефицит отравы у державы

Цветенью дев потворствует давно.

И я сижу под гильотиной ржавой 

И пью за них молдавское вино.

 

*     *     *

Вселенная содеяна из дыр,

Скреплённых расползающейся  тканью.

Кровавый зрак сгорающей звезды

Не худший подстрекатель созиданья.

Так наполняет плоть гемоглобин,

Как будто подчиняется приказу

Энергии бесформенных глубин

Межзвёздного разреженного газа,

Где власть дана космическим печам,

Откуда жизнь летела искрой малой.

И если нам не спится по ночам

И больно колют линии астрала,

То, значит, нас в конце концов нашла

Та  сила, что до времени хранила,

Теперь гляди – ты уголь или шлак

В пылании вселенского горнила?

 

*     *     *

Памяти Игоря Николаева –

умершего в Германии                            

командира ССО "Вира"                            

 

Не прощаясь, ушёл командир

В темноту за последним порогом…

Боже, даждь ему днесь Кантегир

И тропинку по горным отрогам,

А вернее – отсутствие троп.

Бездорожье не кара, но фора,

Для души, освящённой костром,

Нету дара отрадней простора.

 

Умножаются скорби утрат,

Обретают безмолвие други,

Так уходят в пространство ветра,

Возвращаясь на прежние круги,

Так уходят, презрев рубежи,

К океану текущие воды…

Камуфляж государственной лжи

Не приемлет окраса свободы.

 

Улещая свободой иной,

Распрямилась пружина тугая,

Унося от державы чумной,

От бессонных её вертухаев,

От досье толщиною с комод,

Дураков, сикофантов, марксистов.

 

Подпирающий  к горлу комок

Доброхоты жандармского сыска

Зафиксируют и подошьют, –

У опричников мёртвая хватка.

Ты ушел в бесконечный маршрут,

Пусть надёжною будет палатка.

Мы в державной опале равны,

Где вожди – там оковы найдутся,

Протоплазма родной стороны

Отторгает тела вольнодумцев.

 

И хотя тебя  рок подстерёг,

Отсекая земные привычки,

Я надеюсь, что там костерок

Ты разжёг утаённою спичкой,

Где звериные тропы в глуши

Всё ж прямее дорожки окольной…

Мнит держава потерю души

Возместить высотой колокольни.

Благовестит фальшивая медь,

Пепелище рекламами скрыто,

Беспокойную совесть иметь –

Лишний шанс на удел апатрида.

Подставляя ладони огню,

Посиди, покемарь до рассвета,

Погоди, пока я догоню,

Поспешая по тёплому следу.

 

*     *     *

Целинных земель открыватель,

Ты свой капитал промотал,

Ритмично скрипящей кровати

Распался блестящий металл

На шарики с рыжей резьбою,

На стержни с кавернами ржи.

Вдохнув пустоту за собою,

Дыханье в груди задержи,–

Разбавить страданьем не поздно

Слезы студенистый тузлук.

В твоих альвеолах не воздух –

Тяжёлые шлаки разлук.

Такая выходит эпоха,

Наследуя время потерь,

Тоскою от вдоха до вдоха

Ее протяжённость измерь.

А то, что заждались в аидах,

Что жизни плачевен итог,

Не факт, пока право на выдох

Сопутствует праву на вдох.

 

Динамо

 

Я тебе не изменял

В гамме моногамии,

Незабвенная змея

С белыми ногами.

 

Грабя страсти погреба,

Обретём потери.

С тем якшается судьба,

Кто в неё не верит.

 

Жму педаль, хрипя навзрыд,

Прогибая оси,

Колесо, что восьмерит,

Всё-таки вывозит.

 

И рулит велосипед

По тропинке к храму,

И прерывист слабый свет

Древнего динамо.

 

За горенье платят дань

Ледяной купели.

Нас динамят, господа,

Чтоб мы звонче пели.

 

Это блажь, – чтоб завсегда

Открывался ларчик…

Нас динамят, господа,

Чтоб светили ярче.

 

И звенит судьба моя

Что коса о камень,

Когда блазнится змея

С белыми ногами.

 

 

*     *     *

На случай не надейся,

Как яблоко ни кинь –

Подкуплено судейство

На кастинге богинь.

 

Две дуры маху дали

И получил Парис

Елены гениталий

Переходящий приз.

 

Полубогини внешность –

Мужской любви залог…

Я не Парис, конечно,

Но я такой же лох.

 

Звериная привада, –

Зов страсти нутряной –

Который век чревата

Раздором и войной.

 

По кабакам таскаясь,

Шаля в чужом саду,

Желает плоть мужская

Присвоить красоту.

 

Пророк на старом сайте

Толпу не вразумит,

Твердя, что мир спасает

Гремящий динамит.

 

И до конца Вселенной

Корнями сплетена

С прекрасною Еленой

Тотальная война.

 

*     *     *

Обугленный скелет спалённого моста

Над городом витал, дымясь и удаляясь,

Оставленной любви сакральные места –

То Харьков, то Ростов, то Новониколаевск.

В любовный интервал всегда встревал вокзал

Задолго до заветных раздеваний

И ослепляла юные глаза

Солёная водица расставаний.

Тогда печаль твою в конце концов

Одолевала молодая дрёма

И угольной пыльцою на лицо

Струилось из оконного проёма

Дыхание дороги. Под уклон

Летел состав шальных великороссов…

О, Господи, как быстро утекло

Всё, связанное с эрой паровозов!

Но, убыстряя сердца  метроном,

Слоились всласть словесные туманы,

И то, что сотрясало Сирано,

То стоило всех милостей Роксаны.

Законы мелодрам незыблемы, хотя –

Во все века презрен опасливый любовник –

Альковные дела ты предал, уходя

От стонов в полумгле для скрежетов зубовных.

Когда сметёт времен девятый вал

Костры страстей и кладези печалей,

То остаются  все-таки слова,

Из ранга Слова, бывшего вначале.

 

 

*     *     *

Что  звёзды шептали, что  врали  цыганки,

Что совесть бубнила в раздоре с тобой,

Что  кармы метчик выгрызает  в болванке,–

То впредь называется  левой резьбой.

 

И что бормотал Дон-Жуан, остывая,

Что  дева твердила  помимо  молитв, –

Слова  всех эпох, словно сталь  листовая,

Слепляются ржавью в сплошной монолит.

 

О том  надрывались пророк  и апостол,

Язык запинался и смысл ускользал.

Изрекшие губы облепит  короста,

Узревшие ужас ослепнут глаза.

 

Но Логос  бесправен, но  голос неровен,

Но жребий коварен, что рок предрекал.

Гнилою  могилой затопленных брёвен

В назначенный час набухает река.

 

И знак уже дан. Ожидание  казни

Сжимает  сердца,  дабы  ныне и впредь

Доподлинно  зная, что звёзды  погасли,

На  звёздное небо с  надеждой смотреть.

 

 

 

*     *     *

Рождённому из праха рок велит

Знать наизусть подземные глубины,

Где остывает скальный монолит,

Где холодны пласты песка и глины.

 

А сверху почва, тлен, культурный слой,

Вместилище червей, корней и зёрен,

Где доброе, быть может, и взросло,

Но урожай мизерно-иллюзорен.

 

Когда устанет жизнь втирать очки,

Согнёт тебе хребет, но прежде – выю,

Чтоб легче различить смогли зрачки,

На чем жируют черви дождевые.

 

И если ключ кастальский пересох

В пустыне от Эдема до Ростова,

Мешаясь с почвой, пронизать песок

И воротиться в утро Дня Шестого.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Эпоха фейков заменила книги и телевидение на поле соцмедиа
Статья об опасности информации, строящейся на фейках, использовании ботов и алгоритмов, что создает массовы...
Жизнь и судьба Хустино Фрутос Редондо
Воспоминание об испанском революционере Хустино Фрутос Редондо
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum