Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Активизм и политика: корректировать или менять Систему?
Статья об общественно-политической ситуации в обществе, оценке протестных движен...
№13
(366)
01.11.2019
История
Золото партии. Из советской истории
(№7 [295] 10.06.2015)
Автор: Мариэтта Чудакова
Мариэтта  Чудакова

 …Просмотрев статистику оттока валюты и вывоза золота в 1990–1991 годах, Гайдар задумался: «…А все ли здесь чисто? Не случилось ли так, что правившая страной политическая элита, осознавая неизбежность краха коммунистического режима, перевела часть валютных ресурсов страны на подконтрольные счета в западных банках?Действительно – уж слишком стремительно таяли в последние полтора советских года запасы золота и валюты.

  Гайдар стал изучать государственные контракты. Он увидел, что цены на экспортируемую в последние годы Советским Союзом продукцию «необъяснимо занижались», а на закупаемые нами комплектующие – «необъяснимо завышались»… Ему не составило труда догадаться, что «все это служило прикрытием различных форм финансирования нелегальной деятельности или помощи коммунистическим партиям в зарубежных странах. Вопрос был только в том, чтобы выяснить, куда конкретно ушли деньги и золото».

     Партийной верхушкой Советского Союза давно определены были те зарубежные банки и счета подставных доверенных лиц, куда можно перебрасывать любые суммы. И только люди партаппарата знали – куда и сколько. О прозрачности денежных расчетов – норме поведения власти по отношению к обществу в любой демократической стране – не было и речи. «Куда считаем нужным – туда и тратим; не вашего ума дело». Правила страной, конечно, не вся партия – всё решали 10–12 человек. А на самом деле – один: Генеральный секретарь КПСС. Последним этот важнейший в Советском Союзе пост занимал с 1985 года М. Горбачев. Вся власть в нашей стране была в его руках. Только поэтому он смог начать Перестройку. И она довольно быстро потребовала от него новых и новых важных действий.

      В разных странах мира главные лица – где президент (во Франции, в США), где – премьер-министр (Англия) или канцлер (Германия). А у нас – генеральный секретарь партии… Это становилось уже как-то неудобно. Ведь мы объявили, что движемся к демократии. И даже реально двигались к ней. 14 марта 1990 года М. Горбачев был избран на Съезде народных депутатов президентом СССР. Одновременно по его инициативе отменена та самая 6-я статья Конституции, которая узаконивала особое – руководящее – место единственной в стране партии. Тогда наиболее высокопоставленным членам партии, переставшей в одночасье быть правящей, стало ясно как день, что их песенка спета. И близится совершенно несомненный конец их огромным квартирам и государственным меблированным дачам, за которые не плачено ни копейки. Их особым магазинам, спецобслуживанию, бесплатным санаториям самого высокого класса. А также регулярным командировкам в страны заклятого врага – капитала – за государственный счет.

      И пора – и даже очень пора – подумать не о «борьбе за победу коммунизма» (о которой, прямо скажем, они давным-давно не думали), а об обеспечении сугубо личного будущего. Своего и своей семьи.

      Вот тогда-то и потекли валютные запасы страны, еще остававшиеся под контролем партии, на Запад – в ей одной известные укромные места и только ей известными путями… Недаром везде в Советском Союзе висели плакаты, гласившие – «Партия – ум, честь и совесть нашей эпохи».

   И Гайдар, ясно понимая, что довольно большие валютные запасы страны не могли испариться, как вода в очень жаркий день, улетучиться как газ, а также и провалиться сквозь землю, – решил попробовать их отыскать. Уж очень они бы пригодились сейчас России, которой не на что было покупать до зарезу нужное ей зерно.   

Как советская власть, уходя, забирала с собой жизни своих верных слуг

   В детективном рассказе Шерлока Холмса – загадочная смерть того, кто сумел расшифровать зашифрованную дорогу к возможным сокровищам. В реальной российской жизни – не менее загадочные смерти осенью 1991 года. Трупов оказалось тогда, увы, не меньше, чем в рассказах Конан Дойла. Наименее загадочным (хотя от того не менее трагичным) было самое первое самоубийство – главы МВД Б. Пуго, одного из главных членов ГКЧП. До того, как в декабре 1990 года возглавить союзное министерство внутренних дел, он с 1977 года работал в КГБ, в 1980-м стал председателем КГБ, с 1984 по 1988 – первый секретарь ЦК Компартии Латвии, а в последние годы – 1988–1990 – глава Комитета партийного контроля КПСС. В его кабинете (том самом, где потом, при Ельцине стала заседать Комиссия по вопросам помилования при Президенте России) решались судьбы членов партии. Судьбы – потому что при советской власти исключение из партии было нередко близко к большому сроку заключения, если не к смертной казни. И случалось, что прямо в этом кабинете после оглашения партийного приговора люди падали замертво, сраженные обширным инфарктом; их выносили на носилках.

    Б. Пуго покончил с собой, сначала выстрелив в жену (по их общему решению); она скончалась в больнице. Это произошло на следующий день после поражения путча. А поражение стало очевидным 21 августа – после той решающей ночи, которую десятки тысяч москвичей провели у стен Белого дома, и спецназ, который должен был арестовать Ельцина, не решился прорубаться саперными лопатками сквозь наши тела. Чего же так испугались супруги – в буквальном смысле до смерти? Возможно, того, что Ельцин поступит с ними так, как они поступили бы с ним, если бы победил ГКЧП…

   Да, сотоварищи Пуго по путчу были арестованы. Однако Ельцин никого из них пальцем не тронул. Предвидеть этого Пуго не мог. Он судил по собственному – советскому – опыту, когда жестокость власти была нормой. Кто-то может мне возразить – а почему вы не допускаете, что тут дело в убеждениях? Он всю жизнь работал на советскую власть, и вот она обрушилась… Отвечаю вопросом: но зачем тогда убивать жену?! Возможное объяснение – в ожидании физических мучений для нее. Мысли, что его жену никто не тронет, у партийного функционера с очень долгим, как мы видели, опытом, видимо, не было. Хоть в год «Большого террора» – 1937-й – он только родился на свет, но, тем не менее, хорошо знал, что после расстрела маршалов и командармов в мае 1936 года их жен в лучшем случае отправляли на долгие сроки в лагеря. Повторю – судил по себе, по собственному партийному опыту – особенно по опыту работы в КГБ. Исходил из своих представлений о хорошо знакомых ему единомышленниках (партия считалась союзом единомышленников).

   …Когда вечером 20 августа начальник спецподразделения заявил, что решил не участвовать в штурме, и попросил разрешения покинуть кабинет, то услышал от заместителя управления КГБ по Москве и Московской области Карабанова: «Не надо. Если что, мы тебя расстреляем» (из материалов, собранных В. Степанковым). Это – со «своими». Как же в таком случае с «чужими»?...

  …В одной из статей публициста и писателя Дениса Драгунского приводится рассказ его знакомого, в августе 1991 года работавшего в аппарате российского правительства. В первые дни после поражения заговорщиков КГБ, размещавшийся в печально знаменитом здании на Лубянке, после того, как перед окнами этого здания в ночь на 23-е число снесли по решению Моссовета памятник Дзержинскому, находился в большом смятении, в полном неведении относительно своей судьбы. В эти дни к собеседнику Драгунского пришел молодой офицер КГБ. Он пришел с единственной просьбой – сохранить жизнь его жене и годовалому сыну. В том, что сам он в ближайшее время будет расстрелян, он не сомневался, как человек военный, считал это закономерным и о пощаде не просил. Уверенный, что репрессии захлестнут всю его семью, он просил пощады только им…Собеседник Драгунского говорил, что, слушая молодого офицера, он впервые за эти дни по-настоящему испугался, да так, что холодный пот потек у него по позвоночнику..

      – Я понял, что они собирались сделать с нами в случае их победы…

   19 августа на 18 часов было назначено экстренное заседание кабинета министров. Повестка указана не была. Было только строгое распоряжение премьера Валентина Павлова: «Стенограмму не вести!»

      Из показаний заместителя министра информации и печати СССР А. Горковлюка:

    «Начал он это совещание словами: “Ну что, мужики, будем стрелять или будем сажать?” Начав этой фразой, Павлов постоянно держал присутствующих (надо думать, среди них был на заседании кабинета и министр внутренних дел. – М. Ч.) в психологическом напряжении. В течение вечера он несколько раз говорил об использовании ракет типа “Стингер”, воинских формирований, говорил: “Или мы их, или они нас!”» (В. Степанков, 2011).

    …Отсюда понятным становится настроение участников ГКЧП после их поражения. Но Пуго ошибся.

    Бывший секретарь Свердловского обкома Ельцин, два года слушавший академика Сахарова, находясь с ним в одной депутатской группе, пережил в те годы глубокий духовный перелом. Он был уже совсем другим человеком, чем его бывшие единомышленники. Сталинские методы ему претили. Ни одну жену членов ГКЧП Ельцин, конечно, не тронул. Ошибка Пуго оказалась трагической.

   ...Будем, однако, иметь в виду, что трагедии самоубийства – когда принимается тяжелейшее в человеческой жизни решение: собственной рукой прервать единожды данную ему жизнь, – не имеют однозначных объяснений. Ведь сам человек уже не может сказать нам о своих подлинных мотивах. И даже предсмертные записки не всегда отражают эти мотивы точно и полно. 21 августа, когда жена Б. Пуго ждала его ареста, она, позвонив ему на работу, сказала: «Я без тебя жить не буду ни минуты».

      Из показаний Вадима Пуго, их сына:

      «.. Они очень любили друг друга, и я знаю, что мать не смогла бы жить без отца…» (В. Степанков, 2011).

      Через два дня, 24 августа, М. Горбачев заявил о сложении с себя полномочий Генерального секретаря и призвал к самороспуску ЦК КПСС.

      В этот день повесился в рабочем кабинете маршал Советского Союза, советник Президента СССР по военным делам С. Ф. Ахромеев. На столе его лежало несколько записок. В одной из них он объяснял свой поступок: «Я не могу жить, когда моя Родина погибает и разрушается все то, что я считал смыслом своей жизни». Ведь поражение путча ясно обозначило и конец советской власти. Казалось бы, причина трагически ясна – идеологическая. Однако смерть Ахромеева была первой, оставившей неразрешенные загадки, начиная с избранного военным человеком – маршалом – способом самоубийства… Но здесь мы останавливаться на этих тяжелых подробностях не будем.

      К деньгам партии обе эти смерти отношения не имели. Гайдар верно пишет – «куда более загадочное самоубийство управляющего делами ЦК КПСС Кручины, отвечавшего за финансы партии»... Хорошо помню сообщения об этом событии. Через два дня после самоубийства Ахромеева, 26 августа, мы с ужасом узнаем, что рано утром на тротуаре одного из подъездов элитного – для работников ЦК – дома в Плотникове переулке обнаружено тело мужчины, упавшего из окна…

      Золото партии и ее трупы, или смерть на высоких этажах

      – …Все придут в восторг от твоей неподкупности? 

Ты в это веришь?.. 

Слухи разрушают репутацию быстрее, чем правда.

Дик Фрэнсис. Серый кардинал, 1997

    Н. Е. Кручина, управляющий делами ЦК КПСС – то есть человек, прямым образом занимавшийся партийными деньгами, – в пять часов утра выбросился из окна своей квартиры – с пятого этажа. Рядом с ним лежали две записки, одна из них – семье. «Я не предатель и не заговорщик, – писал Николай Кручина, – но я боюсь…» В другой записке – «.. но я трус». Официальные сообщения особенно настаивали на том, что в доме были жена и младший сын, и «они не могли не услышать даже сквозь сон шум борьбы и крики». Но разве в распоряжении его умелых товарищей по партии не имелось средств без борьбы и без криков поставить человека перед выбором, где падение из окна окажется наилучшим выходом?.. Чего-то ведь он боялся?..

    Под контролем Н. Кручины находились все счета КПСС – и в Советском Союзе, и за границей. Нельзя исключить того, что были люди – и, скорей всего, не один, не два и не три, – которые хотели полностью исключить ситуацию, когда этот человек в процессе расследования, инициированного новой, уже непартийной властью, дал бы какую-то информацию об этих счетах, в последние полтора года ставших частными… Деньги партии, лежавшие на тайных счетах, – конечно, это деньги страны, государства, всего населения. Ведь собственных ресурсов партия не имела: она ничего не зарабатывала.

   А до Н. Кручины, еще при Брежневе, Управлением делами ЦК КПСС ведал Георгий Павлов. Преемник Брежнева, ставший Генеральным секретарем, Ю. Андропов сразу же отправил Павлова на пенсию, заменив его Кручиной. Осенью 1991 года Павлову было 80 лет, он часто болел. Узнав о самоубийстве Кручины, он сказал в кругу семьи:

      – Вот мужественный человек. Я бы так не смог.

  Через полтора месяца после трагического события, утром шестого октября, завершив семейный завтрак, Георгий Сергеевич ушел в свой кабинет и выбросился – из окна или с балкона. Сам или с чьей-то помощью – осталось невыясненным. Через 11 дней после этой гибели, 17 октября 1991 года, вечером, недавний немаловажный работник ЦК КПСС Дмитрий Лисоволик смотрел программу теленовостей. Он совсем не старый человек – ему всего 54 года. Еще недавно его партийную карьеру можно было считать удавшейся. Он подолгу работал за рубежом – секретарем парткома советского посольства в США… Потом, уже в Москве, не терял связей с Америкой – заведовал сектором США в Международном отделе ЦК КПСС. А позже даже стал заместителем заведующего всем этим отделом. Но на этой последней должности Лисоволику долго поработать не пришлось. Время менялось, и, кажется, упразднился сам отдел. А потом, в 20-х числах августа 1991 года на огромном, в масштабах Древнего Египта (в отличие от античности, не на человека рассчитанных), подъезде на Старой площади появилась (как уже упоминалось, но, не скрою, с удовольствием повторю) надпись на двух склеенных вместе листах бумаги – «ЦК КПСС ЗАКРЫТ». (Кстати сказать, тогда редко говорили «В ЦК…», чаще говорили – «На Старой площади…»). Сотрудникам ЦК предписано было покинуть здание.

    В последующие дни документами ЦК КПСС – на каждом из которых справа вверху почти всегда стоял гриф «Совершенно секретно»; столько секретов от своих граждан не было, наверно, ни у одной власти! – занимались следователи. И очень скоро в печати появились рассекреченные сведения о щедром финансировании компартией нашей страны – почти до самых последних дней, чуть не до августа 1991 года, когда казна уже почти опустела! – зарубежных единомышленников – американских, французских и других коммунистов. Хотя, положа руку на сердце, вряд ли кто из этих спонсоров за счет своего народа верил, что в США (где членов партии было, как уже упоминалось, около 10 тысяч человек…) или даже во Франции коммунистам удастся установить что-то вроде советской власти.

      Среди прочего будто бы на Старой площади обнаружились два «бесхозных» (то есть никак не учтенных) миллиона долларов. Выяснилось, что они предназначались для главы американских коммунистов Гэса Холла – соответственно, непосредственного подопечного Лисоволика… Бесхозными же они оказались, возможно, потому, что не так давно было принято решение больше не содержать американских коммунистов – уж очень яростно они критиковали Горбачева за разрушение социализма. А в тот вечер 17 октября Лисоволик, досмотрев по телевизору новости, вышел на балкон своего последнего 12-го этажа и закурил. И затем жена и сын из комнаты с ужасом увидели, как он перегибается через перила. Добежать к нему они не успели.

 …Тогда осведомленные люди рассказывали под большим секретом добрым знакомым, что видели финансовые документы, зафиксировавшие так называемые трансфертные операции по переводу в общей сложности 280 миллиардов рублей в доллары – и сосредоточению на тайных счетах за границей около 12 миллиардов долларов…

  При этом рассказывавшие вели себя примерно так, как финдиректор Варьете Римский из всем известного романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Я имею в виду того самого персонажа, который после ночной встречи с нечистой силой, а именно с Геллой и с завербованным ими в оборотни администратором Варьете Варенухой, впал в невменяемое состояние, обнаружен был в платяном шкафу гостиничного номера в Ленинграде (который теперь вновь – Петербург), на вопросы отвечать практически не мог и просил только об одном – «чтобы его спрятали в бронированную камеру и приставили к нему вооруженную охрану».

   …Вот такой же страх испытывали осенью 1991 люди, решавшиеся говорить даже близким знакомым о денежных делах партии, много лет распоряжавшейся судьбами и жизнями людей на немалой части земного шара. Страх был оправданным – они знали, что их родная партия в выборе средств не сковывает себя рамками морали.

      Впрочем, когда читаешь один документ (вывешенный в интернете) из 200 вроде бы томов уголовного дела «О финансово-хозяйственной деятельности ЦК КПСС», то поневоле начинаешь верить всему, чему раньше бы не поверил.

      Это чистый бланк под названием «Личное обязательство перед КПСС»:

      «Я,_______, член КПСС с___года, партийный билет №__,

      настоящим подтверждаю сознательное и добровольное решение стать доверенным лицом партии и выполнять доверенные мне партией задания на любом посту и в любой обстановке, не раскрывая своей принадлежности к институту доверенных лиц. Обязуюсь хранить и бережно использовать в интересах партии доверенные мне финансовые и материальные средства, возврат которых гарантирую по первому же ее требованию. Все заработанные мною в результате экономической деятельности на фонды партии средства признаю ее собственностью, гарантирую их передачу в любое время и в любом месте. Обязуюсь соблюдать строгую конфиденциальность доверенных мне сведений и выполнять поручения партии, передаваемые мне через уполномоченных на то лиц.

      Подпись члена КПСС___

      Подпись лица, принявшего обязательство_____».

И это не партия в подполье, не заговорщики, не клан сицилийской мафии, а легальная организация, которая уже семьдесят лет правит страной!..«.. Не раскрывая своей принадлежности..», «.. В любое время и в любом месте…» Приходит на ум известное выражение – «Тайны мадридского двора». Ироническое, но и напоминающее о страшном: об эпохе инквизиции, об отравлениях, оставшихся нераскрытыми… Не хватает только подписей кровью.

      Тем не менее Егор Гайдар решил попытаться найти золото партии. Он обратился к очень известной международной фирме, которая сумела разыскать секретные счета иракского диктатора Саддама Хусейна. И здесь Гайдар наткнулся на глухое сопротивление российского Министерства безопасности. «Демократические» преемники советских чекистов не хотели выдавать новой власти их тайн. Стало ясно, свидетельствует Гайдар, «что в руководстве правоохранительных органов кто-то умышленно тормозит эту работу. К маю 1992 года окончательно понял: сил у меня для того, чтобы заставить Министерство безопасности всерьез этим заниматься, не хватит». А без сотрудничества с этим Министерством усилия фирмы были напрасны. Гайдар не мог разбазаривать государственные деньги. Поиски секретных счетов пришлось прекратить.

      …Когда лет десять спустя мы вместе оказались по печальному поводу в доме Владимира Войновича, Егор Тимурович твердо говорил, что ни Ельцину, ни ему это министерство вообще не давало никакой необходимой правительству информации.

      – Мы были для них не свои. Ситуация Путина совершенно другая: он – чекист, от него у них секретов нет.

      Теперь, когда я уже никак не могу повредить Егору Тимуровичу, я привожу эти его слова.

      ...Через год после прекращения поисков партийных счетов, весной 1993 года, когда Верховный совет повел на Гайдара самое настоящее наступление, вице-президент (тогда была такая должность) Руцкой объявил, что именно Гайдар вывез из страны золотой запас и разбазарил изумруды.

      «…Пока я был у власти, ритуальные обвинения в коррупции ко мне как-то не прилипали. Но в тот вечер после выступления Руцкого, как давно собирались, отправились мы с Машей во МХАТ на новый спектакль, и тут-то впервые почувствовал на себе по-особому заинтересованные взгляды: “подумать только, схарчил золотой запас страны и сидит, как ни в чем не бывало…”»

      – Кому это принадлежит?

      – Тому, кто ушел.

      – Кому это будет принадлежать?

      – Тому, кто придет.

      Тому кто пришел, золото партии вернуть стране не удалось. 

      Частная собственность и свобода торговли

      – Но мне совершенно ни к чему все эти тюки золота, серебра и драгоценных камней.

      – …Тогда, – продолжал обиженно Хоттабыч, – накупи на это золото побольше товаров и открой собственные лавки во всех концах города. Ты станешь именитым купцом, и все будут тебя уважать и воздавать тебе почести.

      – Я лучше умру, чем буду купцом. Пионер-частник! Торговлей у нас занимается государство и кооперация.

      Волька с удовлетворением слушал собственные слова. Ему нравилось, что он такой политически грамотный.

      – У вас очень странная и непонятная для моего разумения страна, – буркнул Хоттабыч из-под кровати и замолчал.

Л. Лагин. Старик Хоттабыч, 1939—1940

      Одним из первых шагов реформы стал такой: каждому магазину предложили стать самостоятельным юридическим лицом и завести счет в банке (при «плановом» хозяйстве об этом и речи не шло: директор магазина состоял на службе государства и все). «Государственная торговля уже повела смертельную войну за сохранение дефицита. Именно дефицит при социализме делал положение продавца, товароведа, заведующего секцией величайшим благом, предметом вожделенных мечтаний почти каждой советской семьи» (Е. Гайдар, 1996).

      Конечно – если у всех есть возможность купить все, что им нужно, были бы деньги, то зачем нужны те «заведующие секцией», которые доставали отсутствующий на прилавке товар из-под прилавка (так и говорили – «Вот – удалось купить: из-под прилавка, конечно») – с переплатой или за какие-то услуги?.. Исчезала целая функция – почти что особая должность. И вот Гайдар, вместе с депутатом П. Филипповым и с другими сотоварищами, решил подготовить президентский указ о свободе торговли. В конце января президент подписал его. По закону, как только указ публиковали – он вступал в силу.

      Примечательное воспоминание Егора Гайдара:

      «На следующий день, проезжая через Лубянскую площадь, увидел что-то вроде длинной очереди, вытянувшейся вдоль магазина “Детский мир”. Все предыдущие дни здесь было довольно безлюдно. “Очередь, – привычно решил я. – Видимо, какой-то товар выкинули”… (Помните – я объясняла советское значение слов “выкинули” и “выбросили”? – М. Ч.)…Каково же было мое изумление, когда я узнал, что это вовсе не покупатели! Зажав в руках несколько пачек сигарет или пару банок консервов, шерстяные носки и варежки, бутылку водки или детскую кофточку, прикрепив булавочкой к своей одежде вырезанный из газеты «Указ о свободе торговли», люди предлагали всяческий мелкий товар… Не эстетично? Не благородно? Не цивилизованно? Пусть так».

      И Гайдар так заключает эти рассуждения:

      «Если у меня и были сомнения – выжил ли после семидесяти лет коммунизма дух предпринимательства в российском народе – то с этого дня они исчезли». Конечно, люди вышли торговать по нужде – нужны были деньги на еду. Но все-таки вышли. И сумели добыть необходимые им деньги. Дальше – печальные свидетельства о «тяжелейшей борьбе за сохранение режима свободной торговли» – особенно в первые месяцы, пока не появились нормальные частные магазины «и не сформировалась сеть торговых палаток».

      Кто же именно хотел помешать свободной торговле?

      «Особенно недовольны указом были некоторые сотрудники милиции и районных администраций, потерявшие возможность заниматься привычным лихоимством. Подчас они намеренно старались придать местам концентрации частной торговли возможно более неприглядный вид…» Смысл этого очевиден для большинства российских сограждан. Чиновников, привыкших к взяткам совсем так же, как к постоянной зарплате, больше всего раздражил разрешительный указ. Гораздо выгодней, чтоб частная торговля была под запретом – и чтоб они с каждого нелегального торговца ежедневно продолжали брать деньги за то, что не забирают его вместе с товаром в отделение милиции.

      Таким образом, раз появилась легальная, удостоверенная Указом президента свобода торговли – значит, исчезала еще одна должность, или, точней, еще одно нелегальное теплое местечко: должность своего рода сборщика дани, как в Римской империи, появившаяся в конце Перестройки, при первых ласточках свободной торговли – тогда еще нелегальной…

__________________________

© Чудакова Мариэтта Омаровна

М.О. Чудакова. Егор: Биографический роман. Книжка для смышленых людей от десяти до шестнадцати лет. 2012. Фрагмент книги публикуется из библиотеки Librs.net, которой редакция приносит благодарность

Предсказуемость планетарной эволюции
Эволюционный ракурс рассмотрения будущего позволит логически связать историю, настоящее и необычные проявления...
Мегапроекты нанокосмоса
Статья о тенденциях в российских космических программах на основе материалов двух симпозиумов в Калуге
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum