Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Посткоронавирусный социальный синдром: регулируемый капитали... | Владимир Пастухов

В статье изложены представления автора о том, какими будут социально-эко...

№06
(374)
23.05.2020
Культура
Девять мер красоты. Путевой очерк
(№6 [374] 23.05.2020)
Автор: Илья Буркун
Илья Буркун

Земля уже предчувствует рассвет, 

И алый цвет к лицу Иерусалима. 

Замри мгновенье, ты неповторимо, 

Хотя и повторялось тыщу лет. 

Поклон тебе, святой Иерусалим, 

Я эту землю увидать не чаял. 

И мой восторг пред нею нескончаем, 

Как будто я – удачливый олим. 

А солнце поднимается всё выше. 

Я с городом святым наедине, 

И снова поражаюсь, как он выжил 

В той ненависти, войнах и огне.

Андрей Дементьев

Любое начало имеет свое логическое завершение. Вот и закончилось моё пребывание в родном городе после 15 летнего расставания. Только недавно меня встречали друзья, а уже пора собираться в обратный путь.

Вновь аэропорт, прощание с друзьями. Традиционная команда: "Пристегните ремни" – и самолет начинает разбег. Далеко внизу остается Одесса с ее легендарной Дерибасовской, с полным очарования Приморским буль­варом, где прошлое и современность тесно переплелись с легендами, былями и анекдотами, рассказываемыми по всему миру.

Тем временем в иллюминаторе появляется удивительный пейзаж.

Бесконечная изумрудная гладь спокойного августовского Чёрного моря. Плывущие пароходы кажутся игрушечными. Предзакатное солнце, погружаясь в морской изумруд, оставляет на поверхности золотисто-оранжевую дорожку, уходящую за горизонт. И, словно скользя по ней, самолет стремительно набирает высоту. Черное море, казавшееся безбрежным, через час сменяется горными кряжами Турции. А еще через час возникает  маленькая страна, на средиземноморском побережье промелькнувшая в течение несколько минут, и мы приземляемся в знаменитом израильском аэропорту «Бен-Гурион» в Тель-Авиве.

Еще в Одессе, работая в архиве городской библиотеки, я натолкнулся в газете «Оф Са-мех», еврейской газете издаваемой в Одессе, на любопытную заметку. Автор – Натан Лопес Кардозо. Из нее явствует, что государство Израиль могло реально появиться еще 200 лет назад. В 1799 году попытку возродить Израиль предпринял На­полеон Бонапарт. Известно отношение Наполеона к евреям. Он осво­бодил их из гетто, где евреи жили при прежних монархах, уравнял в правах с прочими гражданами Франции. Думаю, не менее интересна и его инициатива по созданию государства Израиль.

В конце XVIII века, захватив земли, на которых когда-то была рас­положена древняя Иудея, Наполеон обратился к еврейской общине со следующим воззванием:

"Штаб Главнокомандующего, Иерусалим. 1 флориала 7 года Фран­цузской Республики (20 апреля 1799 года)

Бонапарт, Главнокомандующий армии Французской Республики в Африке и Азии - к Законным Наследникам Палестины.

Евреи, единственная в своем роде нация, которую за тысячу лет страсть к завоеваниям и тиранство смогли лишить только наследственных земель, но не имени и национального существования!

Внимательные и беспристрастные наблюдатели за судьбами наций, даже если вы не были одарены талантами пророков, как Исайя и Иоиль, вы тоже давно чувствовали, что предсказали эти провидцы с прекрасной и возвышенной верой, когда увидели надвигающееся разрушение своего царства и отечества.

Они предсказали: "И возвратятся избавленные Всевышним, и при­дут в Сион с ликованием; и радость вечная будет над головою их" (от обладания и отныне бесспорного пользования их наследством) (Исайя, 35:10).

Восстаньте, ликуя, изгнанники!

 Война, беспримерная в летописях истории, которую, обороняясь, вела нация, чьи наследственные земли ее враги считали добычей, что­бы разделить ее росчерком пера правительств, по их произволу и как им удобно, отомстит за ваш позор и позор самых отдаленных наций (давно забытых под игом рабства), и за навязанное вам почти двух-тысячелетнее бесчестье. В такое время и при таких обстоятельствах, которые, казалось бы, меньше всего благоприятствуют выдвижению ваших требований, и даже их выражению, и как будто заставляют полностью отказаться от этих требований, она (Франция) предлагает вам теперь, именно в это время и вопреки всем ожиданиям, наследство Израиля!

 Доблестная армия, с которой Провидение послало меня сюда, под руководством справедливости и сопровождаемая победой, установила мою штаб-квартиру в Иерусалиме и через несколько дней перенесет ее в Дамаск, близость которого больше не наводит страх на город Давида.

         Законные наследники Палестины!

  Наша великая нация, которая не торгует людьми и странами, как делали те, которые продавали ваших предков всем народам (Иоиль, 3: 6), ныне призывает вас не отвоевывать ваше наследство, а лишь при­нять уже завоеванное и удерживать против всех пришельцев, получая гарантии и поддержку нашей нации.

 Поднимитесь! Покажите, что некогда превосходящая сила ваших угнетателей не подавила смелость потомков тех героев, братский союз с которыми делал честь Спарте и Риму (Марк, 12:1-14), и что две тысячи лет рабского обращения не смогли ее подавить.

 Спешите! Сейчас момент, который может не вернуться тысячи лет: потребовать перед народом всего мира и, вероятно, навсегда, восстановления ваших прав, в которых тысячи лет вам позорно отказыва­ли, не давая вам политически существовать как нации среди наций и ограничивая ваше священное право поклоняться Богу в соответствии с вашей верой (Иоиль, 4:20)"(Из газеты Franz Kobler, "Napoleon and the Jews»)

Какие политические соображения преследовал Наполеон, выступив с подобной инициативой? Об этом можно строить различные пред­положения. Существует притча, как бы поясняющая его поступок:

Девятого ава, в день скорби, Наполеон проезжал по улицам Па­рижа в сопровождении своей свиты. Попав в еврейский квартал, он удивился безлюдности улиц. "Где люди?" - спросил он. Кто-то из со­провождавших сказал: "В синагоге". Удивленный, он вошел в синагогу и увидел такую картину: на полу сидели евреи и горько рыдали ,читая траурную элегию пророка Иеремии. "Почему евреи в таком горе?» –  спросил Наполеон у раввина. – "Кто обидел вас, может быть, произо­шел погром, о котором мне не сообщили?" - "Хуже, - ответил раввин, -  был разрушен наш Храм и нас изгнали из Эрец Исраэль!" - "Но ведь это произошло 1800 лет назад", - удивился Наполеон. - "Нет, - ответил раввин, - это случилось час назад!" - "Как это понять?" - спросил Им­ператор. Раввин пояснил: еврейская история застыла с момента раз­рушения Храма и изгнания евреев с Земли Обетованной. В восприятии евреев это горестное событие - как будто только что происшедшее.

Осознав глубину его ответа, Наполеон сказал: "Если евреи до сих пор так сильно переживают из-за Храма и Родины, они несомненно удостоятся его восстановления, и никакая сила в мире не помешает им вернуться на свою землю".

Это пророчество Наполеона исполнилось, но лишь через 150 лет.

*

Тем временем мы приземляемся в аэропорту Тель-Авива. 

Нажмите, чтобы увеличить.
Аэропорт Бен Гурион
 

Зал паспортного контроля. Необычны зада­ваемые вопросы: К кому прилетел? Какая степень родства? Где про­живают родственники? Знаю ли я их телефон? Кто меня встречает? Есть ли обратный билет? Цель визита?

Отвечаю на все вопросы. Девушка-офицер, выслушав ответы, что-то долго проверяет по компьютеру и, наконец, поставив штамп в па­спорте, пропускает в таможенный зал. Специально обученные собаки обнюхивают каждого из нас, наш багаж. Таможенный досмотр – и вот я в объятьях моей сестры Софии Гелер и её семьи.

Не скрою, помимо волнения после десятилетней разлуки с родны­ми, не покидало чувство тревоги, знакомое всем, кто живет за преде­лами Израиля, но имеет там друзей и близких, ежедневно следит за сводкой новостей. И каждый новый теракт рождает лавину тревожных звонков.

Аэропорт заполнен людьми. Слезы и улыбки радости одновремен­но. По прекрасному шоссе машина мчит нас в сторону Тель-Авива. На протяжении всего пути поселения арабов сменяются еврейскими кварталами. Очень быстро начинаешь их различать – по крышам домов, по большому количеству зелёных насаждений вокруг еврейских районов.  Мы приближаемся к району Ган-Авив, где живет сестра. Дорога проходит вдоль арабского поселка и это нормально. Нормально для тех, кто здесь живет, и непривычно для меня, вызывает непонятную тревогу.

*

         Итак, Израиль. Страна, не на всех картах обозначенная буквами, на некоторых – лишь цифрой, с соответствующим примечанием. Маленькая страна на полоске побережья Средиземного моря. Меньше ее – только Лихтенштейн, Монако и Андорра.

Страна парадоксов. Один из них заключается в том, что боль­шинство евреев проживает за пределами Израиля: из общего числа 14 млн. на Израиль приходится лишь 6 млн. До сих пор в стране нет единого мнения, каким должно быть государственное устройство. Должен ли Израиль быть еврейским государством или государством евреев? Иначе говоря, государством, в основе которого лежат тради­ционные еврейские законы, или государством, основанным на принци­пах еврейского права и еврейской государственности?

Как написал литератор Яков Map, в Израиле живет "своеобразный, упрямый, любопытный, извращенный, беспокойный, непоследователь­ный, забавный и скучный, жестоковыйный и весь мир раздражающий народ".

Евреи стали непохожими на других, а еврейское государство стало для всего мира неким "коллективным евреем". Но если верно, что па­радоксы украшают жизнь, делая ее более интересной, верно и то, что каждому еврею не приходится скучать.

Учитывая краткость моего пребывания в стране, мой шурин Оскар с сыном Яковом тща­тельно продумали маршруты нашего путешествия по стране, с тем, чтобы показать как можно больше. На следующий день мы через всю страну, на автомобиле отправ­ляемся на север, в Галилею, к Тивериадскому озеру.

Страна Израиль – одна из колыбелей человека и современной цивилизации. Здесь найдены древнейшие следы пребывания людей. В долине Иордан в пещерах горного кряжа Кармель жил доисторический человек. Он выходил на охоту с каменным топором.

Ощущение древности сопровождает вас везде и постоянно. Библейские рассказы приобретают  убедительность документальных свидетельств. Общение с историей становится непосредственным. Десятки нацио­нальных археологических парков, музеев под открытым небом.

На небольшой территории сочетаются практически все климатиче­ские зоны. На севере прохладно, а всего в 500 км на юге - тропическая жара. На побережье Средиземного моря и в предгорьях - благодатная почва, а в Мертвом море даже водоросли не растут. И между этими крайностями размещается почти все, что можно представить в отно­шении почв и климата, кроме сибирских холодов, вечной мерзлоты и тундры.

Тем временем мы приближаемся к г. Тверии. После двух нацио­нальных катастроф, постигших еврейский народ, – поражения всена­родного восстания против римлян под предводительством Бар-Кохбы и разрушения Храма, центр еврейской жизни из Иудеи переместился на север, в Галилею, оставшуюся в стороне от восстания. Именно в Галилее сохранились самые впечатляющие руины памятников стари­ны, когда значительную часть населения составляли христиане. Здесь можно увидеть соперничество в великолепии и роскоши между хри­стианскими храмами того времени и синагогами.

Первый город, где мы останавливаемся – Тверия. Вместе с Хевро­ном, Иерусалимом и Цфатом это один из четырех святых городов. И хотя основан он лишь в начале I века н.э. царем Иродом Антипой и на­зван в часть римского императора Тиберия, он занимает особое место в еврейской истории. Расположен он на берегу Тивериадского озера, уровень которого на 200 м ниже уровня моря.

Нажмите, чтобы увеличить.
Город Тверия
 

Во II веке н.э. в Тверии обосновался Синедрион. Именно здесь было закончено создание Мишны и Иерусалимского Талмуда. Здесь жил мудрец и ученый рабби Мэир. Его мавзолей с белым куполом сохра­нился до наших дней.

И еще одна заслуга ученых Тверии. Бен Ашер и Нафтали создали грамматику, по которой записана Книга Книг - Библия, дошедшая до нас на языке, который мы называем иврит.

После непродолжительного пребывания в Тверии, проехав несколько километров вдоль пограничной полосы, за которой хорошо видна Иордания, мы оказались среди руин древнего города Хамат, где находятся знаменитые горячие сероводородные источники. Рядом с современным комплексом бассейнов, ванн, массажных кабинетов, кафе – раскопки древних римских бань. Здесь же найдены остатки синагоги 4-го века Бар'ам. Сохранился мозаичный пол, где изображен Ковчег Завета и еврейские символы: семисвечники, пальмовые лис­тья, а также имена тех, кто пожертвовал на эту синагогу.

Рядом – город Кфар-Нахум (Капернаум), где сооружена другая из­вестная синагога. Он занимает особое место и в истории христианства. Жители этого города не поверили проповеди Иисуса, и тогда он вос­кликнул: "И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешь­ся" (Матфей; 11:23).

Недалеко от синагоги Кфар-Нахум знаменитая христианская святыня – церковь умножения хлебов и рыб, на месте, где произошло чудо, когда Иисус пятью хлебами и двумя рыбами накормил пять тысяч человек, не считая женщин и детей.

Вволю накупавшись в горячих источниках Хамата, расслабленные массажем, мы возвращаемся в Тель-Авив. Уснул я только прикоснувшись к подушке и сновидения были словно продолжение нашего путешествия по удивительным библейским местам.

День второй. Мы отправляемся в город городов, колыбель трех религий, древний Иерусалим. Как было сказано в Агаде, в центре мира находится Израиль, в центре Израиля – Иерусалим, в центре Ие­русалима – Храм, в центре Храма – Ковчег Завета, а перед Ковчегом – краеугольный камень мироздания.

Некоторые жители Старого города ведут раскопки в подвалах собственных домов и наталкиваются на следы древней жизни, так давно и плотно заселен этот участок земли.

Мы спускаемся по склону горы к тому месту, которое именуют го­род Давида. Вверх ярусами поднимаются стены, сложенные из камней, не скрепленных цементом. Просто и грубо. Их возводили во времена, когда не задумывались особо об архитектуре. Это остатки стен неврусеев. Когда царь Давид осадил Иерусалим, местный правитель вывел на стену слепых и хромых. Это было насмешкой: "Даже слепые и хро­мые сумеют защитить столь хорошо укрепленный город". Но Давид взял крепость, и место это, ставшее основным кварталом столицы, получило имя царя Давида.

Нажмите, чтобы увеличить.
Иерусалим. Город Давида
 

Из города Давида мы видим возвышающуюся вдали Храмовую гору. Именно отсюда поднимались толпы паломников, направлявших­ся в Иерусалимский Храм.

Во времена царствования Ирода Великого Храм был почти полнос­тью перестроен. Сегодня каждый израильский школьник может отли­чить каменные блоки эпохи Ирода: огромные, отлично отесанные. Са­мый большой из найденных имеет длину 12 м и весит около 100 тонн.

Храм сожгли воины Тита Флавия. Сохранились только стены. Впечатляющая Западная часть, так называемая Стена Плача. Правда, и Южная не менее величественна, но в течение веков евреям позволяли молиться только здесь.

Заглянув в пробитые рядом колодцы, можем увидеть, на какую глу­бину уходит стена: еще 19 горизонтальных рядов каменных блоков!

Ирод Великий - самый крупный строитель, когда-либо правивший в Эрец-Исраэль. Он не только построил Храм, он возвел города Себастию и Кесарию.

Евреи не любили своего правителя. Они не прощали ему и то, что предки его были идумеяне, лишь за два поколения до Ирода насильно обращенные в иудаизм хасмонийским царем. Ему не простили и уни­чтожения хасмонийской династии, чудовищной подозрительности и жестокости, пренебрежения к еврейским обычаям. Он был чужак не только по крови, но и по духу.

Ирод знал о всеобщей нелюбви, понимал, что день его смерти пре­вратится в праздник. Безнадежно больной, он приказал привести во дворец в Иерихон всех старейшин и казнить их сразу же после своей кончины – тогда общий траур был бы неизбежен. К счастью, завещание Ирода выполнено не было.

А сегодня нам, живущим две тысячи лет спустя, остается лишь вос­хищаться сооружениями эпохи Ирода.

Покинем на время Иерусалим и отправимся на берег Мертвого моря. Здесь находится гора Масада, точнее, не гора, а гигантская скала с плоской вершиной. В наши дни на вершину в 462 м можно подняться не только по извилистой "Змеиной тропе", но и в вагончике канатной дороги. Панорама Иудейской пустыни (к западу) и Мертвого моря, окаймленного горами Иордании, потрясает воображение.

Издали на горе видны три уступа. Они возникли по воле царя Ирода: на этих трех террасах располагался личный дворец Ирода с жилыми комнатами, баней, дворик с колоннами - все на краю бездны.

Здесь были и жилые постройки, и синагога, и склады, где храни­лись продовольствие, которого хватило бы на годы осады, запасы воды в каменных цистернах, пополняемые зимними дождями.

Когда римляне смогли по насыпи добраться до вершины скалы, вождь защитников Масады Элеазар бен Яир обратился с речью к своим товарищам. Эта речь, пересказанная пятью уцелевшими (двое женщин и пятеро детей) и дошедшая до нас в записи Иосифа Флавия – одна из самых ярких страниц его повествования о борьбе зилотов.

"Пока наши руки свободны и могут держать меч, пусть они окажут нам добрую услугу. Умрем прежде, чем стать рабами наших врагов, и покинем мир свободными - мы, наши жены, наши дети".

Был брошен жребий, он определил десять человек, которым пред­стояло совершить самое страшное. Умертвить всех, а за тем по жребию один должен был убить девять оставшихся и покончить с собой.

Во время раскопок у ворот, ведущих к Северному дворцу, было найдено несколько черепков с именами и прозвищами: "Сын пекаря", "Человек из Долины", "Иов", "Бен Яир" – возможно, это и есть по­следние приветы от тех десяти.

*

Но вернемся в Иерусалим. На платформе Храмовой горы сейчас находятся две знаменитые мечети: мечеть Омара ("Купол над скалой") и мечеть аль-Акса. Оба этих выдающихся образца архитектуры ислама построены в 7 веке. Фотографию мечети Омара можно увидеть на любом туристском плакате Иерусалима. Она стала таким же символом города, как Собор Нотр-Дам для Парижа, Адмиралтейство – для Санкт-Петербурга. Правда, внутри мечеть достаточно тесна и не слишком удобна. Центр здания занимает огромный необработанный камень (отсюда и название "Купол над скалой"). Скала связана с древней еврейской легендой: на ней Авраам готов был выполнить обет – принести в жертву богу своего сына.

Многими талмудистами Храмовая гора идентифицируется с горой Мория, в трех днях пути от Беэр-Шевы (Город в Израиле). В исламе – место вознесе­ния на небо пророка Мухаммеда.

На нескольких квадратных километрах Старого Иерусалима каждая эпоха оставила свои следы, которые сохранились, несмотря на то, что римляне старательно уничтожали еврейское прошлое, христиане – языческое, мусульмане – христианские памятники, крестоносцы - па­мятники ислама...

К западу от Старого города на одной из пологих высот находится здание израильского парламента – Кнессет, ряд министерств. Здесь же располагается университетский комплекс и музей Израиля. Все это составляет гигантский архитектурный ансамбль - очень современный и очень иерусалимский.

В Кнессете самый знаменитый зал – несомненно, нарядное фойе, именуемое "зал Шагала". Великий еврейский художник Марк Шагал – автор мозаик и гобеленов в этом зале. Гобелены составляют трип­тих. В центре "Исход", слева – "Царь Давид", справа – "Пророчество Исайи".

В хороводе бесчисленных фигур проходит перед нами вся еврейская история и мифология. Праотец Яков, борющийся с ангелом, Моисей, получающий скрижали Завета, Юдифь с головой Олоферна, Иеруса­лимские холмы и горящее местечко, Витебск, откуда родом сам Шагал.

Но самые знаменитые работы Шагала в Израиле – это не гобелены в Кнессете, а витражи в синагоге Иерусалимской больницы "Хадасса". О них я расскажу чуть позже.

Одного дня недостаточно даже для беглого знакомства с главными памятниками города. Но я не могу не сказать о единственном в своем роде комплексе зданий Института памяти жертв нацизма и героев Со­противления "Яд ва-Шем". Музей-мемориал – совершенно особый среди музеев страны. В Исследовательском центре Катастрофы евро­пейского еврейства находится архив, где собирают и хранят сведения о всех евреях, погибших от рук нацистов – мужчинах, женщинах, детях, не просто по численности, а о каждом поименно. Название "Яд ва-Шем" как раз и означает: "память и имя". Это место поклонения, скорби и размышлений. "Яд ва-Шем" далек от какой-либо театральности, экзальтации, патетики. Его образная система полна сдержанности и мужественного достоинства. Для человека, впервые посетившего "Яд ва-Шем", это одно из самых сильных впечатлений его жизни. Это ис­пытал и я.

Солнце приближается к закату. Причудливые тени на холмистом рельефе Иерусалима придают особую прелесть и загадочность силу­эту вечного города. А нам приходится с ним прощаться – с надеждой вновь вернуться, чтобы продолжить знакомство с наследием минувших эпох...

День третий. Тель-Авив.

Израильская поговорка гласит: "Иерусалим учится, Хайфа работа­ет, а Тель-Авив танцует". Тель-Авив – символ современного Израи­ля, так же, как Иерусалим – воплощение его истории.

Тель-Авив возник в 1904 году как один из еврейских кварталов близ арабского города Яффа. Сегодня древняя Яффа - всего лишь квартал Тель-Авива. Она напоминает средневековый средиземномор­ский город - музей. В отличии от памятников, созданных иудеями и разрушенными завоевателями. Яфа создавалась в стиле средневековых городов Европы. В ней сохранился каждый камень. Расположенная на холме, где в просветах между улочками открывается вид то на теряющийся в дымке Тель-Авив, то на искрящееся под солнцем Средиземное море, Яффа стала туристским центром с бесчислен­ными кафе, сувенирными магазинами, художественными мастерски­ми. Ее дома, тротуары, мостовые сложены из прочного известняка, и это придает дополнительную прелесть средневековому ансамблю.

Если облик Иерусалима определяется холмистым рельефом, а главный строительный материал – местный розоватый камень –известняк, то Тель-Авив в целом – плоский город со зданиями из бетона. За век сво­его существования Тель-Авив пережил все архитектурные увлечения стремительно меняющегося времени.

В 1920-е годы стиль застройки определялся иерусалимской худо­жественной школой "Бецалель": комбинация европейского модерна и книжного ориентализма.

Несколько слов о создателе этого стиля Борисе Шаце (1867-1932). Сын меламеда (религиозный учитель) из Ковно, ученик виленского ешибота (ешибот в древнееврейском от слова ешива – школа, где изучали Талмуд), он выбирает для себя возмутительную и недопустимую с религиозной точки зрения профессию: скульптора. Становится учеником одного из извест­нейших мастеров того времени, Марка Антокольского. Сам родом из Вильнюса, Марк Антокольский прославился скульптурными портре­тами деятелей русской истории: "Иван Грозный", "Петр I", "Нестор-летописец". Борис Шац в начале 20 века создает свою знаменитую ста­тую "Матитьягу Хасмоней» (Он возглавил восстание иудеев против селевдиков во 2-м веке до нашей эры).. Скульптуру экспонируют на Всемирной выставке в Париже, где она получает золотую медаль.

Шац переезжает в Болгарию, основывает там Академию искусств. Знакомство и дружба с Теодором Герцлем превращают его в сиониста. Он приезжает в Иерусалим и здесь создает художественную школу "Бецалель". Школа становится законодателем мод во многих творче­ских сферах Израиля того времени: архитектуре, скульптуре, живо­писи, дизайне.

Модернизм, изощренный, причудливый орнамент, еврейские симво­лы – щит Давида, семисвечник, стилизованные изображения реальных исторических памятников - вот главные элементы этого стиля.

В 1930-е годы, когда население Тель-Авива бурно растет за счет эмиграции из Германии, возникает типичный "тельавивский дом". Ни­чем не украшенные стены, четкие горизонтали этажей и окон.

В последние десятилетия, после блистательной победы в Шестид­невной войне, возникают новые постройки, поражающие своей ори­гинальностью. Здание фирмы "Ай-Би-Эм": весь многоэтажный ствол сходится к одной точке опоры. "Дом Азии" напоминает две сливающиеся капли. Причудливый торговый центр "Дизенгоф". По­является множество музеев, галерей. Реконструируется набережная, вдоль которой уже выросло множество роскошных отелей, посольств, административных зданий. Все это на фоне великолепных золотистых пляжей, вдоль ласкового и теплого Средиземного моря.

Завершив прогулку по городу, остаток дня мы провели, нежась в шезлонгах, изредка охлаждаясь в волнах прибоя. А вечером наслаж­дались приморским бризом в одном из многочисленных кафе на Тель-Авивской набережной.

Нажмите, чтобы увеличить.
Набережная Тель-Авива
 

Марк Шагал, создавая свои знаменитые витражи "Двенадцать колен Израилевых" в синагоге медицинского центра Хадасса, писал о своей работе:

"Витражи кажутся очень простым делом: материа­лом является сам свет... Что должен я придать земле Всевышнего, огню Всевышнего, листве, древесной коре, свету? Быть может, вос­поминания об отце, о матери, о детстве, о моем народе на протяжении тысячелетий... Быть может, мое сердце... И еще нужно смириться перед материалом, покориться. Художник в меньшинстве в состязании с природой, удача сопутствует ему, лишь если он умеет покориться. Когда я иллюстрировал Библию, я приехал в Израиль и нашел там мои материалы – свет и землю".

Есть творения, ради которых стоит приехать с другого конца света: скульптуры Шартра, плафон Сикстинской капеллы, расписанный Микеланджело, росписи Рублева... В Израиле таких произведений мно­жество, одно из них – витражи Шагала в Синагоге Эйн-Карема.

Нажмите, чтобы увеличить.
Витражи М.Шагала в Синагоге Эйн-Карема
 

В древности говорили: "Десять мер красоты отпущено Богом, де­вять из них достались Иерусалиму, и одна - всему свету». Несколько дней, проведенных в Израиле, позволили только слегка прикоснуться к этой красоте – и почувствовать верность этого изречения.

__________________

© Буркун Илья Яковлевич

Девять мер красоты. Путевой очерк
Очерк о поездке автора из Мельбурна через родной город Одессу в Израиль. Автор делится своими впечатлениями от...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum