Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Трудное прощание
Статья о завершении выпуска научно-культурологического журнала Relga.ru на сайте...
№07
(375)
01.07.2020
Общество
Человек и власть
(№15 [271] 10.11.2013)
Автор: Александр Лапин
Александр Лапин

Почему в нашей стране они по- прежнему боятся и ненавидят друг друга?

 

Считается, что подавать иски в суд не в нашем менталитете. В России это как-то не принято. Лучше сразу в морду. Или устроить дворовое ток-шоу, до хрипоты доказывая свою правоту на потеху окружающим. Но с возрастом понимаешь, что есть и другой – более цивилизованный – вариант. Поэтому теперь в спорных ситуациях я обращаюсь в суд.

С чем я сталкиваюсь? Все процессы перечислять не буду. Но три наиболее интересных опишу.

В середине 1990-х я стал свидетелем спора между центральной редакцией федеральной газеты и одним из ее региональных предприятий, которое вложило большие деньги в местное молодежное издание. Как мне казалось, центр должен вернуть ему эти средства. Но москвичи пошли по линии арбитража. И добрались до самого верха.

Ситуацию «лихих девяностых» напоминать не стану. Скажу только, что серьезный юрист посоветовал регионалам поискать посредника. И такой нашелся. Он внес нужную сумму кому следует, и арбитражный суд присудил им желаемый возврат. Но и юристы центрального офиса не дураки: они тоже «внесли». И обжаловали вердикт. Вскоре пришло новое решение: правоту признали за центральной газетой.

Ко мне прибежал директор регионального предприятия со слезами на глазах: «Смотри, один и тот же суд и тот же судья вынесли два разных решения!» Я предложил своим знакомым: давайте-ка лучше сами съездите к этим ребятам и договоритесь без суда. На том и остановились. Деньги им в итоге вернули – разумеется, за вычетом суммы «заноса». И они вложили их в новое производство.

Второй памятный процесс случился в Воронеже в начале нулевых. Мы купили здание под Издательский дом. Но там сидел арендатор – начальник управления МЧС. И съезжать этот важный генерал не собирался. Мы – законные владельцы со всеми документами на руках – ринулись судиться. Но суд на нас, мягко говоря, не реагировал. В итоге проблему удалось решить лишь через вышестоящие органы власти и через печать. Тем не менее вера в правосудие у меня не угасла.

И вот совсем недавно я сцепился с мошенниками. Понимая, что все законы на моей стороне, решил: суд вынесет единственно возможное решение. Хотя многие знакомые оптимизма не разделяли.

Начинаются слушания. Все идет правильно. Судья разбирается в деталях, задает нужные вопросы, спрашивает с ответчиков по полной программе. Настает момент вынесения вердикта. И вдруг все видят, что служитель Фемиды «поплыл». «Ну, значит, «внесли», – думаю я. – Или вызвали на ковер». Беру его решение и везу своим друзьям в Москву. Один из них – заслуженный юрист – читает и вдруг начинает хохотать: «Ты шутишь? Разве мог судья такое написать? Ты мне это оставь, отдам Задорнову – сделает юмореску».

Надо сказать, с сатириком он действительно знаком. Но мне делать из нормального в общем-то судьи посмешище для всей юридической общественности не хотелось. Как журналист, я знаю, что может чувствовать человек, которого власть имущие – вероятно, через его же начальство – заставили писать и зачитывать откровенную белиберду. В течение всего процесса он фактически указывал ответчикам их место. А сейчас они смеются. Радуются, что могут все. Так что я этому человеку сочувствую. Думаю, он сам ненавидит тех, кто вынуждает его выносить такие решения, наплевав на собственную совесть и профессионализм.


О чем говорит этот случай?


Здесь мы подходим к главному. Будучи депутатом областной Думы, я чувствую, как народ свою власть, мягко говоря, не любит (если не сказать, люто ненавидит). И, размышляя над причинами, прихожу к выводу: ненавидят потому, что боятся.

Бывая за границей, я вижу либо уважительное отношение обывателя к представителям власти, либо нейтрально-прохладное. У нас же власть может сделать с человеком все, что угодно и дружба между ними никак не складывается.

Одна полиция что творит! В процессе реформирования много говорили об обретении стражами порядка нового статуса и морального облика. В разы подняли им зарплату. Но когда волна пропаганды схлынула, все осталось по-прежнему. После дикого случая в Татарстане подобные факты стали вскрываться и в других городах. То есть, милицейская реформа не удалась. Как и административная, и многие другие.

В результате страх, как и прежде, пронизывает все сферы общества. Бизнес боится, что наедут и отберут собственность. Или задушат налогами. Простые обыватели тоже трепещут от собственного бесправия. И продолжают ненавидеть.

Но это лишь одна сторона проблемы. Изнутри заметно, что и власть не любит народ. Я много общаюсь с людьми. Зачастую уже после их долгого хождения по инстанциям. И когда вижу очередную кипу отписок, понимаю: власть стремится не помочь, а отфутболить. И тоже боится жалобщиков.

Конечно, как журналист, я мог бы воскликнуть: люди, давайте уже избавляться от этого мерзкого страха! Но сначала нужно вырастить в себе достоинство. А десятилетия унижения явно тому не способствуют. Кстати, и сами чиновники находятся во власти вышестоящих. У того же судьи, может, реально заканчивается срок полномочий. А вдруг начальство их не продлит? Так что уповать на чье-либо достоинство не получается.

 

Что здесь может помочь?

 

Недавно я слушал в Думе доклад очень толкового специалиста. Он сообщил, что результаты работы муниципалитетов раньше оценивались более чем по 180 параметрам. И они в своем управлении решили это число сократить. За годы работы им удалось свести количество критериев до 60.

Думаю, это далеко не предел мечтаний. Нам нужно не плодить показатели, а смотреть, что реально происходит между народом и властью. Сегодня у нас все большие начальники назначаются через Москву. И как к ним относятся на местах, их не волнует. Почему в США судьи позволяют себе процессы вроде уотергейтского, а в Италии заводят дела аж на премьер-министра? Там какие-то другие люди? Нет. Просто шериф или судья в той же Америке избирается населением. И перед населением несет ответственность.

Чем мы хуже? Как обращается с законом человек в мантии, высокое столичное начальство, может, и не узнает. А местное сообщество всегда в курсе, кто стремится разобраться в делах, а кто, как школьник, пишет под диктовку. Кому заносят, а кто взяток не берет. И как оценить главу района, население тоже соображает лучше, чем авторы 180 (или 60, без разницы) параметров.

Однако народ утратил контроль над властью. И объявленные робкие реформы – это никакая не либерализация, а простое восстановление статус-кво. Выборность губернаторов и одномандатные округа для депутатов у нас уже были.

Косметические меры во взаимодействии народа и тех, кто им управляет, ничего не изменят. Для этого нужно, чтобы демократизация шагнула в каждый дом. Когда мы будем выбирать не только председателей ТСЖ, но и судей, участковых и других представителей власти, может, тогда и наступят перемены. Возможно, с демократией получится даже перебор. Но со временем все устаканится. Другого же варианта преодолеть это вековое противостояние не вижу. Более того, наблюдаю другую его сторону.

Настал такой период, когда страх, на котором была построена система, исчезает. Люди уже устали ненавидеть. Они махнули на власть рукой и начинают над ней смеяться. А это плохой признак.

Можно своих правителей ненавидеть, бояться или любить. Но когда раздается смех, как над убогими, – приходит конец. Так перед 1917-м в народе ходили частушки про царя, а в 1980-х – анекдоты про Брежнева.

Некоторые думают, что революция происходит, когда собирается куча людей и идет свергать правящую верхушку. Но на самом деле революция – это когда некому власть защитить. В том же 1917-м царь остался один: армия, полиция – все отвернулись. К нему пришли депутаты Думы с бумажкой: подпишите – отрекитесь. И он подписал. В октябре никакого штурма Зимнего, по сути, тоже не было. Все защитники молча ушли. И когда распадался Советский Союз, Горбачев тоже остался один.

В этот раз на выборах президента народ еще раз дал Владимиру Путину карт-бланш. Но думаю, люди поверили ему в последний раз. И, видя поднявшуюся волну, любой думающий человек понимает: либо власть начнет демократизировать систему, либо наступит такой момент, когда снова никто не встанет на ее защиту.


 

Чего государство не сделает за нас? 

 

Ожидая перемен от власти, мы и сами должны изменить многое в своем поведении и образе мыслей

 

Помню, как страну облетели кадры, на которых солдаты-новобранцы с больничных коек рассказывали о том, как их заморозили собственные командиры. Восемьдесят призывников, слегших с воспалением легких, вспоминали своего погибшего товарища. А упитанные генералы как-то неловко оправдывались и искали козлов отпущения. Подобные истории – то о сгоревших школьниках, то о загубленных по чьей-то неосторожности младенцах – мы слышим чуть ли не каждую неделю. По-прежнему цена отдельной человеческой жизни в России ничтожна. 

 

При этом мы много говорим о вымирании русского народа, сокрушаемся по поводу нелегкой его судьбы. И по привычке обвиняем во всем наше бездушное государство, от него же ожидая какого-то чудесного спасения.

 

Что в наших силах?

 

Сколько бы ни говорили наши политики о подъеме отечественной экономики, я не поверю в истинное возрождение России до тех пор, пока не увижу, что хоть как-то решается проблема вымирания коренного населения страны. Пока особых перемен в этом отношении не видно. 

 

Не секрет, что повышение уровня жизни выражается в простых вещах. Когда в русских семьях появится второй и третий ребенок, тогда и можно будет заявлять о каких-то реальных улучшениях. И прежде всего государство должно сделать так, чтобы иметь детей было выгодно. Однако возможности его не безграничны: сыновей и дочерей за нас оно не нарожает. Поэтому нам самим тоже не мешает задуматься: а что же мы как народ, как общество способны сделать, чтобы исправить ситуацию? 

 

Сегодня у россиян утрачен культ семьи. Свою лепту внесло здесь и советское время с его приоритетом социального перед личным, и усвоенная нами западная мораль, основанная на индивидуализме и переводе всех отношений на сугубо денежные рельсы. Однако общество рано или поздно не может не осознать, что его здоровое существование упирается прежде всего в семью. 

Почему в сегодняшней Америке такое значение имеют семейные ценности? Исторически это страна эмигрантов. Горстка первых переселенцев должна была осваивать огромные пространства и каждый человек был в цене. И именно в семье закладывались основы того характера, который помогал

 

выжить в нелегких условиях и который сегодняшние американцы называют своим национальным. 

Сейчас семья является основой американской системы ценностей. Образ преуспевающего гражданина, сложившийся в их массовом сознании, – богатый и с кучей детей. А те американцы, которые не могут иметь своего ребенка, стремятся взять приемного. Взять семейство Кеннеди: у будущего президента Джона было пять сестер и трое братьев. 

У нас же дети воспринимаются как обуза. И многодетных родителей считают, мягко говоря, не совсем нормальными, потому что в нашей стране это неизбежно означает «плодить нищету». Да и в целом отношение к подрастающему поколению – позор современной России. 

Почему на том же Кавказе практически нет сирот – их разбирают по своим семьям родственники, в то время как во всей остальной России десятки тысяч беспризорников? Да потому, что существует традиция, основанная на многовековой народной мудрости, с которой малые народы не расстаются так, как беспечные «великие нации». 

 

Не пора ли менять укоренившиеся психологические подходы?

 

Российские СМИ создают имидж кому угодно. Мы регулярно видим напомаженных мужиков в юбках или малолетних лесбиянок, целующихся на концертах своих кумиров. Наблюдаем извращенцев всех мастей, расхваливающих свой ущербный образ жизни. А где нормальная, крепкая российская семья? Где уважение к матери, поднявшей ребенка, культ отца, обеспечивающего достаток в доме? Куда подевалось почтение к старшим и забота о подрастающем поколении? Сегодня необходимо широко пропагандировать систему нормальных ценностей, вместо того чтобы столько внимания уделять нетрадиционным формам взаимоотношений. 

Недавно мне пришлось стать свидетелем пересудов двух сельских старушек: «Катька-то вон наша, погляди, от женатого родила. А он и семью не бросает, и к ней, подлец, ездит». Думаю, сегодня нужно отказаться от привычного лицемерия и начать поддерживать любые формы отношений между мужчиной и женщиной, если они позволяют воспитать нормальных детей. Мы находимся в таком же положении, как после Великой Отечественной войны. Женщин у нас на десять миллионов больше. Да и мужики далеко не все способны прокормить семью и плодить детей. Получается, на одного нормального представителя сильного пола приходится примерно две женщины. И общество вынуждено так или иначе реагировать на этот чудовищный перекос. 

Пока это происходит в скрытых формах. Посмотрите вокруг – в стране повсеместно распространено многоженство. Просто оно растянуто во времени: люди женятся, разводятся и снова находят себе временную вторую половину. При этом остаются брошенные дети, ломаются чьи-то судьбы, разрушается семейный очаг. С другой стороны, большинство здоровых обеспеченных мужчин имеют любовниц. В свое время о существовании второй семьи под нажимом прессы признался Борис Немцов. Ранее это сделал бывший министр финансов Алексей Кудрин. Масса других политиков и бизнесменов живет так же. Причем не только у нас: президент просвещенной Франции Франсуа Миттеран тоже имел побочную семью, и вся страна видела, как на его похоронах за гробом отца шла дочь от параллельного брака. 

Все это происходит не от безнравственности, а обусловлено демографической ситуацией. По-своему такие люди правы: они не бросают детей и не оставляют на произвол судьбы свою «устаревшую» жену. Конечно, их спутницы соглашаются быть вторыми женами или любовницами не от хорошей жизни. У них просто нет другого варианта. Не имея выхода, сотни тысяч наших соотечественниц отправились искать свое женское счастье за границей: за первое десятилетие реформ только в США уехали 75 тысяч русских невест. В результате Россия понесла невосполнимые потери, мириться с которыми в дальнейшем недопустимо. 

В течение какого-то периода после войны у нас за двоеженство не сажали, попросту закрывая на это глаза. Уже в современном Израиле, где тоже живут прагматики, со всевозможными оговорками, но все же приняли закон, который предполагает возможность иметь вторую жену. 

 

Как реагирует наше общество?

 

Большинство женщин считают, что нам это не подходит. Однако многие просто не понимают: если человек не состоялся как мужчина, ему на Кавказе и одной жены не дадут. Помню, в армии служил со мной чеченец Ваха. Здоровый был, фотографию своей невесты часто показывал: «Вернусь домой – женюсь. Правда, сначала придется дом построить и за работу как следует взяться, иначе отец ее мне не отдаст». Причем мало просто обеспечивать всех жен. Их еще нужно одинаково любить и о каждой в равной степени заботиться, что под силу далеко не всем. Но тем, кто к этому готов, нужно дать такую возможность. Не настало ли время пересмотреть некоторые стереотипы и признать приемлемой нормой то, что давно существует в реальности и чего мы лицемерно стараемся не замечать? Безусловно, это не панацея, а лишь одна из мер поддержки нашего этноса. Однако мера вынужденная и своевременная. 

_________________________

© Лапин Александр Алексеевич 

Не осознают себя и не понимают мира вокруг
Известный экономист и финансист о своей жизненной позиции – с критикой людей, осуждающих либерально мыслящих п...
Скельновские петроглифы: путешествие в первобытную эпоху
Статья об уникальных природных явлениях на территории Ростовской области, в том числе образцах первобытного ис...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum