Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Россия замедляется
Статья о намерении подготовить документ для последующего его принятия Думой о сн...
№03
(321)
15.03.2017
История
25 лет назад. Распад СССР. Реформаторы и противники реформ. Уход Горбачева. Либерализация цен.
(№15 [318] 30.12.2016)
Автор: Олег Мороз
Олег Мороз

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1132808750171470&id=100003270665998 

   25 ЛЕТ НАЗАД, 21 ДЕКАБРЯ 1991 ГОДА, СССР ОКОНЧАТЕЛЬНО ПЕРЕСТАЛ СУЩЕСТВОВАТЬ. КОНЕЦ ЕМУ НАСТАЛ НЕ В БЕЛОРУССКОМ БЕЛОВЕЖЬЕ, КАК ПРИНЯТО СЧИТАТЬ, А В СТОЛИЦЕ КАЗАХСТАНА АЛМА-АТЕ

   Окончательно ситуация с СССР и СНГ была прояснена 21 декабря 1991 года в Алма-Ате, где собрались лидеры уже одиннадцати государств (три «беловежских» и восемь других, которых не позвали в Вискули; президента Грузии на встрече не было, от этой страны присутствовал лишь наблюдатель). Вот как описывала происходившие там события «Независимая газета»:

   «Все происходило очень быстро и неожиданно. Еще утром никто не мог предположить, что с Союзом будет покончено в один день… Однако все было решено в резиденции Назарбаева в ходе единственного дневного заседания. Прибывший сюда из Италии Борис Ельцин, словно продолжая стремительный полет, затратил минимум времени для получения максимума возможного. Как известно, он единственный прилетел в Алма-Ату 21 декабря, все остальные президенты съехались 20-го. Всех их Назарбаев лично встречал в аэропорту… Но это было только началом его хлопот как гостеприимного хозяина. Вечером еще раз собралась ашхабадская пятерка (пять среднеазиатских республик, которые после Беловежья в Ашхабаде провели переговоры о создании своего «тюркского» союза в противовес беловежскому «славянскому». – О.М.) Заседание не было продолжительным, однако, узнав о нем, заволновались остальные гости. И до глубокой ночи Назарбаев был занят тем, что посещал глав независимых государств, лишний раз продемонстрировав при этом, что роль связующего звена между Востоком и Западом ему вполне по плечу, и при всех перипетиях политической борьбы отказываться от нее он не намерен…»

Нажмите, чтобы увеличить.

   Основным документом, который подписали одиннадцать республик 21 декабря в Алма-Ате, был Протокол к Соглашению, подписанному тремя «славянскими» республиками 8 декабря в Беловежье. В нем говорилось, что уже не три, а эти самые одиннадцать стран − Азербайджан, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан, Туркмения, Узбекистан и Украина, − «на равноправных началах и как высокие договаривающиеся стороны» образуют Содружество Независимых Государств. Протокол становился «составной частью» Беловежского соглашения.

   В Декларации, которая также была принята в Алма-Ате, еще раз подтверждалось, что Советский Союз прекращает свое существование, что на его месте образуется Содружество Независимых Государств, в которое теперь входят одиннадцать бывших союзных республик, что СНГ не является ни государством, ни надгосударственным образованием, что все его участники признают и уважают территориальную целостность друг друга и нерушимость существующих границ. Вновь подтверждалось, что будет сохранено объединенное командование военно-стратегическими силами и единый контроль над ядерным оружием, хотя всем было понятно, что такое командование и такой контроль − всего лишь успокоительная (для Запада) и реально неосуществимая декларация. Впрочем, по ядерному оружию в Алма-Ате было подписано отдельное, более конкретное Соглашение.

   Стоит, пожалуй, еще заметить, что в тексте Декларации как само собой разумеющееся было упомянуто: мол, все эти великие пертурбации − ликвидацию СССР, образование СНГ, − бывшие советские республики затевают, «стремясь построить демократические правовые государства». Увы, ни одного по-настоящему демократического правового государства в составе СНГ до сих пор не построено.

   Помимо Протокола и Декларации, было принято решение по поводу участия стран СНГ в международных организациях. Согласно этому решению, члены Содружества обязались поддержать Россию в качестве правопреемницы СССР в ООН, в том числе в Совете Безопасности, а Россия, Украина и Белоруссия, в свою очередь, взяли на себя обязательство оказать такую же поддержку другим членам СНГ в получении ими полноправного членства в ООН и других международных организациях.

  Как уже говорилось, Запад не столько волновала судьба бывшего СССР, сколько − судьба его ядерного оружия. Именно за ней в США и Европе следили особенно напряженно. Одним из заметных событий алма-атинской встречи стала неожиданная резкая перемена в позиции Назарбаева по этому вопросу. Поразмыслив, он вроде бы решил отказаться от ядерного оружия.

   − Казахстану предпочтительнее добиваться статуса независимого государства, членства в ООН как безъядерной в перспективе зоны, чем признания его мировым сообществом в качестве ядерной державы, − сказал Назарбаев.

   Это заявление было действительно неожиданным: всего лишь за несколько дней до этого Назарбаев отклонил предложение госсекретаря США Джеймса Бейкера оплатить перемещение ядерных ракет из Казахстана в Россию − это предложение Бейкер сделал во время их личной встречи. Назарбаев ответил, что деньги он, конечно, готов принять, но предпочитает их потратить на иные цели − на покупку продовольствия, например. В продовольствии тогда действительно остро нуждались все, кто жил на территории распадающегося Советского Союза.

Впрочем, как следовало из подписанного в Алма-Ате уже упомянутого Соглашения по ядерной тематике, в тот конкретный момент Казахстан принимал на себя обязательство в ближайшее время освободиться лишь от тактического ядерного оружия. Полностью же стать неядерными государствами обещали только Украина и Белоруссия. Что касается Казахстана, он намечал для себя такой путь лишь в более отдаленной перспективе, как о том и говорилось в процитированном выше заявлении Назарбаева, если прочитать его внимательно.

   В Соглашении также говорилось, что до того момента, как на территории Белоруссии и Украины ядерное оружие будет полностью ликвидировано, решение о его применении будет принимать президент России по согласованию с главами трех остальных государств − участников этого соглашения. Процедуры согласования разрабатываются всеми совместно.   Это уже было что-то более конкретное, чем расплывчатое «единый контроль над…» Хотя тоже было не очень понятно, какое может быть согласование, если решение о ядерном ударе должно приниматься за считанные минуты.

   В соответствии с Соглашением, Белоруссия и Украина принимали также на себя обязательства присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных государств. Казахстан опять-таки подобного обязательства на себя не брал.

В общем, так или иначе, некоторая ясность относительно советского ядерного оружия этим Соглашением уже вносилась, способствуя успокоению зарубежных стран.

Еще вопрос: у кого будет «кнопка»? В интервью итальянским журналистам Ельцин также сказал, что «на данном этапе» ядерным оружием будут располагать две республики, однако (вот опять) «командование будет единым и централизованным» и «ядерная кнопка все-таки будет одна, а не в каждой республике».

   Правда, когда у него снова поинтересовались, − это уже корреспонденты американского «Ньюсуик», − будет ли он лично распоряжаться ядерной кнопкой, Ельцин опять уклонился от ответа.

   Позже на встрече с редакторами российских газет он все же сообщил, что кнопку Горбачев передаст ему, а у троих его «ядерных» коллег будет установлена спецсвязь, «позволяющая провести мгновенный обмен информацией и принятие согласованного решения».

Еще любопытная деталь: несмотря на образование СНГ, Ельцин в те дни не раз говорил о желательном, на его взгляд, сближении России с НАТО и даже о возможном ее вступлении в эту организацию. Впрочем, он говорил и о сближении СНГ с НАТО. На одной из пресс-конференций его спросили: «Почему вы считаете, что вступление в НАТО будет полезно для России, не вызовет ли это отрицательной реакции со стороны соседних стран, например, Китая?»

   − Я не ставлю вопрос так, − пояснил Ельцин, − что вступление в НАТО произойдет немедленно, считаю это преждевременным. Но история рано или поздно приведет нас, видимо, к этому. Россия идет в Европу, причем хочет активно участвовать в делах континента, в создании свободной Европы. Общее командование нашего Содружества в перспективе должно, наверное, слиться с НАТО и образовать единые вооруженные силы Европы.

Вот так. Путин же, придя к власти, снова, как это было в советские времена, сделал из НАТО пугало.

   Среди прочих вопросов, которые решались в Алма-Ате, был вопрос о Горбачеве. Его обсуждали при плотно закрытых дверях − даже ближайших помощников удалили. Действительно вопрос деликатный. Из того, что стало известно в дальнейшем, следовало: в общем-то, все пришли к согласию, что к обреченному на скорый уход президенту СССР надо отнестись с надлежащим почтением. В частности, Назарбаев, как бы чувствуя свою вину перед Горбачевым, который после беловежских событий именно его долго увещевал сохранить верность Союзу, заявил: лично он, дескать, сделает все от него зависящее, чтобы проводить союзного президента с максимальным почетом и никоим образом не ущемить его самолюбие.

   Впрочем, согласие насчет проводов и «пенсионного обеспечения» Горбачева было, по-видимому, достигнуто не сразу. Первоначально, еще до алма-атинской встречи, уходящий союзный президент представил собственные пожелания непосредственно российскому президенту. В своих мемуарах Ельцин так об этом пишет:

  «Список претензий Горбачева − его “отступная”, − изложенных на нескольких страницах, был огромен. И практически весь состоял из материальных требований… Психологически его расчет был очень прост: раз вы так хотите от меня избавиться, тогда извольте раскошелиться. Но я старался вести себя твердо и сказал, что вынесу этот вопрос на Совет глав государств. А на Совете многие выступили за то, чтобы вообще лишить экс-президента всего, оставить сумму, которую имеет у нас обычный пенсионер. Я же предложил создать прецедент достойного ухода главы государства в отставку, без атмосферы скандала. Почти всё, что просил Горбачев, за исключением чего-то уж очень непомерного, ему дали».

   О том, что конкретно наметили предложить Горбачеву для его пенсионной жизни, Ельцин в общих чертах рассказал на встрече с редакторами российских газет: уходящему президенту СССР будет назначена пенсия в размере зарплаты, которую он получал на президентском посту, с последующей индексацией, предоставлены госдача (правда, не та, которую он до сих пор занимал), две автомашины и охрана в количестве двадцати человек (включая водителей и обслугу).

   (Все же, забегая вперед, скажу, что на самом деле особо почетными проводы Горбачева не были, а уж о бережном отношении к его самолюбию и говорить не приходится. Хотя некоторые из постигших его «обид» были преувеличены прессой).

   Итак, на месте СССР − формально федеративного, а по существу, унитарного государства, империи, − возникло нечто неопределенное под названием Содружество Независимых Государств. Некое «облако в штанах».

   Нельзя сказать, чтобы это было чем-то совсем новым, никогда не виданным в истории, каким-то изобретением людей, создавших СНГ. Примеры подобных образований были и есть. Взять хотя бы Содружество наций (прежде − Британское содружество наций), возникшее на месте развалившейся Британской империи. Бывшие доминионы, колонии и протектораты Великобритании живут в этом межгосударственном семействе уже более 120 лет, будучи при этом независимыми, суверенными государствами, Поддерживают друг с другом более или менее тесные политические и экономические связи. Друг с другом и с бывшей метрополией. Некоторые даже признают британского монарха формальным главой своего государства, хотя никакой реальной властью этот монарх у них не пользуется. Он же, опять-таки формально, является и главой Содружества.

  То есть номинально в Содружестве существует некий Центр, хотя и вполне эфемерный. Может быть, в конце концов, в нечто подобное превратился бы и тот Центр, на сохранении которого упорно настаивал Горбачев? Впрочем, в Содружестве наций он не всегда был эфемерным: в начале существования этого межгосударственного семейства покровительство Великобритании значило немало. А это покровительство, финансовую помощь бывшая метрополия оказывала, в первую очередь, именно членам Содружества. Да и вообще, благодаря «стерлинговой зоне», играла в Содружестве роль банкира…

  Однако бывшие союзные республики не желали слышать ни о каком Центре, не говоря уж о том, что сравнение с бывшими британскими колониями представлялось им предельно унизительным. Наконец Содружество наций представляло собой модель явно угасающего (почти угасшего) межгосударственного объединения. Кто же захотел бы примеривать на себя этот обветшалый костюм?

   Несравненно более привлекательной была другая модель − модель Европейского Союза. Там никакой единой «европейской империи» не существовало, нечему было разваливаться. Наоборот, в какой-то момент государства Европы − сами по себе достаточно благополучные, − почувствовали необходимость перейти к какой-то форме ЧАСТИЧНОГО объединения, прежде всего экономического, пожертвовать толикой своего суверенитета ради повышения этого самого благополучия, опять-таки, в первую очередь, в сфере экономики, хотя и в области политики потребность в объединении была достаточно четко осознана. Задача, которую поставили перед собой европейцы, − необычайно тяжелая. Жизнь ЕС протекает в постоянных колебаниях, постоянном мучительном вычислении, какой именно частью суверенитета можно пожертвовать, а какую ни в коем случае не отдавать. Но вот как-то удается все же Евросоюзу преодолевать эти колебания и достаточно уверенно двигаться ко все большему процветанию.

Но то − Европа. Страны СНГ на Европу мало похожи. Уже и в конце 1991-го, когда создавалось Содружество, достаточно хорошо было видно: построить новый Европейский Союз на пространстве бывшего Советского Союза вряд ли удастся. Не та «кредитная история». Но в тот момент решалась совсем другая задача − обеспечить МИРНОЕ РАЗБЕГАНИЕ различных частей разваливающегося СССР, а дальше − как получится. Заключены соглашения − экономическое (если идти по хронологии), Беловежское (политическое), − заложены основы, есть фундамент для дальнейшей, уже более рутинной работы. Много раз уже повторялось и стало банальностью: СНГ было ничем иным как только способом мирного расставания республик, составлявших Советский Союз. Перед глазами у всех маячил отталкивающий, кровавый пример Югославии.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1129005117218500&id=100003270665998

  25 ЛЕТ НАЗАД, В ДЕКАБРЕ 1991 ГОДА, ГАЙДАР И ЕГО КОЛЛЕГИ СОБИРАЛИСЬ ПРИСТУПИТЬ К ЛИБЕРАЛЬНЫМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ РЕФОРМАМ. НО МОЩНАЯ АТАКА НА ПРАВИТЕЛЬСТВО РЕФОРМАТОРОВ СО СТОРОНЫ БЕСПРИНЦИПНЫХ ВЛАСТОЛЮБЦЕВ НАЧАЛАСЬ ЕЩЕ ДО ТОГО, КАК ЭТИ РЕФОРМЫ НАЧАЛИСЬ. ЭТА АТАКА БЕЗОСТАНОВОЧНО ПРОДОЛЖАЛАСЬ ПОЧТИ ДВА ГОДА И КРОВАВО ЗАКОНЧИЛАСЬ 3-4 ОКТЯБРЯ 1993 ГОДА

  Сопротивление гайдаровским реформам стало разворачиваться, причем сразу весьма заметно, когда сами эти реформы еще и не начались, а только готовились. Точкой отсчета можно считать выступление вице-президента Александра Руцкого во время его поездки по оборонным предприятиям Сибири в начале декабря 1991 года. Как раз в ходе того турне, обрушившись на новое, лишь недавно сформированное правительство, он прилепил к нему нелепое словосочетание «ученые мальчики в розовых штанишках». После оно на все лады бесчисленное число раз повторялось «доброжелателями» команды Гайдара.

   Вообще-то, напомню, правительство возглавлял не Гайдар, а непосредственный начальник Руцкого – президент Борис Ельцин, можно было бы и поостеречься в выражениях. Но нет, не поостерегся. Очень уж хотелось поскорее заявить о себе как о центральной фигуре во власти, как об истинном защитнике народных интересов, в общем – перехватить политическую инициативу. Так что, повторяю, атаки на реформы начались еще до того, как начались сами реформы. Одновременно началось предательство Руцкого по отношению к Ельцину, который поверил ему, сделал его своим заместителем на высоком государственном посту. 

   Несколько позже, 18 декабря, в «Независимой газете» Руцкой вновь подверг правительство резкой критике: оно и такое, и сякое, и неуправляемое, и дезорганизованное, не знающее, куда, к какой цели оно идет. Уже тогда Руцкой выступил против либерализации цен, еще только готовившейся (и, кстати, утвержденной V cъездом нардепов РСФСР), заявив, что, если она не будет отменена, он, Руцкой, уйдет в отставку.

   Правда, потом, убедившись, что либерализацию цен никто не думает отменять, так и не покинул своего кресла, дождался, когда его выкинут из него 4 октября 1993 года.

   …Если бы полковник Руцкой, окончив в 1990-м, сорока трех лет, Академию Генерального штаба, продолжал военную службу и спокойно обустраивал свою дальнейшую военно-воздушную карьеру, он, без сомнения, добился бы высоких чинов, а уйдя в отставку, остался бы в истории - по крайней мере, военной, - как герой-летчик. Основное геройство Руцкой проявил в Афганистане. Не Покрышкин, конечно, и не Кожедуб - не сбил ни одного самолета противника (таковых просто не было), зато его самого сбивали. Дважды. В первый раз афганские моджахеды огнем с земли, во второй - пакистанские F-16: то ли он по ошибке залетел на соседнюю с Афганистаном территорию, то ли тамошние летчики ненароком перескочили через границу. Так или иначе, - по-видимому, на его счастье, - Руцкой в конце концов оказался в плену не у афганцев, а у пакистанцев. Афганцы с ним долго не церемонились бы. Пакистанцы же вполне гуманно обменяли советского полковника на своего шпиона, пойманного в СССР. В общем, герой. И к тому же счастливчик, без больших потерь выскочивший из таких переделок. 

   После этого и отдохнуть бы можно. Однако неуемная, вулканическая энергия Руцкого требовала нового выхода. Бывший летчик решил стать политиком. Такое время тогда было: многие меняли свою прежнюю профессию на эту, беспокойную и опасную. 

  Естественно, на первых порах афганское геройство Руцкого оказалось тут для него мощным подспорьем. Одна за другой перед ним открывались все двери. Народный депутат РСФСР, член Верховного Совета, затем - член Президиума ВС, председатель одного из комитетов... Параллельно - член ЦК Компартии РСФСР... Но и это не стало пределом. В мае 1991-го бывший афганский ас получает предложение Ельцина составить ему пару на выборах: он, Ельцин, идет в президенты, Руцкой - в вице-президенты. 

   Такое предложение было неожиданным для многих. Борис Николаевич сделал его в последний день, когда это еще было возможно. Видимо, будущий президент не без колебаний остановил свой выбор именно на Руцком: назывались и другие кандидатуры, которые он вроде бы рассматривал: Шахрай, Старовойтова, Бурбулис, Волкогонов, Бакатин, Собчак. Но все это были люди в общем-то из одного с Ельциным лагеря, а ему хотелось расширить круг своих избирателей. Так что выбор пал на Руцкого: Герой Советского Союза, ставший к тому времени заметной фигурой в коммунистической тусовке, однако при этом вроде бы решивший начать дрейф в сторону демократии (основал в Верховном Совете то ли группу, то ли фракцию «Коммунисты за демократию) - это как раз должно было привлечь к их тандему тех избирателей, которые не стали бы голосовать за одного Ельцина. Особенно полковник нравился женскому электорату: этакий рубаха-парень с роскошными усами, бравый современный гусар (правда, в народе закрепилось и другое прозвище гусара - «Сапог с усами»).

   В августе 1991-го Руцкой совершил новые подвиги: стал одним из руководителей обороны Белого дома (правда, профессионалы потом говорили, что эта оборона была организована довольно слабо), вместе с другими сторонниками Ельцина летал в Форос освобождать Горбачева и арестовывать гэкачепистов... За эти подвиги президент присвоил ему звание генерал-майора. 

   Став высокопоставленным государственным деятелем, генерал, однако, так и не сумел переключиться с армейского, можно даже сказать - солдафонского, образа мышления и действий на гражданский, демократическо-интеллигентный, хотя такая перестройка в нем вроде бы и началась (говорят, в 1989-м, когда умер Андрей Дмитриевич Сахаров, Руцкой так прокомментировал это событие: «Еще один демократ отбросил копыта», - а спустя пару лет говорил об этом выдающемся деятеле совсем по-другому: «Перед Сахаровым я преклоняюсь - это нравственно могучий человек... Мы, афганцы, не забудем, что он - единственный, кто поднял голос против войны, на которую нас послали»). Следуя военной привычке, бывший полковник по-прежнему бросался в бой, не особенно соразмеряя свои силы с силами противника, пытался ошеломить его внезапной атакой, заставить быстро выкинуть белый флаг. Так, осенью 1991 года он почти ввел в Чечено-Ингушетии чрезвычайное положение, не хватило малого. Так что чеченская война чуть было не началась уже тогда. Во время грузино-осетинского конфликта Руцкой звонил Шеварднадзе и грозил, что «поднимет в воздух эскадрильи», будет бомбить грузинские города. Предъявил ультиматум председателю латвийского Верховного Совета Анатолию Горбунову, требуя, чтобы он немедленно освободил бывшего командира рижского ОМОНа Парфенова, хотя тот был задержан в Тюмени при содействии российского МВД. Наконец, генерал взбаламутил, «поставил на уши» и без того неспокойные территории - Крым, Приднестровье...

  Однако самое забавное, пожалуй, заключалось в том, что вице-президент, бесконечно далекий от проблем экономики, принялся самоуверенно поучать профессиональных правительственных экономистов, как им следует проводить реформы - совсем не так, как они задумали (и как это утвердил президент и Съезд): сначала, дескать, надо покончить с госмонополией, далее провести «хотя бы выборочную» приватизацию и только после этого - отпустить цены. 

   Когда же реформы все же пошли не по его сценарию, Руцкой стал их твердым, последовательным противником. По ходу начавшегося многомесячного противостояния, чувствуя настроения сочувствующей ему толпы, генерал всё более поворачивал голову назад - в сторону канувшей в небытие советской империи, все чаще призывал вернуться к ней, реанимировать ее.

  В заключение, для полноты картины, можно, пожалуй, привести такую исчерпывающую характеристику, данную Руцкому в одной из публикаций того времени:

   «Его снедает сразу все: и желание власти, и желание славы, и стремление к значительности. Руцкой один стоит Хасбулатова, Бабурина, Зюганова и Стерлигова вместе взятых. Единственное, в чем он не может потягаться с кем-то другим, так это в зажигательности речей с Александром Прохановым. Последний вне всякой досягаемости». 

   Так тактический союз с Руцким на выборах 1991 года обернулся для Ельцина крупнейшим стратегическим промахом. Полковник авиации, не приобретший к моменту своего погружения в политику хоть сколько-нибудь твердых демократических, реформаторских убеждений и устремлений, влекомый одними только честолюбивыми порывами, стал тяжелейшей гирей на шее президента.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1138255122960166&id=100003270665998

26.12.2016

25 ЛЕТ НАЗАД, 25 ДЕКАБРЯ 1991 ГОДА, ГОРБАЧЕВ, ВЫСТУПИВ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ, ЗАЯВИЛ О СВОЕЙ ОТСТАВКЕ

   25 декабря 1991 года Горбачев выступил по Центральному телевидению с трогательной прощальной речью. Вообще-то, он собирался выступить 24-го, но помощники отсоветовали: 24-го на католическом Западе – Рождество Христово, важное выступление останется незамеченным. 

   – Дорогие соотечественники! Сограждане! – сказал президент. – В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества Независимых Государств я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР.

По словам Горбачева, он принимает это решение по принципиальным соображениям:

  – Я твердо выступал за самостоятельность, независимость народов, за суверенитет республик. Но одновременно и за сохранение союзного государства, целостности страны. События пошли по другому пути. Возобладала линия на расчленение страны и разъединение государства, с чем я не могу согласиться.

   Как убежден Горбачев, решения подобного масштаба должны приниматься на основе народного волеизъявления. Тем не менее, он не будет препятствовать реализации принятых соглашений, – напротив, будет делать все, что в его силах, чтобы они привели к подлинному согласию в обществе, облегчили бы выход из кризиса и способствовали бы продвижению реформ.

   Выступая в качестве президента в последний раз, Горбачев бросил взгляд на тот путь, который был пройден, начиная с 1985 года:

   – Судьба так распорядилась, что, когда я оказался во главе государства, уже было ясно, что со страной неладно. Всего много: земли, нефти и газа, других природных богатств, да и умом и талантами Бог не обидел, а живем куда хуже, чем в развитых странах, все больше отстаем от них. Причина была уже видна – общество задыхалось в тисках командно-бюрократической системы. Обреченное обслуживать идеологию и нести страшное бремя гонки вооружений, оно – на пределе возможного. Все попытки частичных реформ, – а их было немало, – терпели неудачу одна за другой. Страна теряла перспективу. Так дальше жить было нельзя. Надо было кардинально все менять.

    По признанию Горбачева, процесс обновления страны и коренных перемен оказался куда более сложным, чем можно было предположить. Однако в результате – и это самое главное – общество получило свободу, раскрепостилось политически и духовно. Была ликвидирована тоталитарная система, совершен демократический прорыв – реальными стали свободные выборы, свобода печати, многопартийность. Права человека признаны высшей ценностью.  

  Началось движение к многоукладной экономике, к равноправию всех форм собственности… Если говорить о делах международных, – мы живем в новом мире: покончено с «холодной войной», остановлена гонка вооружений и безумная милитаризация страны, изуродовавшая нашу экономику, общественное сознание и мораль. Снята угроза мировой войны.

    Далее следовала самая больная для Горбачева тема, то, на чем он споткнулся, что стало для него трагедией:

   – Поиски демократического реформирования многонационального государства вывели нас к порогу заключения нового Союзного договора…

   Но из-за «нарастающего сопротивления сил старого, отжившего, реакционного», низкого уровня политической культуры, боязни перемен было потеряно много времени…

– …Старая система рухнула до того, как успела заработать новая. И кризис общества еще больше обострился… Августовский путч довел общий кризис до предельной черты. Самое губительное в этом кризисе – распад государственности. И сегодня меня тревожит потеря нашими людьми гражданства великой страны – последствия могут оказаться очень тяжелыми для всех.

   Однако последнее, главное, пожелание уходящего президента все же связано не с надеждой на какое-то восстановление в том или ином виде прежнего государства и государственности – «жизненно важным» ему представляется сохранить демократические завоевания последних лет. По словам Горбачева, «они выстраданы всей нашей историей, нашим трагическим опытом, от них нельзя отказываться ни при каких обстоятельствах и ни под каким предлогом».

   – Я покидаю свой пост с тревогой. Но и с надеждой, с верой в вас, в вашу мудрость и силу духа, – сказал в заключение Горбачев. – Мы – наследники великой цивилизации, и сейчас от всех и каждого зависит, чтобы она возродилась к новой современной и достойной жизни.

* * *

    23 декабря на радио «Свобода» состоялся как бы мой диалог с Андреем Илларионовым на тему распада СССР. На самом деле это был монолог моего «собеседника», прерванный на некоторое время более ранней записью интервью с Геннадием Бурбулисом. Главный, лживый, тезис Илларионова, заимствованный им у Горбачева: на финишном этапе распада Союза главную разрушительную роль сыграл не президент Украины Кравчук (что вполне очевидно), а президент России Ельцин. Дескать, именно Ельцин «подзуживал» Кравчука занять непримиримую позицию в деле сохранения Союза, прятался за его спину. Это утверждение Горбачева, но Илларионов пошел еще дальше – наворотил целую конспирологическую схему, как хитроумно, секретно Ельцин разрушал Союз, чтобы стать во главе нескольких республик, которые в нем останутся, как бы занять место Горбачева. Чего стоит хотя бы такой илларионовский перл: «Союз удушил Ельцин!»

    Еще один лживый тезис Илларионова: относительно бескровно распад СССР произошел исключительно благодаря миролюбивому характеру Горбачева, его нежеланию проливать кровь ради сохранения Союза и своей власти; окажись на его месте Ельцин, все было бы по-другому, этот не остановился бы перед большим кровопролитием. На самом деле большого кровопролития не произошло как раз благодаря миролюбивой позиции Ельцина при заключении Беловежского соглашения. Кое-кто подталкивал его потребовать от Украины возврата Крыма и Донбасса, а от Казахстана - возврата северных территорий. Но для Ельцина в тот момент главным было как раз избежать кровавого югославского варианта. Поэтому и не случилось большой крови.

   Что касается Горбачева, он подумывал о том, чтобы применить силу против «беловежцев», велел своему помощнику Шахназарову подготовить текст заявления о денонсации Беловежского соглашения. Но, прозондировав настроения армейского командования, осознав, что армия, только что пережившая августовский путч, в ходе которого ее выставили в позорной шутовской роли, его не поддержит, не подписал подготовленное заявление о денонсации Беловежья. Иначе кровь действительно пролилась бы…

  Вообще, что касается исключительно миролюбивого, «вегетарианского» характера Горбачева, не стоит преувеличивать это миролюбие. На его руках – кровь Тбилиси, Баку, Вильнюса… Да, возможно, и московского августовского путча… Причем, что характерно, при всякой кровавой заварухе он старался спрятаться куда-нибудь за кулисы, остаться в тени.   

   Главной его жизненной целью было – остаться в истории в образе миролюбца, миротворца, демократа. Ну что ж, можно считать, он таким в истории и останется. Бог с ним.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1142556312530047&id=100003270665998 

25 ЛЕТ НАЗАД, 2 ЯНВАРЯ 1992 ГОДА, ВСТУПИЛ В СИЛУ УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА ЕЛЬЦИНА О ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ ЦЕН. ТАК НАЧАЛИСЬ СПАСИТЕЛЬНЫЕ ДЛЯ РОССИИ ГАЙДАРОВСКИЕ РЕФОРМЫ

  Приступая к экономической реформе, Гайдар и его коллеги, конечно, предвидели, что на них обрушится ураганный огонь со стороны противников этой реформы. Но одно дело предвидеть, а другое – испытать все это на собственной шкуре в реальности. Сопротивление ведь не ограничивалось критикой тех или иных действий реформаторов – их старались оскорбить, уязвить, унизить, вывести из себя. Напомню: Руцкой назвал членов кабинета «учеными мальчиками в розовых штанишках», Хасбулатов – абсолютно некомпетентным и совершенно недееспособным правительством. Уже в январе – феврале на митингах можно было видеть плакаты: «Народ объегорен, народ обгайдарен». 

  Где-то в середине февраля 1992 года, беседуя с Егором Гайдаром (разговор происходил в бывшем здании ЦК на Старой площади, куда в ноябре – декабре переехало правительство, освободив Белый дом для Верховного Совета), я спросил его, стала ли для него неожиданностью такая «базарная» форма критики, задевает ли она его, способен ли он ее выдержать, вообще чувствует ли он в себе достаточно силы и твердости, чтобы не отступить перед этим оголтелым сопротивлением.

  – Ощущения твердости у меня вполне достаточно, – ответил Гайдар. – Задевает ли все это меня? Может быть, когда я закончу свои дела на посту вице-премьера и оглянусь на то, что обо мне писали и говорили, мне это будет больно и неприятно. А сейчас груз огромной ответственности, очень жесткие рамки, определяемые текущей работой, не позволяют все это замечать, придавать этому особенное значение. Сейчас я слишком хорошо понимаю масштабы игры, слишком хорошо понимаю, что дело не в личностях, а в интересах, поэтому вся «критика» проходит мимо сознания, по периферии его. 

  Главный же политический вывод первых полутора месяцев реформы, который сделал для себя Гайдар: наше общество оказалось намного умнее, в нем гораздо больше здравого смысла и понимания, чем это обычно многие себе представляли.

  Наверное, это было слишком лестное для общества мнение. Во-первых, что понимать под обществом? Часть его действительно проявила здравомыслие, осознав, что другого пути в будущее нет. Другая же часть сразу подняла панику по поводу возросших цен, «пропавших» денег, которые лежали на сберкнижке… Да и вообще, как показали минувшие годы, обществу предстояло пройти тяжелейшие испытания. Мало кто в состоянии был разобраться в их причинах, а потому все проклятия по привычке обрушивались, повторяю, на голову Гайдара: он, дескать, все затеял. Никто не хотел вспоминать, каким было положение в стране, когда Гайдар стал вице-премьером, – пустые прилавки магазинов, ничего не стоящий рубль, полностью парализованная экономика… Позже в разговоре со мной Гайдар признался, что самое тягостное его ощущение от конца 1991 года – пустые магазинные прилавки, нескончаемые мрачные очереди буквально за всем и – общее ожидание неминуемой катастрофы.

  То же самое, почти слово в слово он напишет в своей книге «Дни поражений и побед» (впрочем, он это повторит не раз):

  «Декабрьская Москва 1991 года – одно из самых тяжелых моих воспоминаний. Мрачные, даже без привычных склок и скандалов, очереди. Девственно пустые магазины. Женщины, мечущиеся в поисках хоть каких-нибудь продуктов… Всеобщее ожидание катастрофы. Когда, даже сегодня еще (книга вышла в 1996-м в издательстве “Вагриус”. – О.М.) меня продолжают обвинять в безнравственной и безжалостной политике, больно ударившей по карману трудящихся, в жестких мерах, приведших к обесцениванию и без того “пустых” вкладов в сберкассах, на память мне всякий раз приходит эта страшная картина зимней Москвы. И я убежден, что делом самой высокой нравственности в тот момент было спасение людей от голода и холода». 

  (Кстати, аналогичные «светлые воспоминания» о тех днях сохранились и у другого лидера реформ – Анатолия Чубайса.

   – Помню, в ноябре 1991 года, перед отъездом из Ленинграда, – рассказывал он в одном из телеинтервью, – зашел в универсам, обычный ленинградский универсам... И как сейчас помню, там продавался всего один товар, под названием «гнилая свекла», ящик с которой стоял посреди универсама.

   По-видимому, и для Чубайса эти воспоминания стали одним из самых мощных стимулов, подвигнувших его на энергичную реформаторскую деятельность). 

 Такие тягостные впечатления в ту пору были у большинства людей, заходивших в советские магазины. Но вот уже не впечатление, а бесстрастное, объективное свидетельство − выдержки из справки, полученной правительством, о положении в стране и отдельных регионах на середину ноября 1991 года:

  «Продажа мясопродуктов, масла животного, масла растительного, крупы, макаронных изделий, сахара, соли, спичек, табачных изделий, алкогольных напитков, мыла хозяйственного, туалетного и других и других производится, в основном, по талонам… Отпуск хлеба и хлебобулочных изделий ограничен, реализация молокопродуктов – по мере их поступления – при наличии больших очередей и ограниченного времени торговли.

  Архангельская область. Мясопродукты… реализуются из расчета 0,5 кг на человека в месяц… Молоко имеется в продаже не более часа. Масло животное продается по талонам из расчета 200 г на человека в месяц. Талоны не обеспечены ресурсами… Мукой в рознице не торгуют, она поступает только для хлебопечения. До конца года недостаток фондов на муку 5 тыс. тонн. Хлебом торгуют с перебоями. Сахар отпускают по 1 кг в месяц на человека, талоны на него из-за недогруза заводов Украины с июня не отовариваются.

  Нижегородская область. Мясопродуктами торгуют по талонам, на декабрь не хватает ресурсов. Молоком торгуют в течение часа. Масло животное реализуется по талонам – 200 г на человека в месяц. Не хватает ресурсов. Растительное масло в продаже отсутствует… С перебоями торгуют хлебом, не хватает зерна на хлебопечение…

  Пермская область. На декабрь выдано талонов на масло животное по 200 г на человека, но ресурсов под них нет… Растительного масла в продаже нет… Сахар отсутствует в продаже… Хлебом торгуют с перебоями, при наличии больших очередей. Не хватает муки на хлебопечение». 

  И так везде. Пустые прилавки. Бесконечные очереди. За всем… Талоны, на которые в действительности ничего купить нельзя. Забавно сейчас слышать утверждения, что до Гайдара мы жили чуть ли не в раю…

  До беспрецедентно низкой отметки – 289, 6 тонн – сократился золотой запас (для сравнения: трижды проклятое царское правительство в тяжелейшей ситуации войны оставило своему преемнику – Временному правительству – 1300 тонн золота). Этих крох уже не хватало на покрытие самых неотложных потребностей страны.

   Столь же катастрофичным было положение с валютными резервами. Из справки, предоставленной правительству Внешэкономбанком:

   «В связи с крайним обострением платежной ситуации страна в течение года неоднократно оказывалась на грани неплатежеспособности ввиду недостатка ликвидных ресурсов в свободно конвертируемой валюте, о чем неоднократно докладывалось руководству страны.

   В конце октября 1991 года ликвидные ресурсы были полностью исчерпаны, в связи с чем Внешэкономбанк СССР был вынужден приостановить все платежи за границу, за исключением платежей по обслуживанию внешнего долга…

  …К концу второй декады ноября ликвидных валютных ресурсов ожидается недостаточно даже для выполнения безусловных обязательств государства, и страна может быть объявлена неплатежеспособной».

   В справке также говорилось, что в связи с недостатком валюты банк, среди прочих источников, использовал находившиеся на его счетах «средства валютных фондов предприятий, организаций, республик и местных органов власти». Почему-то умалчивалось, что использовались еще и деньги простых граждан.

   Егор Гайдар:

  «Итак, последний год своего правления коммунисты закончили тем самым, с чего начали 74 года назад, – реквизицией валютных счетов предприятий, организаций и граждан, хранившихся во Внешэкономбанке.

   В общем, нет ни хлеба, ни золота. И нет возможности платить по кредитам. А новых ждать неоткуда. Потрясающим сюрпризом для меня это не явилось, и все же до прихода в правительство оставались какие-то иллюзии, надежды, что, может, дела чуть лучше, чем кажется, что есть тайные, подкожные резервы. Но нет, ничего нет!

   Знаете, как бывает, когда видишь кошмарный сон? Конечно, страшно, но где-то в подсознании теплится надежда: ничего, стоит сделать усилие, проснуться, и ужасы исчезнут… А здесь делаешь это чертово усилие, открываешь глаза, а кошмар – вот он, рядом».

  Так обстояло дело с «волюнтаристским», не вызванным будто бы объективной необходимостью желанием Гайдара начать либеральные реформы – такие обвинения до сих пор шлют в его адрес. На самом деле только они, эти реформы, и могли спасти страну. Других путей спасения не просматривалось…

   Наконец, еще одно обвинение, адресуемое Гайдару: дескать, начав реформы, он делал все не так, очень старался, чтобы они легли тяжелым бременем на простых людей. Разумеется, ошибки были и у Гайдара (а кто их не делает?). Однако в действительности реформы пошли не так, как хотелось бы, совсем по другим причинам. Сказались, во-первых, тяжелейшие начальные условия, о которых уже говорилось. Во-вторых, дал о себе знать краткий – всего несколько месяцев – срок пребывания Гайдара у власти: его отстранили, не дав завершить практически ничего из задуманного. И наконец, в-третьих, решающую роль сыграло дичайшее сопротивление, которую оказали реформам их противники, которые и при Гайдаре, и при следующих премьерах действовали по принципу «Чем хуже – тем лучше!». А реализовывать этот принцип им не составляло труда, поскольку у них было большинство и в Верховном Совете, и на Съезде, и в двух первых Думах, и в местных органах представительной власти… 

   Еще вопрос, который я задал тогда Егору Тимуровичу, – чья поддержка для него особенно ценна, ощущает ли он поддержку Ельцина, нет ли у него предчувствия, что в один прекрасный день президент лишит его такой поддержки, причем не из принципиальных, а из чисто политических, тактических соображений? Ответ Гайдара:

   – Пока что самой ценной для нас, лично для меня является именно поддержка президента. Без его поддержки мы просто не могли бы ничего сделать – это надо четко себе представлять. И я не понимаю, почему мы должны думать о людях плохо. Президент показал способность принимать политически очень рискованные решения, брать за них ответственность на себя лично, а не сваливать ее немедленно на своих подчиненных. Я не понимаю, почему мы должны исходить из гипотезы непорядочного поведения президента.

   Я возразил, что дело не в порядочности или непорядочности. Шахматист жертвует фигуру, видя, что ее трудно защищать, что она становится в тягость, ухудшает общую позицию. Так оно и произошло потом с Гайдаром. Минуло всего лишь десять месяцев, как Ельцин уступил нажиму депутатов, фактически предоставил им, своим противникам, право выбрать главу правительства (к тому времени Гайдар уже был и.о. премьера). Вместо «ученого мальчика в розовых штанишках» нардепы выбрали «крепкого хозяйственника» Черномырдина. 

    Была ли эта «жертва ферзя» гроссмейстерским ходом? Думаю, нет. Хотя она и не привела к немедленному проигрышу, но сильно понизила шансы реформаторов. И растянула во времени страдания тех, чья жизнь зависела от успешного проведения реформ. А зависела от этого вся страна. 

   Еще один вопрос, который мы тогда обсуждали с Гайдаром, – устоит ли демократическая власть. Уже тогда было видно, что коммуно-«патриоты» ведут целенаправленную подготовку насильственного свержения тогдашнего российского руководства. Призывы к такому свержению открыто раздавались в печати, на митингах (например, на состоявшемся 9 февраля, незадолго перед нашей беседой, митинге на Манежной площади). Между тем создавалось впечатление, что правительство органически неспособно предпринять хотя бы что-то для предотвращения этой угрозы, защитить себя и Россию, что у него нет элементарного инстинкта самосохранения.

   Гайдар возразил, что, по его мнению, правительство способно предотвратить подобные угрозы. Конечно, на нем лежит груз либеральной мягкотелости. Это вполне понятно в нашей стране, с нашей историей, с нашими традициями. Но все-таки, как считал тогда мой собеседник, опыт нас чему-то учит, в том числе и тому, что прекраснодушное либеральничанье в такой острый, критический момент неуместно.

   Последующие без малого два года показали, что все-таки демократическая власть вела себя недопустимо беспечно перед угрозами своих врагов. И то, что она уже тогда, в 90-е годы, не пала, можно считать чудом. Назвать ли это традиционной российской либеральной мягкотелостью? Не уверен. Откуда в России традиции либерализма, хотя бы и в форме либеральной мягкотелости? Возможно, под прекраснодушным либеральничаньем Гайдар подразумевал хрестоматийное либеральничанье Временного правительства в момент хорошо просматривавшейся угрозы большевистского заговора и переворота в 1917 году. Но это в нашей истории скорее исключение, чем традиция. Традиции у нас совсем другие – традиции железной руки, «сильной» руки. Скорее всего, Ельцин не хотел ее проявлять, дабы не быть обвиненным в удушении демократии. А может быть, просто положился на авось. Это тоже наша традиция.

    Ярче всего беспечность власти проявилась в сентябре - октябре 1993 года. Именно в тот момент из-за этой самой беспечности она едва не потерпела крах, пройдя по самому краю пропасти, называемой коммунистическим реваншем.

 _________________ 

© Мороз Олег Павлович

110 лет Плехановскому университету
Российский экономический университет имени Г.В. Плеханова – первый в России экономический вуз, основанный 110 ...
Засекреченная катастрофа
Расследования крушения самолета Ту-154 25 декабря 2016 г. Версии специалистов.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum