Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Федеральный бюджет России на 2019 год
24 ноября 2017 года Госдума приняла бюджет, зафиксировавший экономические макро ...
№19
(352)
10.12.2018
Общество
Письмо литовским друзьям. К 30-летию Саюдиса
(№12 [345] 10.08.2018)
Автор: Виктор Коган-Ясный
Виктор  Коган-Ясный

Часть 1

      Когда я вспоминаю Саюдис – с самого его начала, которое я видел, когда был в Литве летом 1988 года, меня охватывают разноообразные чувства.

     Во-первых, я вспоминаю свою и нашу общую молодость, сердечность личных отношений, ярких и интересных людей. Я вспоминаю начало моей собственной общественной и политической активности, которое напрямую связано с Литвой и Саюдисом, в частности.

     Во-вторых, я думаю о Саюдисе как об историческом примере использования окна возможностей для результативной борьбы за правду и за свободу.

     В-третьих, я с болью думаю об ошибках - моих тоже, - которые привели к жертвам, что остались у меня навсегда в памяти. Нравственную ответственность перед теми, кто покоится на Военном кладбище Вильнюса, мы все разделяем, и я в том числе, потому что не считали своим нравственным долгом рассматривать ситуацию января 1991 года глубже и ответственнее, чем нам этого хотелось.

       Наконец, в-четвертых, я думаю о сегодняшнем дне и с грустью отмечаю, что это очень важное для меня лично сообщество людей уже мало является участником масштабных политических и общественных процессов, а феномен Саюдиса, имеющий свое глобальное значение, настолько ушел в историю, что, я боюсь, уже не сто процентов литовских школьников сразу поймут, о чем речь, при упоминании этого слова.

     Саюдис был драйвером перемен в Советском Союзе, – потому что боролся, прежде всего, за правду. О правде смело заговорил Горбачев, но он сам не знал, какого масштаба трагедию прошлого он раскрывает и что с этим делать, переводя вопрос на текущую эпоху и на политические решения. Горбачев открыл окно возможностей, а Саюдис резко и внятно распахнул дверь. Но сначала было окно – и об этом мы все должны помнить.

    К слову, я совершенно уверен, что Горбачев, неся большую политическую ответственность за гибель людей в Вильнюсе и Риге, не несет уголовной, и потому сейчас, по прошествии почти тридцати лет и на фоне «гибридного тоталитаризма» нынешнего курса в России, общественно значимые люди балтийских стран могли бы сделать шаг навстречу этому крупнейшему историческому деятелю, повернувшему всю мировую политику конца двадцатого века и, при всей ограниченности конкретных взглядов, поставившему свободу в центр приоритетов государственной политики государства, чьим приоритетом до того были лишь жестокие репрессии и насилие над личностью.

    Возвращаясь именно к Саюдису, – он боролся за то, чтобы иметь всю, не частичную историческую правду, чтобы получить полноценную свободу для человека и для своей страны. При этом все до единого, с кем тогда приходилось встречаться, общаться, несмотря на разницу взглядов на то, как и в какой мере Литва должна вернуть себе государственную независимость, от осторожных людей до грубоватых «ледоколов», – все считали, речь идет не просто о «сертификате» для Литвы, но об общем процессе освобождения всех стран и народов, входивших, так или иначе, в СССР, и, прежде всего, – об освобождении каждого конкретного человека от пут тоталитарной системы. Поэтому мы так дружили, вырабатывали общие позиции, помогали друг другу, и в 1988, и в 89-м, и в 90-м, и в 1991-м, и чуть позднее. 

    Я хорошо помню, как Москва была буквально завалена изданиями Саюдиса, – а для исторической точности скажу, – еще больше было изданий Народного фронта Латвии. (И на первом номере газеты «Согласие» Георгия Ефремова и Любови Черной был огромный надзаголовок – «Мы люди друг другу», в котором был весь смысл общественной деятельности того времени на всей огромной советской территории и на разных «этажах» тогдашней политической системы.) То, что нельзя было напечатать или организовать в Российской Федерации, печаталось или делалось в Литве и балтийских странах. При этом московские архивы служили источником сведений об оккупации Балтии и репрессиях против граждан этих стран. Мы выпало мыслить и действовать в очень крупном масштабе, хотя мы были наивны и инфантильны. Саюдис для очень многих смотрелся как драйвер огромных и глобальных перемен. Для меня логика Саюдиса хорошо совмещалась с Парижской хартией для Новой Европы 1991 года.

         Но это не получилось. И это не просто печально, это трагично.  

Часть 2

    И что теперь? Что с нами случилось? Сейчас налицо трагичные барьеры недоверия, провинциальности, эгоцентризма.

      В России установился неототалитарный или гибридно-тоталитарный строй, который несет тяготы и угрозы как внутри страны, так и вокруг, в весьма большом масштабе, и это сейчас уже не секрет ни для кого, – хотя еще довольно недавно многие для своего комфорта предпочитали этого не замечать. Я хочу быть точным в политических оценках и должен сказать, что очень надеюсь, что российский неототалитаризм никак не соответствует уровню «мирового зла», я хочу всех призвать к точности, к отказу от передергивания, потому что без этого – тупик политического сознания и невозможность правильных решений. Но тем, кто пострадал от волюнтаристского репрессивного и провокативного режима, от авантюр и лжи – им не легче от того, что я буду доказывать его «умеренность»…     

Они всегда будут вправе сбиваться на преувеличенные сравнения, никто с этим ничего не сможет сделать, и в этом всегда будет трагическая жизненная проблема.

    Но причина происходящего в России и в российской политике – далеко не только в ней самой. Я осмелюсь констатировать почти полное отсутствие положительного примера. Необходимого внешнего драйвера для России не стало еще в начале 1990-х годов. Мировая политика стала мелкой и обывательской, решила, что «все главные проблемы решены». И сейчас мы пришли к тому, что, при всем негативном отношении к политике, исходящей от России, похожих угроз стало уже так много, что совершенно непонятно, какая из них действительно самая большая. А почти все государства Восточной и Центральной Европы, даже те, которые принято считать примером политических и экономических реформ, как мы прекрасно видим, имеют много черт того, что можно называть государством частных интересов, и тем более это относится к тем странам, которые когда-то, так или иначе, входили в состав Советского Союза.  

Часть 3

   Зараженный триумфализмом Запад начиная с 1990-х годов не просто неправильно выстроил свои отношения с Россией (забыв, помимо прочего, что у нее, остался огромный индустриальный и военный ресурс, и что общественная и экономическая отсталость как раз лишь усиливает значение этого ресурса), но впал в глубокую нравственную стагнацию, которая к фактической замене крапивного политического класса на бюрократию, к утрате глубины смысла, к замене смысла формой. И в уже следующей “итерации” самоуверенности формирующие западную политику деятели полностью упустили из вида тот факт, что абсолютно “несистемные” деятели способны приходить к власти и удерживать ее отнюдь не только в Минске, Москве, Душанбе или Баку. 

   Сейчас креативного политического класса, способного формировать политику, похоже, нет нигде. Почему это так в России, Белоруссии или в Таджикистане - можно, я не буду объяснять. Гораздо хуже нравственно и, возможно, стратегически более опасно - что слишком многое похоже вокруг…

    И все интеграционные проекты, в том числе самые успешные в прошлом, упираются в конфликт формы и содержания. Интеграционной форме противостоит дезинтеграция и атомизация, формам, именуемым соблюдением прав человека противостоит глубокий нравственный разлад в тех обществах, которые внешне выглядят благополучными. 

Часть 4

    Дорогие Пятрас Вайтекунас, Эгидиюс Бичкаускас, Георгий Ефремов, Николай Медведев, Ангонита Рупшите, Альвидас Медалинскас, Дарюс Куолис, Мечис Лауринкус, Аста Скайстгирите, Альгирдас Саударгас, Альбинас Янушка и другие, простите, кого я забыл!

    Мы же были, по большому счету, одной компанией. Что же, дальше просто уйти в воспоминания, «заниматься каждому своим делом», следовать за лозунгами и «мантрами»? Я думаю, мы еще можем, несмотря на все трудности общения и течение повседневности, делать вместе то, что мы делали тогда: говорить правду – именно  правду, а не лозунги и приговоры – и делать так, чтобы эта правда влияла хотя бы немного на ход окружающих нас событий. Мы должны сделать так, чтобы преодолевались фобии, чтобы люди и общества находили точку встречи, чтобы обычные люди учились понимать друг друга и отучались от внедряемой исподволь современным ходом событий привычки издеваться. 

     Это трудно, у нас будет мало союзников, но – мы должны по крайней мере не отказываться от этого…

___________________________

© Коган-Ясный Виктор Валентинович


На глинистом краю. Стихи
Сегодня тыщи звёзд дрожат в небесном сите,/Промерзшие насквозь, мечтают о тепле,/И смотрит грустный Бог, как т...
Она хотела, чтобы свободными были мы
Памяти Людмилы Алексеевой - от редакции, друзей и единомышленников
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum