Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Пенсионная реформа и обращение Президента. Комментарии российских СМИ
"Новая газета", "Радио Свобода", "РБК", "Медуза", "Ведомости" о пенсионной рефор...
№14
(347)
10.09.2018
Творчество
Кто я такая? Стихи
(№4 [337] 12.04.2018)
Автор: Вера Кузьмина
Вера Кузьмина

*  *  *

Вспомнила – вор соседский карты назвал «бура»... Я возвращаюсь в детство, в тёмный слепой барак. В голбце сидит бабайка, кутает морду в шаль, дочка завмага Майка дразнится: «Верка-вша». Звали нас «щепы», «вошки». Я научилась в пять хлеб подъедать до крошки, в семь – далеко послать, если орали: «Кто ты? Кто ты такая, слышь?» – сука я, сука в ботах, шворка, шумел камыш.

Я научилась.

Кто я?

Кто я такая? Кто?

Помню своё-чужое драповое пальто. Всё после старшей – Ленки, всё не моё. Моё – содранные коленки, громкое вороньё, в старом горшке алоэ, чёрный прабабкин ларь, «Примы» окурки...

Кто я?

Кто ты такая, тварь?

Дора, училка Дора... Если б не ты, то всё. «Верочка, Питер – город. Это не хрен – Басё. Знаешь, была блокада? В Питере вся семья, нас повезли из ада, выжила только я. Верочка, войны – горе, книги – пролом в стене…»

Кто ты такая – Дора не говорила мне.

Сильно уже за тридцать, то, что прошло – прошло. Только ночами снится – отчим стучит в стекло: «Сука, пусти пехоту! За ногу в душу мать! Кто ты такая? Кто ты?»

Если бы только знать…

Лететь

На осевших сосновых воротах

Досыхает рыбацкая сеть.

Мне охрипшей прокуренной нотой

Над провинцией тихой лететь. 

Здесь ответы – лишь «по фиг» и «на фиг»,

Здесь, старушечью келью храня,

С чёрно-белых простых фотографий

Перемершая смотрит родня, 

Здесь в одном магазине – селёдка,

Мыло, ситец, святые дары,

А в сарае целует залётка

Внучку-дуру – бестужи* шары.

Половина из нас – по залёту

Заполняет родную страну...

Мне – охрипшей прокуренной нотой

По верхам – по векам – в глубину – 

В ласку тёплой чужой рукавицы,

В стариковский потёртый вельвет...

Дотянуть. Долететь. Раствориться.

Смерти нет. Понимаете? Нет.

__________________________

*бесстыжи – уральское диалектное 

*  *  *

Дедо Митя из тёплого Львова, к нам заброшенный дурой-войной, чернобривый, пузатый, здоровый, всё тетёшкал, возился со мной. Пел про мисячну ночь, Кармелюка, говорил про слепых кобзарей, про Покров и Наташку – подлюка, целовалась с другим на заре. И слова зацеплялись за Слово, чтобы петь, оставаться и жечь – колокольная русская мова, украинская хлебная речь. Знать бы, что за отчаянный жулик всё украл, и понять, почему дым козацких обкуренных люлек затерялся в майданном дыму? Шибко рана болит ножевая: на ножи москалей, на ножи. Дедо Митя, москальку сховаешь? Не сховаешь, так ножик держи. Режь под корень пацанку-рябину возле русских тесовых ворот...

И куда ж ты ушла, Украина? Ще не вмерла? А кто разберёт? 

*  *  *

Опять не сплю. А месяц так и пухнет.

Такая жизнь, и нечего серчать:

Есть женщины, поющие на кухне,

И женщины, что снятся по ночам,

А я не та, не эта. Не такая.

Не лодочка —  окурок на мели:

Сиротство звёзд и проклятых окраин

Течёт сквозь пальцы сжатые мои.

Ковшом ладони. В них —  побег из дома,

Соседка, спьяну влезшая в петлю,

В сарае перепревшая солома,

Танюха (за ночь с рыла по рублю)   

Вся жизнь моя, её воловьи жилы,

Мозоли, кровь, теснение в груди...

Я об одном жалею.

Что просила

Того, кто уходил — не уходи. 

*  *  *

Зачем живём? Зачем она — строка,

Когда полжизни тает струйкой дыма?

Уже не страшно ближе к сорока

Терять и отпускать своих любимых.

Уже Иуды чуточку смешат,

От чёткого «прощай» Земля не рухнет:

Ведь жизнь — она всё так же хороша,

Особенно распутицей и кухней. 

Садимся в полуночное такси,

Картошку чистим, топчем снег и слякоть — 

Чтоб рассказать, как плохо на Руси

Сорокалетним бабам и собакам... 

*  *  *

Слева грабли, справа вилы, наверху — колокола...Ночью бабка приходила, за собой меня звала. Слева — зона, справа — зона, снизу — глина и песок...Ночью плакал нерождённый, неслучившийся сынок. Ни любимого, ни сына, только детский плач во сне. Разлюбив, стреляют в спину в нашей горестной стране. Полюбила — не случилось, пью бессонную тоску. Я была тебе — навырост, как Россия — чужаку. Приняла — уже не плачу. Не держу —  иди один. На Руси не бьют лежачих — ты ведь тоже чей-то сын. Сыновьям — дворы острогов, войны, драки, палачи. Бабка, легче возле Бога? Или так же — не случи...Знать бы, где сшибёт да жамкнет, где не золото, а медь. Доходил бы кто за мамкой — я б согласна помереть. 

*  *  *

Чёрный ворон, белый снег

И закат над гаражами.

Банки все ещё в цене

В нашей проданной державе.

Чёрный ворон, белый снег.

Вон сосед варенье вылил.

Ям полно в моей стране:

Овощные, смотровые. 

Что прокисло — наверху,

Неиспорченное — в ямах.

Запахну плотней доху:

Ветер северный, упрямый... 

Банки, краска и зола

У гаражного порога.

Черный ворон, не базлай:

Я не Блок тебе, не Гоголь. 

Мне б картохи принести,

Перекрыть в июне крышу.

Мне б любимому «прости»

Так сказать, чтоб он услышал. 

Мне б не думать да рожать,

Маслить гречневую кашу...

Правду брякать в гаражах — 

Ёлы-палы, это наше. 

Чёрный ворон за спиной,

Синий вечер брови хмурит...

Милый, как тебе со мной -

С этой бабой, полной дури? 

*  *  *

Пить застывший рождественский воздух

С горьким дымом берёзовых дров,

Выйти ночью под белые звёзды

В одичалость собачьих дворов. 

Час поддакивать пьяной соседке,

И таксисту наврать кутерьму:

Что батяня мильтона упеткал,

Мол, везу передачку в тюрьму. 

В кружку с чаем добавить малины:

Пей, дурной, да не вздумай хворать,

И ложиться попарно в суглинок,

Как попарно ложились в кровать - 

А кругом разведёнки и вдовы,

И бутылка — всегда на столе...

Хорошо мы живем и сурово

На жестокой любимой земле. 

*  *  *

Люблю тебя ещё нежнее

Среди заборов на ветру.

Я по-другому не умею

И с этим, кажется, умру. 

В заборе — старые проломы,

Горит огонь в чужом жилье,

И тащит ветер клок соломы

По стылой грязной колее. 

Спокойной ночи, мой любимый.

Шуршат сухие ковыли,

Лечусь дорогой и рябиной,

Последней — на краю земли, 

А ветер яростней и резче...

Так было, есть и будет впредь:

На свете три простые вещи — 

Дышать, любить и умереть.

*  *  *

Мужское «цыть», наколки-клейма,

Что раньше было — всё зола...

Засох на грядках лук семейный,

Уборка — бабские дела. 

Не хватит рук —тащи в подоле,

Суши, раскладывай на печь...

...молчат — от самой сильной боли.

Ох, лук семейный, горечь-речь, 

Горчи — молчи о трубах медных,

О многих водах и огне,

О целованиях последних

И узком мужнином ремне. 

Бывают руки без наколок,

Да свой у каждой бабы крест.

Храни мужей, святой Никола,

Храни таких, какие есть, 

Храни мужей, святой Егорий,

Простим всегда… почти всегда.

Ох, лук семейный, горечь-горечь,

Растёт на грядках лебеда. 

Засохший лук — янтарь кубастый,

Угрюмый, ёмкий и лихой.

Скорее — туча солнце застит,

Успеть убрать, пока сухой.

Летит на выжженный пригорок

Семян пушистых кисея...

Ох, лук семейный, горечь-горечь

В подолах глупого бабья… 

Уходящее подсмотренное

  Снова пензию посеял, сивый мерин, гладкий гусь!

— Я люблю тебя, Расея, дарагая наша Русь!

— Весь пинжак-то взади в пятнах, где валялся-то, стерво?

— Ты веками непонятна!

...бабка тащит самого.

Деду восемьдесят с гаком, не уралец, из минчан.

Колыму прошёл — не плакал, целину пахал — молчал.

Горб, надсада и мозоли — что колхозник, что зэка...

Профиль Сталина кололи возле левого соска,

Сыновей ушедших ждали — не служившим стыд и срам,

И смеялись над вождями, и скорбели по вождям.

— Горе луковое, Сеня! Обоприся на плечо.

Всё Расея да Расея, хоть бы пел другое чо.

Мят да кручен, бит да ломан — ни к чему такая жись...

Слава Богу, вроде дома, на завалинку садись.

Завтра стопку не проси-ко, не подам, палёна мышь.

Вишь, заря-то как брусника, что ж ты, Сенюшка, молчишь?

Вишь, ворота как осели у соседа в гараже... 

....Спит на лавочке Расея, уходящая уже. 

*  *  *

   Пятница. Прибраться надо, ёлки, жись-тоска, готовит мне люли...Вытру пыль со старой книжной полки, руки-крюки наконец дошли. Да и пыли там — уже припёрло, тряпку в руки — ну, лентяйка, ну!
Вечера серебряное горло льёт на переплёты тишину.
Эх, неразлюбимый Евтушенко, свой-чужой от головы до пят. Слон большой — и больше пучат зенки злые моськи и, визжа, хрипят. Успокойтесь, кончилась охота — по весне, в семнадцатом году. Научил не слушать доброхотов, критиканов слать в Караганду.
   Это ж надо — стукнулась коленкой, пыль стирать — не бархат и не шёлк...Рядом с красной книжкой Евтушенко я поставлю «Самогитский полк». Мне шептали: прочь от ашкеназа, ни еврей, ни русский — и нахал, только он, Ивантер, мне ни разу ни в стихах, ни в жизни не сбрехал. И дошло — кислинкой в чёрном жите, ржавчиной в колодезной воде: быть евреем - значит, русским быти. Русским быть — евреем и тэдэ.
   Лёша, я Цветаеву впорола рядом с «Самогитским» — можно, нет? Слово «лебедь» не имеет пола — значит, не поэтка, а поэт. Ух, поэток развелось на свете, от помады, блин, не от земли. Вам расти, поэтки, до поэта — как индюшкам прыгать до петли. Лебедь слова, злой варначьей крови, кабака, последнего «прости» — ты меня учила нелюбови, как уйти, когда нельзя уйти.
   Пыль я стёрла — становитесь рядом, Гумилёв, Есенин, Мандельштам. Рано вас ушли — какого ляда? Как вы там — и пишется ли там? Есть в России верная примета, я от вас её узнала — вот: или власть шутя убьёт поэта, или сам поэт себя убьёт. Если им орут — пиши направо, сразу влево тянется рука...
В марте вечера — как будто главы книги, недописанной пока. Учат книги и любви, и боли, как от них — двоих — ложиться в рожь. Нет конца учёбе в этой школе, если не тусишь ты, а живёшь.
   Ну, расфилософствовалась, ёлки, хоть бросай тряпицу и пиши! Много книг на старой книжной полке — купленных у бабок за гроши, отданных, дарёных — меньше будет, расставаться с дорогим не гут...
   Книги — не поэты и не люди.
   Не уйдут они.
   Не предадут.
 

__________________ 

© Кузьмина Вера Николаевна

СМИ как регистратор уже известного
Анализ новых приемов использования результатов расследований различными СМИ. Тенденции отстранения от открытий
Академик Гурий Иванович Марчук, последний Президент АН СССР
Интервью академика Г.И.Марчука калужскому журналисту в Обнинске в 2006 году
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum