Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Статус: запущено. КНДР и угрозы мировой безопасности
Статья о реальных угрозах мировой безопасности в связи с последними действиями К...
№10
(328)
05.09.2017
Коммуникации
Памяти журналиста Сергея Кушнерёва
(№3 [321] 15.03.2017)

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/02/28/71634-pokolenie-ku 

На 55 году жизни скончался Сергей Кушнерев, обозначенный в пространстве двумя буквами — Ку 

Акрам Муртазаев

Новая газета 01:32 28 февраля 2017 

Я вам скажу, что в журналистике он был обозначен тремя буквами — Бог. Тут нет никакого кощунства, ибо Ку был Создателем.

Конечно, за 6 дней он не управился, ему потребовалось 54 года. С лишним... (Хотя что тут лишнего?).

Что он создал?

Главное — поколение Ку. Совершенно новое поколение совершенно молодых (тогда) ребят и девчонок, которые сидели на шестом этаже Комсомолки, как воробьи на ветке, и шугали старых орлов гвалтом и неуважением к именам.

Будущее вообще никогда не смотрит в прошлое, поэтому оно и настоящее.

Сегодня все те, кто сидел на ветке с Ку —  выросли, оперились. Они все — состоялись. Многие — известны. И некоторые, думаю, станут великими. Не такими как Ку — выше.

Я пытался сегодня вспомнить хоть одну строчку, написанную Ку. И не вспомнил. Потому, что Ку — не писал. Он не составлял буквы, он придумывал для них место на полосе. Кто понимает, то оценит.

Поскольку пространство, именно пространство, придает буквам величие.

Вы же знаете, что без рамки картина не состоятельна. Но в данном случае, рамка играет не ограничительную роль, а созидательную. Она создает Завершенность.

Ку — создавал пространства. И вычерчивая пространство (разделил полосу на 4 части), он создавал нечто новое, в которое все были обязаны втиснуться.

Верстальщик еще только выставлял рамку на столе, а Ку уже знал, где что будет. И сидел за своим столом очень Ответственного Секретаря как Император, засыпая пространство пеплом и идеями. (У Ку не было такого места, которые он бы не мог обратить в пепел).

Если говорить честно, то Ку был невыносим. Поскольку нет предела совершенству, а он к нему стремился, даже не смотря на то, что у газеты был час подписания.

Идеи в бешеном темпе спешили в его мозг и не хватало 100 корреспондентов, чтобы дотянуть их до полосы. А пока они тянули, уже новые идеи сверлили Ку, а старые кровожадно отшивались. Жестоко? А кто обещал что жертв не будет?

Его мозг не знал рамок. Тех самых, которые создавал он сам на газетной полосе. Которые не ограничивали пространство, а созидали его.

Светлая ему Память.

 

Памяти Сергея Кушнерева, нашего друга и одного из основателей «Новой газеты»

1987 год. Сергей Кушнерев. Фото: Юрий Феклистов

Елена Дьякова

обозреватель

01:48 28 февраля 2017

Сережа Кушнерев был в 28 лет ответственным секретарем «Комсомольской правды». Той «Комсомолки» рубежа 1990-х, тираж которой взлетел в перестройку от советских 11 млн экз. к двадцати с лишним миллионам. И была она самой тиражной газетой в мире.

Сережа Кушнерев был среди тех, кто ушел из этой самой «Комсомолки» зимой 1992-1993-го в никуда. Они с Дмитрием Муратовым возглавили команду «ушельцев» и в апреле 1993-го основали «Новую газету».

Сережа Кушнерев был главным редактором телекомпании «ВИD» в 1994-2014 годах. Лауреатом премии ТЭФИ в 2001, 2002, 2007 (как сценарист и продюсер), членом Академии Российского телевидения. Он привел в эфир Игоря Квашу, Сергея Бодрова-младшего,Чулпан Хаматову, Марию Шукшину. Он придумал и продюсировал замечательный телепроект «Сделай шаг». И много других: но «Сделай шаг» с ее чудаками, упрямцами, совершителями подвигов на тех квадратных метрах, куда поставила судьба, ­­­– уж очень Сережкина идея.

И вот его главное «Сделай шаг»: Кушнерев создал, возглавлял пятнадцать лет, отстроил в национальную службу поиска пропавших людей телепроект «Жди меня».

А еще он был самым блестящим мальчиком на нашем курсе: факультет журналистики МГУ, осень 1979-го. И самым румяным. И самым рассудительным ­ пока не взрывался гневом, хохотом или не начинал махать руками, излагая идею. Он был журналистом от Бога – и раньше других (как и многое) понял подлинную цену и мощь профессии. Тогда – притоптанной и припачканной: газеты-то были только казенные, других 17-летние граждане СССР увидеть не чаяли…

Журналистом ­ от Бога, но не «по наследству». В семье – врачи и ученые. Английская школа на Ленинском проспекте. Отличник – круглей не бывает. Ни малейшего желания студбилет Советской власти почтительнейше возвращать и декадентствовать, диссидентствовать…

О том, что хуже – делать дело в стране пятилеток, какова она есть, или бить баклуши и читать ксероксы? – спорили на крыльце журфака. Много и зло.

И никакой застой, никакая цензура, никакие идейные разногласия вчерашних школьников той злости не стоили.

…Он каждое утро отводил семилетнюю сестру Настю в школу – и делился заботами ее воспитания. Он разговаривал цитатами из Милна, Кэррола и Киплинга. Он пропадал на Птичьем рынке и долго писал о нем трактат для «Алого Паруса» ­ блаженной памяти «школьной страницы» «Комсомолки», маленького цветного острова свободы в журналистике 1970-х-начала 1980-х.

Он был лучшим студентом легенды журфака – профессора античной литературы Елизаветы Петровны Кучборской. И собирался написать когда-нибудь книгу «Прометей в мировой культуре».

Никто не сомневался: его карьера будет очень большой. С черными лимузинами и прочими ужасами из песен Галича. Я хмыкала: «Быть тебе новым Сувориным…». Он пожимал плечами.

Осенью 1980 года, на университетской «картошке», в совхозе Бородино Можайского уезда Сережка вызвался быть шеф-поваром. Кормил с небольшой командой 230 душ. Выходил перед обедом в длинную столовку пионерлагеря, в белом колпаке, меланхолически сообщая:

– Сегодня мы едим корову Надежду. В виде макарон по-флотски.

Нам особо везло осенью 1980-го, на Бородинском поле, на коровьи имена. Выделили курсу из совхозного стада на пропитание ­ Веру, Надежду и Любовь. И еще телку Ветку. Мы их съели.

…Руки у Кушнерева в те недели были покрыты длинными шрамами ожогов. От горячих противней с сырниками и пончиками. Лучшие девушки курса бились за право их врачевать.

Он работал в «Комсомольской правде» (продолжая, естественно, блестяще учиться на дневном) со II курса. Так делают самые умные сейчас: в 1980-м он был исключением. В 20 лет, в 1982-1983-м, он придумал и дважды организовал Всесоюзную выставку-ярмарку студенческих разработок «Комсомольской правды». Строго говоря, это была всероссийская ярмарка стартапов. Изобретений таких же третьекурсников – физиков, химиков, биологов, программистов.

Только тридцать лет назад слова «стартап» никто в СССР не знал. И делала эту ярмарку не команда профи – а студент Кушнерев (с ресурсом «Комсомолки» за спиной, да). Не вылезал он из редакции часов по …надцать. И пахал уже тогда – все больше не как автор, а как редактор и организатор – так, как в начале 1980-х, до жесткого кнута новых времен, мало кому снилось.

В 1986-1987 гг. мы делали новую студенческую вкладку «Комсомольской правды». Менялись времена. Впервые гремело «Собачье сердце», и мы повторяли: «Я московский студент, а не Шариков». В студенческом отделе (Кушнерев им заведовал) висел большой, как знамя, снимок Юры Феклистова: мальчишка в джинсах и майке, встав на бронзовое колено Ломоносова («нашего» Ломоносова, что на Моховой, у журфака МГУ), ­ умывает монумент из шланга.

Сережа тогда ходил в старой летной кожанке. На все «ахи» (а шел ему кожан, как в 1943-м) лаконично говорил: «Семейный». Более ничего: он вообще умел быть строг с сотрудниками.

В феврале 2017-го, в дни его болезни, я нашла в Сети интервью Кушнерева ­ продюсера «Жди меня» и лауреата национальной премии «Известность». Среди многого иного он рассказывал, как на телемосту «Жди меня» с Пекином бывший министр авиастроения КНР искал в России однокурсницу. Дальше­ просто цитирую Сережу по «Комсомолке»-2010. 

ИЗ ИНТЕРВЬЮ «КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЕ». 2010

Сергей Кушнерев:

…Эту историю по странному стечению обстоятельств я мог бы рассказать и сам.

…В 50-е годы прошлого века, когда будущий министр авиастроения был студентом и учился в Советском Союзе, у него была однокурсница, которой однажды он спел народную китайскую песню про летчика, который погиб, защищая Китай от захватчиков ­ сбил пять вражеских самолетов, а потом его самого подбили, его самолет упал в реку Янцзы, где теперь он и похоронен как народный герой, о чем говорится в китайских букварях и поется в китайских песнях.

Будущий министр спел эту песню своей однокурснице потому, что ее фамилия показалась ему созвучной имени летчика. И он не ошибся, это была его дочь, которая в то время ничего не знала о своем отце, кроме того, что еще в тридцатых он откуда-то не вернулся с задания... Все было засекречено - не вернулся, и все. И вдруг она слышит песню о том, что ее отец ­ народный герой Китая и похоронен именно там...

Я знал эту историю еще до того, как мне ее рассказали наши китайские коллеги, потому что этот летчик, капитан Григорий Акимович Кулишенко ­ мой дедушка. А его дочь и соответственно однокурсница бывшего китайского министра, которую он ищет, ­ моя мама.

Осенью 1987-го я ушла из «Комсомолки» в аспирантуру. Расцвет газеты в 1988-1992 гг., конфликты, уход из редакции в никуда большой компании, любившей повторять «Я московский студент, а не Шариков», пронеслись где-то за стенами Румянцевки… Тем паче, что шоковая терапия в 1992-м ударила по академическим институтам (ну и по мне) сразу, прямой наводкой.

Зимой 1993-го, вечером, в метели, я бежала по Маросейке. У края тротуара стоял Кушнерев. Выражение лица у самого блестящего мальчика нашего курса, ответсека газеты с 22-миллионным тиражом, было такое, что я с лепетом «Сережа, Сережа, как я рада!» бросилась к нему.

Он вышел из оцепенения:

­ – Дьякова? У меня все очень хорошо. И в полном порядке.

И с тех пор при словах «прибить флаг гвоздями к мачте», «держаться храбро» и протчая – я это всегда и вижу. Не чего-нибудь из русской классики. Не «Белую гвардию», не Дюма, не Реверте.

Маросейка, темень, огни, метель, зима 1993-го, выпрямивший плечи светловолосый Сережка:

­ – У меня все в полном порядке. И мне особенно некогда болтать.

…Позвонил он примерно через полгода, ворчливо сказав:

­ – У нас теперь своя газета. Две комнаты в Нагатино. Ты бы зашла…

У «Новой ежедневной газеты» были эти две комнаты на окраине, снятые в погибающем НИИ. Восемь компьютеров, подаренных М.С.Горбачевым «с Нобелевской премии». Никаких инвесторов: на том стояли. Никаких ресурсов – кроме партизан в опорках, числом душ тридцать.

Сигареты в Нагатино делили поштучно: три «пегасины» на брата-сестру – было уже хорошо.

Нигде и никогда не работалось и не дружилось так храбро, так тепло, так талантливо, как там.

­ – Это вы тут пишете, солируете. А мы – бойцы невидимого фронта… ­ хмыкал Кушнерев, давно выбравший себе самый тяжелый и самый донорский в журналистике труд редактора. Начальника. Придумывателя тем и проектов. Настройщика смыслов и интонаций. Организатора… да всего: репортажа «Ларек как скворечник капитализма», сказок для новогоднего номера, спецвыпуска о путче 3-4 октября 1993 года. (Полредакции тогда работали на улицах Москвы. «Новая» ­ с ее тогдашним тиражом чуть не три тыщи ­ первой сказала: это общая трагедия. Бой своих со своими).

И вот: как раз на рубеже 1990-х, ветер перевешивал вывески. Вовсю сбывались слова Талейрана «Революция – это сотни вакансий». Людей выносили вверх волны, смерчи, пена.

Сережка же… словно не позволил волнам, смерчам и пене так с собой обойтись. Ибо не был ни пуст, ни легок. Знал профессиональный азарт. Но ничего в нем не было от авантюриста.

И он пахал. Много, тяжело, всегда. Фонтанируя идеями, строя газеты, студии и команды.

И всегда работая «на земле». Ни с идеологиями, ни с какими еще потоками. А с людьми.

Поэтому его главным делом в конце концов, видимо, оказалась программа «Жди меня». Огромный труд поиска людей ­ и отбора историй, которые станут сюжетами. Жестко отстроенный социальный проект с полутысячей добровольных помощников, спецгруппой поиска в МВД, телемостами – и киоском на Казанском вокзале, куда может прийти человек без Интернета.

Я еще процитирую его интервью.

ИЗ ИНТЕРВЬЮ «РОССИЙСКОЙ ГАЗЕТЕ», 2008.

Сергей Кушнерев: 

Закономерность, обнаруженная уже нами: на каждые 200-250 человек в России приходится один,­ которого кто-то ищет. …Если вы зашли в магазин, где находится одновременно тысяча человек, то в этой толпе есть примерно четверо, которых ищут, любят и ждут.

ИЗ ИНТЕРВЬЮ «КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЕ», 2010.

Сергей Кушнерев: 

Революции, войны, передел границ, экономический кризис ­ любые социальные потрясения вторгаются в естественные человеческие связи… Можно написать не одну докторскую диссертацию про то, например, что происходит и в душе отдельного человека, и в социуме в целом, когда один брат вдруг оказывается за белых, другой за красных... Или про то, что поджидает человека со здоровой психикой, когда он приезжает из небольшого городка на заработки в абсолютно враждебный к нему мегаполис…

Безопасно и предсказуемо у нас не было никогда. И ломало людей, и перемалывало их в нашей новейшей истории так, что нужны еще долгие годы терпения, заботы и любви, чтобы искореженное сознание общества потихоньку выздоравливало, а жизнь, хотя бы постепенно, становилась и более безопасной, и более предсказуемой, и более достойной, что ли...

По официальным данным, в России ежегодно пропадают без вести от 70 до 100 тысяч человек…. Потери почти такие же, как от печально известного цунами в Индийском океане, только у нас это происходит каждый год. Каждый год пропадает целый город. Больше, чем в ДТП и авиакатастрофах, вместе взятых.

На день Сережиной смерти – 27 февраля 2017 года, в Чистый понедельник – 203 477 человек нашли друг друга, благодаря программе и службе поиска пропавших «Жди меня».

2 581 721 заявки на поиск поданы и ждут на сайте программы.

Кушнерев и его команда занимались микрохирургией нашего, всеми саблями XX века изрубленного социума. Сшиванием его разрезанных сосудов поштучно. По капиллярам судеб.

С весны 2014-го Сергей на телевидении не работал. Жил в любимом дедовском доме под Москвой. Писал книги. Цикл книг «Мой XX век». По тому на год столетия. С выстраиванием внутренних связей века, логики его взлетов и пропастей. Он успел написать «1900 год» – и издать том в 900 страниц в маленьком издательстве. Без шума, пыли и презентаций. Успел почти закончить второй том – «1901 год».

Надо собрать сценарии его документальных фильмов конца 1990-х. Надо перечитать сумасшедшую и отчаянно талантливую «Новую ежедневную газету» 1993-1994 гг.: там будет вводка, сям три абзаца, заметка… Тень человека на странице. Отпечаток его руки.

Несомненно: тот же отпечаток лежал на сценариях программ «Сделай шаг», «Другая жизнь», «Завещание XX века», «Невероятные истории про жизнь», «Жди меня».

Надо найти эссе, которое он вдруг написал для «Московских новостей»-1995. О рыбной ловле: Сережа ее всегда любил. (Как и другой очень усталый человек – А.П.Чехов). О ловле с каким-то навороченным, новомодным эхолотом, от которого рыбе не уйти. О том, что эта вечно победоносная ловля не стоит – как оказалось – обычной. С ее неопределенным исходом, с тайной течения, с равноправием рыбы, человека и реки.

Текст был мудрый, как «Ветер в ивах». И по-взрослому грустный.

В конечном счете – был он написан о том, что от судеб защиты нет.

 

 

 

 

Мир в фотографиях и рисунках. Август, начало сентября 2017
Подборка фотографий и рисунков из Интернета. Авторам наша благодарность. Подписи наши.
Печать НКВД. О реальности, которая страшнее мифов
Заметка из истории Спасского монастыря в Енисейске Красноярского края, который был в 30-е годы филиалом тюрьмы...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum