Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Пастернак и его Лара. История любви
История любви Бориса Пастернака и Ольги Ивинской
№14
(332)
01.12.2017
Общество
Мельбурнские встречи. Вселенная внутри нас. Вилен Керцман
(№14 [317] 10.12.2016)
Автор: Илья Буркун
Илья Буркун

  В прошлых номерах журнала «RELGA» в серии «Мельбурнские встречи» вы могли познакомиться с судьбами двух уникальных людей, выходцев из бывшего СССР, граждан Австралии. Выдающаяся скрипачка Нелли Школьникова и удивительный врач Владимир Копп. Ежегодно с супругой Володи Коппа, близким другом нашей семьи, Панной Копп, мы дважды в год, в день рождения и в день смерти посещаем мельбурнское кладбище «Сад покинувших землю». Уникальное кладбище, где покоятся представители всех конфессий, живущих а Австралии, где похоронен Володя Копп. Проект кладбища разработан талантливыми ланшафтными дизайнерами. Прекрасно спланирована территория, огромное количество цветов и декоративных деревьев. Каждый из участков олицетворяет свою конфессию. Это и атрибуты, соответствующие той или иной религии. Обрядовые здания. Ресторан, где можно с близкими и друзьями после погребения помянуть усопшего. Пищу готовят в соответствии с обрядами той или иной религии. Возле каждой могилы высажены различные сорта роз, декоративные цветущие кусты. Всё ухожено работниками кладбища. Подрезка цветов, подкормка, полив. На этом же кладбище размещается большой мемориал австралийских воинов принимавших участие в различных войнах. 

  Каждый раз посещая могилу Володи Коппа, мы навещаем могилу Нелли Школьниковой и ещё одного моего близкого друга, доктора Вилена Керцмана. С ним меня познакомил Володя после моего приезда в Австралию.  Вилен сразу завоевал моё сердце. Скромный, спокойный, друг и коллега Коппа, многие годы был лечащим врачом моей семьи.  Меня всегда поражали его энциклопедические знания не только в области медицины, но и в различных сферах человеческих знаний. Всегда были интересны его неординарные взгляды на происходящие события. Связывали нас и наши одесские корни, его остроумие.  Его дед, а затем и родители родились и выросли в Одессе. В течение многих лет летние каникулы студент Московского Мединститута проводил в Одессе у дедушки и бабушки. 

   Несмотря на дружбу, мне пришлось несколько лет уговаривать скромного Вилена дать интервью. Очень рад, что мне это удалось. И этот рассказ Вилена Керцмана – дань памяти о талантливом враче, учёном,  внесшим огромный вклад  в развитие мировой эндокринологии,  признанном специалистами во многих странах мира, о чём говорят его выдающиеся международные награды. Не могу не отметить: занимая высокую должность в стране, – заместителя главного эндокринолога СССР, он лично провел тысячи операций, в том числе и уникальных, издал несколько книг, опубликовал множество научных работ, по которым обучают и сейчас в медицинских институтах мира, – несмотря на всё это, все свои главные награды он получил только после отъезда в эмиграцию. Первой и значимой наградой для него стало признание в Австралии. Ему торжественно была вручена мантия и диплом Австралийского Королевского Колледжа хирургов. Единственный случай в истории Австралии – без сдачи экзаменов. За его заслуги в мировой медицине...

 

То, что в индивиде наиболее истинно, то, в чем он больше всего является самим собой, есть его возможное.

                        Поль Валери

  Различия между людьми - и физические, и психические, порой оказываются значительнее, чем различия между животными разных видов. Со многими из них человек рождается, но не меньше приобретает в процессе жизни. Невозможно создать идеальную личность, придумать универсальную систему здоровья. В управлении собой, постижении себя, самосовершенствовании мы можем достичь каких-либо результатов, если у нас есть к тому собственные внутренние побуждения. Но мы бессильны что-то изменить на генном уровне. В этом случае нельзя обойтись без помощи медицины.

   Говоря о жизненно важных органах человеческого тела, мы называем сердце, мозг, печень. Но не менее важную функцию в нашей жизни выполняют и железы внутренней секреции, или эндокринные железы. Слово это греческого происхождения и означает "эндо" - внутри, "крино" - отделяю. Эти железы не имеют внутренних протоков и вырабатываемые ими гормоны выводятся непосредственно в кровь или в лимфу.

  Гипофиз, щитовидная железа, околощитовидные железы, надпочечники выполняют важнейшие функции в организме, являясь как бы пультом управления всеми процессами жизнедеятельности, отвечая за формирование пола, роста, иммунной системы.

  Я столь подробно остановился на этой теме, так как сегодня беседую с ученым, доктором медицинских наук Виленом Керцманом, одним из крупнейших в мире специалистов в области хирургии желез внутренней секреции.

  Тысячи уникальных операций провел доктор Керцман. Будучи заместителем главного хирурга СССР по эндокринологии, часто вылетал для консультаций и оперирования в особо сложных случаях. Автор многих монографий, руководств и публикаций по эндокринологиии хирургии. Его заслуги признаны во многих странах мира. Посудите сами, вот только некоторые награды, которых удостоен доктор медицины Вилен Керцман:

  • 1985- Университет Кембридж - серебряная медаль.
  • 1986- Вручение мантии и диплома Австралийского Королевского
    Колледжа хирургов.
  • 1988- США, Академия наук - Золотая медаль.
  • 1990- Женева. Международная академия наук присуждает пре
    мию Альберта Эйнштейна.
  • 1991- США, Золотая академическая награда, эквивалент "Оска
    ра" в науке.
  • 1991- Международный научный центр, Кембридж. Избран "Чело
    веком года". 
  • 1999- Американский национальный институт. Избран "Человеком года" с вручением золотой медали. 

  – Вилен, ваша семья имела отношение к медицине? 

 –  Нет, предки мои из Бесарабии. Дед дослужился до унтер-офицера царской армии и был Георгиевским кавалером, награжден именными серебряными часами. К сожалению, в голодные годы выменял эти награды на хлеб. Демобилизовавшись, разводил скот. Для меня было вечной проблемой при заполнении анкет писать, из какой я семьи. Ведь те, кто разводили скот, у нас назывались скотопромышленники. Об этом хорошо написал Твардовский в поэме "Теркин на том свете". Когда у входа в чистилище убитого солдата допрашивает отдел кадров, тот отвечает: "Дед мой сеял рожь-пшеницу, Обрабатывал надел. Он не ездил за границу, Связей также не имел. Пить - пивал, порой без шапки Приходил, в ночи шумел, Но помимо как от бабки Он взысканий не имел."

Отец окончил Одесское реальное училище. Когда началась революция, ушел в Красную Армию. Какое-то время был военным комендантом Одессы. Демобилизовавшись, закончил Одесский Сельхозинститут и стал специалистом в области выращивания эфирно-масличных культур. Много лет был главным специалистом Союза в этой области. Его увлеченность наукой, вероятно, передалась и мне. Мне было около 16 лет, когда начались гонения Лысенко на его оппонентов. Я видел, как тяжело отец переживал. Родители очень рано познакомились. Отцу было 18, маме 16. Прожили в любви 62 года.

Мои детство и юность пришлись на тяжелые военные и послевоенные годы. Характер был нелегкий. Воспитание улицей, увлечение боксом... Вероятно пример взаимоотношений моих родителей, их отношение к нам, детям, отношение к друзьям послужили главным пособием в постижении того, "что такое хорошо и что такое плохо". И я, и мой старший брат получили образование, он закончил даже два института, стал кандидатом наук. До сих пор мы с ним лучшие друзья. Очень одаренный, остроумный, он всегда был для меня примером в наших бесчисленных байдарочных походах.

       – Чем же обусловлен ваш выбор профессии?

     – С детства я любил читать научно-популярную литературу. Однажды в руки попалась книга Поля де Крюи "Охотники за микробами". Очень живо и образно автор описывает неведомый для нас микромир. Герои, врачи, биологи, вступают в схватку с невидимым врагом, побеждая человеческие страдания и болезни. На меня книга произвела очень сильное впечатление. Это и побудило желание стать либо биологом, либо врачом. Мои любимые авторы - Конан Дойл, Чехов, Булгаков, - все врачи. Вероятно, все вместе и сыграло роль в выборе профессии. На третьем курсе я увлекся хирургией - и уже никем, кроме хирурга, себя не видел. Пропадал в хирургическом кружке, дежурил ночами, старательно помогая хирургам во время экстренных операций. Закончив институт, получил направление на Чукотку, в систему Северного морского флота, районным хирургом. Обслуживали все местное население. Вылетали на экстренные вызовы, выезжали на оленьих и собачьих упряжках. Бывало, что и нас приходилось выручать. Часто операционной служила яранга в тундре. Для меня, молодого хирурга, прекрасная школа в области неотложной хирургии. Приехав в Австралию и работая в глубинке, я часто вспоминал Чукотку.

   – Вероятно, об этом пел когда-то чукотский певец: "Самолет - хорошо, пароход - хорошо, а олени лучше!" Но наступил период, когда с оленей пришлось пересесть на другой транспорт.

   – После Чукотки, я вернулся в Москву. Пять лет работал хирургом, в том числе и в клинике Б.В.Петровского. Занимался общей хирургией. В 1963 году перешел в Институт эндокринологии и работал там до отъезда в Австралию в 1978 году. Мне везло с учителями. Олег Владимирович Николаев, встреча с ним - подарок судьбы. Многие годы этот большой ученый возглавлял всю эндокринно-хирургическую службу в СССР, будучи фактически ее создателем. Блестяще образованный ученый с мировым именем, человек энциклопедических знаний. На многих международных эндокринологических конгрессах он избирался президентом. Обладая филигранной хирургической техникой, проводил уникальные операции, я ассистировал ему. Под его руководством я защитил сначала кандидатскую, затем докторскую диссертации. Подарив мне буклет, посвященный его 70-летию, он написал: "Любимому ученику..." Не скрою, я очень этим горжусь. Буклет как реликвию храню в своем семейном архиве.

   – Вилен, естественно, у нас не профессиональная беседа по эндокринологии, но все же - несколько слов о том, чему вы посвятили всю свою жизнь.

   – Вы поставили непростую задачу: рассказать чему посвящена вся жизнь в короткой беседе? Но, тем не менее, я попробую. У многих, не знакомых с медициной, существует мнение, что эндокринная хирургия - это, в основном, операции на щитовидной железе, т.е. удаление "зоба". Фактически, эндокринные железы выполняют одну из наиболее важных функций в организме, управляют всеми процессами жизнедеятельности и роста в нашем теле, участвуют во всех видах обмена веществ, формируют половые признаки. Продукты жизнедеятельности желез - гормоны. Если образно, силу воздействия гормонов на жизнь человека можно сравнить с воздействием атомной энергии в природе. Неумелое или неграмотное использование гормонов, незнание их взаимодействия может привести к трагическим ошибкам, так как нарушается химическая структура гормонов, а в результате происходят необратимые процессы в развитии пола, иммунной системы, затрагиваются умственные способности, костный мозг и многое другое.

Хирург-эндокринолог обязан знать множество смежных дисциплин и на подготовку такого специалиста уходят многие годы. Институт эндокринологии, занимался этими проблемами. У нас было более 200 коек. Но сюда направляли самых сложных больных со всего Союза. Здесь разрабатывались новейшие методики диагностирования, лечения, хирургии желез внутренней секреции. Фактически, это был Всесоюзный научно-методологический центр со множеством клинических и научных лабораторий. У нас впервые в Союзе был синтезирован человеческий инсулин, спасший миллионы жизней. Мы поддерживали контакты со многими ведущими специалистами за рубежом.

 Расскажу любопытный случай, имеющий отношение и ко мне. В 1974 году институт посетили два профессора, крупнейшие авторитеты в Европе в области эндокринологии. Профессор Монтгомери из Белфаста и профессор Уэлборн из Лондона, автор уникальной монографии "Эндокринология в хирургии". Дик Уэлборн возглавлял кафедру хирургии в Университете, им было создано отделение эндокринной хирургии в Лондоне. Во время их приезда мы много общались, подружились и дружба наша сохранилась до сих пор.

В 1995 году, живя в Австралии, мы с женой посетили Лондон. Нас очень тронул прием, банкет, который устроил в нашу честь профессор Дик Уэлборн в Королевском Медицинском Обществе Лондона. Недавно он выпустил книгу "История эндокринной хирургии". Ко мне он обратился с просьбой помочь в написании некоторых разделов книги. После выхода книги он прислал мне ее с дарственной, а в предисловии выразил благодарность за оказание помощи.

За год до отъезда в Австралию редакция Большой Медицинской энциклопедии обратилась ко мне с просьбой подготовить несколько статей для энциклопедии. Я их подготовил и передал в редакцию. Три из них увидели свет еще до моего отъезда, две другие вышли после него. Друзья переслали мне эти тома. Статьи были напечатаны, но моей фамилии не было. Статьи оказались безымянными...

Не хочу сейчас затрагивать политических аспектов происходившего в СССР, когда в стране безраздельно господствовала коммунистическая партия, присвоившая себе абсолютную и безраздельную власть. Когда огромный класс идеологических бездельников на всех уровнях жил только за счет того, что все время напоминал : "Есть советская власть!". Об этом много сказано и написано не меньше. Трагедия огромного народа, ставшая причиной того, что и мой брат, талантливый физик, и я с семьей оказались в эмиграции.

  – Но, согласитесь, вы, не будучи членом партии, занимали достаточно высокий пост, плодотворно работали. Да, вас не выпускали за границу, но во всем остальном грех было жаловаться.

   – Если быть искренним, сам бы я не решился на отъезд. Отказаться от увлекательной работы, налаженной, обеспеченной жизни. Но решает уехать мой старший брат. С детства он для меня действительно был "старшим". Мы были очень разными, но мне всегда хотелось на него походить. Одаренный, артистичный, писал прекрасные стихи, отзывчивый на нужды друзей и близких. Это сочеталось с принципиальностью и твердостью убеждений. Его решение об отъезде я принял, как должное. Тогда отъезд означал потерю близких людей. Отъезд родного брата не мог не сказаться и на моей служебной карьере. Я понимал, дальше оставаться в Институте не смогу. Не ожидая увольнения, сам подал заявление об уходе.

Резонанс был подобен взрыву бомбы. Очень быстро в спецчасти, а затем и в Институте стала известна причина моего ухода. Как на лакмусовой бумаге, проявились характеры людей. Кто-то отворачивался при встрече. Но подавляющее большинство друзей и коллег сохранили и ко мне, и к моей семье самые искренние и дружеские чувства. Несколько лет назад я получил недавно выпущенное руководство по эндокринологии, написанное сотрудниками Института, с очень трогательной дарственной надписью.

   – Итак, перевернута страница жизни в СССР, вы приезжаете в Австралию. Как для вас, специалиста с мировым именем, началась жизнь?

  – Вопрос простой, ответ сложный. Если коротко - так же, как для многих других. На все нужно время: на изучение языка, изменение укоренившихся привычек, на понимание чужих традиций и культуры. Несмотря на огромное напряжение, которое испытывает любой эмигрант, мы почувствовали и другое. Иное отношение к жизни, другие отношения между людьми, свободу, доверие. В те времена, уходя из дому, можно было не запирать дверей. Но главным оказались люди, те, кто помогли нам в самый сложный период адаптации. И они стали друзьями на всю жизнь. Не нужно говорить, как это важно в жизни эмигрантов. Семья Гольдфельд, наши дальние родственники, одесситы, с которыми мы раньше никогда не встречались. На всех этапах становления мы чувствовали их заботу и помощь.

Был и такой момент, когда мы вместе с женой потеряли работу. Неоценимым оказалось участие наших друзей Володи и Жанны Гу-берман, Киры и Валентина Васерман, семьи Железниковых. Многое для нас сделали Жанна и Газ Ария, они родились и выросли в Австралии. Будет большой несправедливостью не сказать добрых слов в адрес профессора Билла Хьюза, профессора Джо Фрейдина, доктора Кросби. Их неоценимый опыт, внимание во многом помогли моему становлению.

Профессора Билла Хьюза уже, к сожалению, нет в живых, он был выдающимся специалистом в области кишечной хирургии. Хирургическое отделение в госпитале многопрофильное. Мы работали очень слаженно и плодотворно. Еще до моего приезда он знал о моих работах. У меня сохранились и его книги с трогательными надписями. В Австралии учреждена медаль его имени за лучшие работы в области хирургии кишечника.

Доктор Эдвард "Вири" Данлоп, узник японских лагерей во время Второй Мировой войны, любознательный, добрый, прекрасный хирург. В 1976 году избран "Австралийцем года", а в 1995 году его портрет отчеканен на памятной 50-центовой монете. В свое время он ездил на специализацию в Институт Склифосов-ского к профессору Петрову. Мы познакомились с ним в доме профессора Хьюза. Он расспрашивал о России, рассказывал о своей непростой судьбе. К сожалению, объем публикации не позволяет рассказать обо всем и обо всех, но мы безмерно благодарны всем, кто встретился нам на нашем жизненном пути здесь, в Австралии.

   – Вы рассказали о тех, кто вам помогал, и это заслуженно. Как же проходили первые годы вашей врачебной практики?

   – Начинал с того, чем занимался на Чукотке. Попал на работу в сельский госпиталь. Небольшой городок в 250 км от Мельбурна. Больные, в основном, фермеры, трудолюбивые, мужественные люди, никогда не жалующиеся. Однажды во время дежурства привозят больного. Перевернулся трактор - фермер более трех часов пролежал под ним. Привезли в больницу в тяжелом шоке, без сознания. Подключили систему, ввели морфин. Еще до рентгена обнаружили пять переломов, в том числе перелом таза. Когда он вышел из шока и открыл глаза, увидел меня, стоявшего рядом. Его первая реакция: "Доктор, почему ты такой бледный? Не волнуйся, все будет в порядке!" Как можно было не полюбить таких людей?

Главврач госпиталя, акушер по специальности, католик, добрейшей души человек. Блестяще выполнял весь объем акушерских операций, но по религиозным соображениям не делал аборты. Я впервые познакомился с акушером-гинекологом, не делающим аборты.

 Однажды я заболел воспалением легких. Высокая температура, бред. Главврач неотступно просидел у моей постели, пока не приехала жена. Даже роды перестал принимать, передоверив своим коллегам. Когда я пришел в сознание и сказал ему: "Мне лучше, иди к своим роженицам, ну, что ты прилип к моей постели?", он добродушно улыбнулся и ответил с иронией: "Я сижу у тебя не от милосердия, а из корысти. Мне как главврачу необходимо, чтобы ты как можно скорее вернулся к своим хирургическим обязанностям".

А обязанностей было предостаточно. Каждая вторая суббота и воскресенье - дежурства, кроме обычных круглосуточных в течение недели. Зная, что я живу один, он приглашал меня на семейные обеды. Никакие протесты не помогали. В больнице он говорил: "Звоните мне домой, если Билл будет нужен, но по пустякам не беспокойте, дайте человеку поесть нормально!"

Через несколько лет, расставаясь, я решил попрощаться с коллегами. Повесил в приемном покое маленькую записку о дате отъезда. На прощальный вечер пришло более 150 человек. Все, кто не дежурил в этот день, многие мои пациенты и просто соседи. Подогнали две машины, сгрузили выпивку, закуску... Ну, разве такое забудешь?!

   – Вы - ученый с мировым именем. Как долго вам пришлось ожидать признания в Австралии и если долго, то справедливо ли это?

  – Вы говорите о справедливости. Это субъективное понятие. То, что справедливо для одного, может быть вовсе не справедливым для другого. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Мой жизненный опыт говорит: если ты ставишь перед собой цель, много и плодотворно работаешь, то рано или поздно признание приходит. За 23 года в Австралии я проработал в различных госпиталях Мельбурна, отвечал за хирургическую службу, работал на кафедре медицинского факультета Монашского университета в Мельбурне.

 Можно понять моих коллег. Австралия, Новая Зеландия переполнены врачами. Здесь один из самых высоких в мире показателей по количеству врачей на душу населения. В стране, где население около 20 млн. чел., имеется шесть медицинских институтов, и еще много врачей приезжает из других стран. Почти, как у Высоцкого: "...а где на всех зубов найти? Значит, безработица".

 Что касается хирургических объединений, обществ, почти во всем мире они напоминают закрытые привилегированные клубы, куда не просто попасть и своим, не говоря о чужих. Только через пять лет после приезда я получил постоянную регистрацию, а еще через три года впервые в истории Австралии хирург из Советского Союза был принят полноправным членом Королевского Колледжа хирургов (Member of the Royal College of Surgeons), со всеми вытекающими отсюда правами и привилегиями.

 Что я могу испытывать к своим коллегам, кроме благодарности? Было особенно приятно, когда на церемонии вручения мантии и диплома вместе со мной диплом получил знаменитый американский хирург доктор Д. Кули, специально прилетевший на эту церемонию. Д. Кули -директор Института сердца в г. Хьюстоне. Им выполнено самое большое количество операций на сердце среди всех кардиохирургов мира, в том числе он "чемпион" и по числу пересадок сердца.

   – На вашем письменном столе фотография академика Шумакова, одного из известнейших хирургов по пересадке сердца. Что связывает вас с ним?

   – Валерий Шумаков - мой самый близкий друг. Наша дружба началась на первом курсе института. В этом году ему исполняется 70 лет, до сих пор он продолжает оперировать. Валерий Иванович удивительный человек, посудите сами. Академик Шумаков директор Института трансплантологии и искусственных органов и одновременно заведующий кафедрой "Физика живых систем" Московского физико-технического института. Он произвел первую успешную пересадку сердца в Советском Союзе. На соревновании людей с пересаженными сердцами его больной завоевал золотую медаль в беге на 100 м. Настоящих друзей с детства много не бывает. Отсутствие общения с Валерием Шумаковым я ощущал все эти годы. Это наша молодость, наша дружба, первые успехи, первая любовь.

    – Вы упомянули о любви. Наблюдая за вашей семьей, я думаю, что первая любовь у вас и последняя.

    – Мы знакомы с моей женой Галей Керцман более 55 лет. Тогда она еще не была Керцман. Познакомились в пионерлагере под Курском, в селе Буденовка. Там, где проходила знаменитая Курская дуга, место ожесточенных боев. Ей 13, мне 14 лет. Речка, огромный сад, бывший помещичий, тянувшийся на километры. А в саду - десятки сортов яблок, вишен. И нам, изголодавшимся после войны, разрешали сво бодно гулять. Очень похоже на рай, правда, были и отличия: земля нашпигована оружием, снарядами, минами. Находили их постоянно. Удивительно, что никто не подорвался...

Встреча в пионерлагере решила судьбу. Галя - врач в третьем поколении, защитила кандидатскую диссертацию, заведовала отделением функциональной диагностики в крупнейшем кардиологическом учреждении под руководством академика Лукомского. Приехав в Австралию, вначале работала врачом-терапевтом в одном из госпиталей, затем открыла свою клинику и успешно работает в области гомеопатии и натуральных методов лечения.

Дочь Ирина закончила университет по специальности "Иммунология, биохимия и микробиология". Защитила ученую степень в области изучения сахарного диабета. Сейчас работает в одной из научных лабораторий Монашского университета. Ее муж - челюстно-лицевой хирург, родился здесь, в Австралии. Специализацию он проходил в Англии, затем в Голландии. Младшая внучка Рейчел родилась в Англии, ей 8 лет, старшей, Кате -11. Мы очень близки с детьми. Оглядываясь назад, думаю, что наш выбор оказался оправданным.

    – Вилен, в печати появляется много информации об изменении пола. Насколько я понимаю, в неприятностях повинны железы внутренней секреции. Вероятно, в вашей богатой практике приходилось сталкиваться с этими проблемами - расскажите о конкретных случаях, пожалуйста.

      – Бесспорно,  сталкивался,  проблемы не однозначны и побудительные мотивы различны. Кроме органических нарушений желез внутренней секреции, их заболеваний, существуют психологические, благоприобретенные мотивы. В моей практике операциями по коррекции пола я занимался только при врожденных и приобретенных заболеваниях эндокринной системы. Расскажу несколько случаев.

Поступает к нам женщина. Внешне - все мужские признаки: борода, усы, грубый голос, мужская фигура. Начинаем обследование и оказывается, что на надпочечниках образовалась опухоль, в результате чего они выделяют мужские гормоны. После операции все восстановилось. Через несколько лет больная прибыла на обследование - милая, обаятельная, приехала с недавно родившейся дочерью.

Второй случай. Вызвали меня в Кострому, областной хирург - мой сокурсник. Молодая женщина катастрофически теряет вес, почечные колики, переломы поясничных позвонков, ребер, ноги не двигаются. Женщина погибала. Обследование показало опухоль одной из околощитовидных желез. Принимаем решение оперировать. Через год вновь командировка в Кострому. Поезд приходит в 6 утра. Меня почему-то никто не встречает. И вдруг красивая молодая женщина с огромным букетом бросается ко мне. Я пытаюсь объяснить, что она меня с кем-то спутала. Заливаясь слезами, то ли от радости, то ли от волнения, женщина сообщает, что она и есть та самая больная, которую я оперировал год назад. В такие минуты понимаешь, что жизнь прожита не зря.

    – Вероятно, встречи с больными не ограничивались только стенами клиник. Ведь среди них были не только уникальные больные, но и уникальные личности.

  –  Да, таких встреч было достаточно. Одной из моих пациенток оказалась дочь Федора Ивановича Шаляпина. После операции и вы здоровления мы с ней стали друзьями, часто бывали с женой в ее квартире - были поражены увиденным. Ее немаленькая квартира представляла огромное хранилище документов, сотен писем, альбо мов, семейных реликвий, картин, подаренных Федору Ивановичу вы дающимися художниками, такими как Васнецов, Коровин. Сотни книг с автографами Толстого,  Горького,  Стасова,  Римского-Корсакова,
Глазунова, Серова, Чехова. Мы с женой часами рассматривали наследие, составляющее часть истории российского искусства.

Всю жизнь Ирина Шаляпина, а ей уже было к тому времени 76 лет, бережно хранила бесценные раритеты, связанные с именем ее отца. В течение долгого времени пыталась безвозмездно передать эти ценности государству для организации музея Шаляпина, но получала отказ.

Для каждого народа историческая амнезия столь же пагубна, как и потеря памяти отдельным человеком. Особо тяжкие последствия наступают тогда, когда утрата исторической памяти народом есть результат преступной деятельности его вождей. К великому сожалению, политику в нашей стране делали не ученые, не мыслители, а невежественные и безнравственные люди, единственным стремлением которых была жажда власти.

Среди моих пациентов, их родственников десятки людей искусства, науки, ощутившие на себе все прелести режима. Со многими мы становились друзьями. Архитектор, профессор Л.Н.Павлов. По его проекту построен Институт Кибернетики в Москве, метро "Таганская". Он дружил с Маяковским, его рассказы об этом просто удивительны.

Я вспоминаю встречи с Наумом Гребневым. Думаю, не было бы его переводов, мы бы не узнали Расула Гамзатова. В числе больных моих был и академик Гельфанд, блестящий математик, высшей награды за труды которого стала мантия Сорбонского университета. Я оперировал близких диктора Левитана, академика Капицы, встречался с ними. Все хранится в памяти. Жизнь - это не только работа, хотя и любимая.

    – Скажите, пожалуйста, чем заняты вы сейчас?

  – Несколько лет назад я перенес сложную операцию на позвоночнике. Большой хирургией уже не занимаюсь: стоять долго у операционного стола не могу. Работаю консультантом в частной клинике и один раз в неделю, по четвергам, консультирую в медицинском центре доктора Лебедева.

Расскажу вам случай, происшедший со мной уже в частной клинике. Я только начинал свою работу. Поскольку не оперировал - хирургическую страховку не оформлял. Шел обычный амбулаторный прием, в клинике только я и дежурная медсестра. Вдруг она вызывает меня в приемную. Там среди других посетителей сидит женщина, прижимая к шее окровавленный платок. "Доктор, помогите!" В клинике только небольшая перевязочная. Завожу пациентку туда. Она открывает свою рану - и в лицо бьет струя крови, ничего не вижу. По всей вероятности, повреждена одна из ветвей сонной артерии. Женщина поскользнулась на банановой кожуре и упала на лежавшую рядом разбитую бутылку. Надо же такое стечение обстоятельств! В чистом городе Мельбурне рядом банановая шкурка и разбитая бутылка. Помните, у Булгакова: "Аннушка уже пролила подсолнечное масло"... А пока счет жизни моей пациентки идет на минуты. Вызвать скорую уже не успеем, пока приедут - застанут труп. Показываю сестре, где зажать артерию. Под местным обезболиванием открываю артерию, благо эту область я знаю хорошо. Сестра даже помочь не может - ее руки заняты. В условиях перевязочной оперирую больную. Перевязал сонную артерию, послойно зашиваю рану - и только тогда вызываю скорую. Моя пациентка до конца не понимала, что с ней случилось. Потом она приходила ко мне на прием, я снимал швы. Когда все закончилось, она, прощаясь, принесла сотрудникам клиники огромный шоколадный набор.

   – Илюша, если ваши вопросы закончились, зная, что вы одессит, я хотел бы сказать несколько слов "за Одессу", так как корни мои тоже начинались с Одессы. Мои родители из Одессы. Там жили бабушка и дедушка. В детстве я гостил у них на даче в Люстдорфе. Приезжал и в студенческие годы вместе с другом Игорем Зайонцем. После напряженной жизни в суетливой Москве окунались в волны Черного моря, нежились на солнце, наслаждаясь покоем и гостеприимством Одессы. Однажды, гуляя по городу, мы увидели небольшую вывеску. Она не могла не привлечь нашего внимания. "Починка одежды" и дальше: "Ставлю заплаты без шва". Игорь тут же достал блокнот, минуту подумал, что-то написал на листке и приколол его к вывеске. Я прочел: "На что уж матушка Москва Во всех делах дошла до ручки, Но здесь какой-то самоучка Заплаты делает без шва!"

Через месяц у нас кончились деньги, мы подрядились на работу в рыболовецкую артель в Крыжановке. Работа за харчи и расчет - пойманным уловом. В 4 часа утра мы уже в море, выбираем сети. Домой возвращались с сумками, полными скумбрией, кефалью, бычками, глоссиками. Отдавали рыбу нашей квартирной хозяйке. Часть ее она нам готовила, а часть шла в уплату за ночлег. Золотое время... Паустовский свой период пребывания в Одессе назвал "Время больших ожиданий". Мы, молодые и беспечные, не задумывались о том, что ожидает нас в будущем. А будущее оказалось намного фантастичней, чем самые смелые мечты в те незабываемые дни.

    Я знаком с Виленом Керцманом несколько лет. Очень много слышал о нем от наших общих друзей, больше года уговаривал дать интервью. Скромный по природе, он долго отказывался. Я благодарен за доверие и предоставленную возможность познакомить читателей с еще одной необычной судьбой человека, живущего рядом с нами.

_________________________

© Буркун Илья Яковлевич

Живопись. Картины с комментариями
Представляем художественное творчество нашего автора из Мельбурна Ильи Буркуна
Она и море. Лирическая новелла
Ностальгические воспоминания автора об ушедшем времени. Дебют нашего автора в новой рубрике.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum