Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Мир в фотографиях
фотографии из социальных сетей
№12
(365)
05.10.2019
История
Подавление вооруженного мятежа против демократической власти и его последствий. Москва, 4-5 октября 1993 года
(№12 [365] 05.10.2019)
Автор: Олег Мороз
Олег Мороз

https://www.facebook.com/OlegMoroz1938/posts/2397206263731706?notif_id=1570172226747396&notif_t=notify_me 

4 октября 1993 года

Начало штурма Белого дома 

В половине пятого утра войска и милиция в сопровождении бронетехники начали перемещаться в сторону Белого дома. В 7-25 на площадь Свободной России (позади Белого дома), разрушив баррикады, прорвались пять БМП. Около восьми часов БМП и БТРы открыли огонь по окнам Дома Советов. В 8-36 десантники под прикрытием бронетехники начали приближаться к зданию.

Согласно справке Оперативного штаба по руководству воинскими формированиями и другими силами, предназначенными для обеспечения чрезвычайного положения в Москве, в 8-30 мятежникам было предложено сдать оружие. Разоружилась лишь незначительная группа. Остальные, говорится в справке, продолжали активное сопротивление с использованием автоматического оружия и снайперских винтовок. Сторонники ВС, находящиеся за пределами оцепления (оно было восстановлено), то и дело предпринимали попытки преодолеть его, прорваться к Белому дому, однако теперь эти попытки уже не имели успеха.

А вот как описывает начало штурма Иван Иванов. Штурм начался где-то в 6-30 – 6-40. По свидетельству очевидцев, со стороны Краснопресненской набережной к внутреннему кольцу оцепления вышли 14 БТРов Таманской дивизии и расположились на набережной правее парадной лестницы. Открыли стрельбу из крупнокалиберных пулеметов. Одновременно снайперы начали обстрел лестничных пролетов и помещений Белого дома. Со стороны посольства США и стадиона началась высадка солдат «с брони». Солдаты, прячась за естественными укрытиями, открыли огонь по Белому дому из автоматов. Плотность огня постепенно нарастала.

По утверждению оборонявшихся, первыми же очередями БТРов были убиты около сорока «баррикадников».

Танки на мосту 

Итак, штурм Белого дома начался где-то в 6-30 – 6-40 (некоторые говорят – в 6-45). А в 9-00 с Новоарбатского моста и с набережной Тараса Шевченко по зданию открыли огонь танки Таманской дивизии.

Капитан первого ранга Геннадий Захаров, как мы помним, советовал подтянуть в район Белого дома десять танков. На деле стрельбу вели восемь: четыре с моста и четыре – с набережной Тараса Шевченко на противоположном от Дома Советов берегу Москвы-реки. Еще два танка стояли несколько поодаль от стрелявших, в резерве. Поскольку многие танкисты, как и доложил Ельцину начальник Генштаба, были на картошке, экипажи оказались сборные, да и вообще недоукомпектованные: всего по два человека в каждой машине – командир и механик-водитель, причем некоторые даже не из штата дивизии, «прикомандированные». Один из танкистов, в ту пору лейтенант, только что из училища, позже рассказывал в «Московских новостях»:

– 3 октября в 21-00 я получил назначение командиром разведроты, танк Т-72, механика-водителя, маршрутный лист… Подписал ведомость выдачи боеприпасов и получил приказ: подавить огневые точки… (позже, когда танки уже были на марше, этот приказ по радио был уточнен – «подавить огневые точки в Белом доме». – О.М.)… Когда выехали на Калининский (точнее, уже Новоарбатский. – О.М.) мост, оказалось, что людей на мосту нет, а из пулеметов шпарят с верхних этажей БД. Танк имеет одно ограничение: не может задрать пушку высоко. Потому что казенник упирается. А пулеметы били даже из «стакана» на крыше БД, ну и из окон. И шпарят из пулеметов по кому? По пехоте. А кто у нас пехота? Пехота у нас – юные дзержинцы. Из дивизии имени товарища Дзержинского. Салабоны всякие. Сынки. Дети. Это меня больше всего завело: по нашим детям, козлы всякие, за свои долбаные идеи... Поэтому – по пятому осколочным – огонь! По шестому – огонь!

Здесь, по-видимому, отсчет этажей идет не от земли, а от основания так называемого «стакана» – центральной, высотной части Белого дома. Известно, что танки стреляли по верхним этажам здания – двенадцатому и выше.

После нескольких залпов танковых орудий в Белом доме начался пожар. Всего по зданию было сделано двенадцать выстрелов.

Как видим, рассказ танкиста вступает в противоречие с утверждением, что из Белого дома стрельба практически не велась и что танки стреляли по верхним, безлюдным этажам здания просто для острастки.

Еще одна нестыковка – по времени. Как мы видели, согласно рассказу Коржакова, начальник Генштаба Михаил Колесников по требованию Ельцина принялся разыскивать десять танков, которые можно было бы перебросить к Белому дому, глубокой ночью, – по-видимому, между двумя и тремя часами… Между тем, если верить танкисту, в Таманской дивизии, дислоцированной неподалеку от Москвы, в Наро-Фоминске, танки были полностью готовы к маршу и «подавлению огневых точек» уже накануне в девять вечера. Колесников не знал об этом? Или делал вид, что не знает?

Любопытно, кстати, как, по рассказу танкиста, им во время предварительного инструктажа объясняли политическую обстановку в стране и необходимость их участия в боевых действиях. Объяснение было примерно такое: «чечен Хасбулатов» пытается захватить власть над Россией; для этого использует деклассированный элемент; убивают военнослужащих, милиционеров вешают на фонарях…

В общем, все излагалось в доступной форме.

После нескольких залпов танковых орудий в Белом доме начался пожар. Всего по зданию, повторю, было сделано двенадцать выстрелов. Гайдар:

«Тем, кто не пережил вечер третьего октября, не видел нависшей над страной страшной опасности, не звал людей на площадь, непросто понять мои чувства, когда раздался первый танковый выстрел по Белому дому. Как ни парадоксально, первое, что я испытал, было огромное облегчение: не придется раздавать оружие поверившим мне людям, посылать их в бой».

И еще Гайдар, как бы предваряя исход событий:

«Через некоторое время уйдет напряжение реальной схватки, мучительное беспокойство, охватившее миллионы людей в России и в мире вечером 3 октября, когда исход противоборства был неясен. Многие из тех, кто этим вечером заклинали президента действовать самым решительным образом, вскоре начисто отрекутся от своих слов, торопясь возложить на него всю ответственность за случившееся (это относится, в частности, к Явлинскому. – О.М.) А образ танков, стреляющих по Белому дому, надолго останется в общественной памяти…»

Ну да, эта выразительная телевизионная картинка – танки стреляют по Белому дому – заботливо (и профессионально, конечно) сделанная американским телеканалом CNN, будет потом бесчисленное число раз прокручиваться по российскому телевидению с фальшивым словесным аккомпанементом о том, как злодей Ельцин «расстрелял парламент». А вот как мятежники избивали безоружных солдат и милиционеров, как Хасбулатов и Руцкой отдавали приказ захватить Кремль и «Останкино», как Макашов штурмом взял мэрию, гостиницу «Мир», как пытался штурмовать останкинский телецентр – а это все ПРЕДШЕСТВОВАЛО танковой стрельбе по Белому дому – этого никто показывать не будет… 

Близость победы

4 октября с 6 до 11 утра – когда ситуация в общем-то была еще не вполне ясна – Фонд «Общественное мнение» провел телефонный опрос москвичей – кого они поддерживают: президента Ельцина или Верховный Совет. 72 процента выбрали первый вариант ответа и лишь 9 – второй.

Утром 4 октября Ельцин выступил с обращением к гражданам России, уже самолично сидя перед телекамерой. В принципе, это его обращение мало чем отличалось от первого, зачитанного Костиковым. В нем лишь более определенно и резко говорилось о характере начавшихся накануне событий, которые президент назвал «вооруженным фашистско-коммунистическим мятежом». «…Это не только преступление отдельных бандитов и погромщиков, – говорилось в обращении. – Все, что происходило и пока происходит в Москве, – заранее спланированный вооруженный мятеж. Он организован коммунистическими, реваншистскими, фашистскими главарями, частью бывших депутатов, представителей Советов. Под прикрытием переговоров они копили силы, собирали бандитские отряды из наемников, привыкших к убийствам и произволу».

В то же время в обращении содержался призыв к примирению и единству: «Я обращаюсь ко всем политическим силам России. Ради тех, чья жизнь уже оборвалась, ради тех, чья невинная кровь уже пролилась, прошу вас забыть о том, что еще вчера казалось важным, – о внутренних разногласиях. Все, кому дороги мир и спокойствие, честь и достоинство нашей страны, все, кто против войны, должны быть вместе». Отдельный призыв – к региональным деятелям, главной надежде мятежников: «Я обращаюсь к руководителям регионов России, республик, краев, областей, автономий. Неужели пролитой крови недостаточно, чтобы разобраться и занять наконец всем нам четкую и принципиальную позицию ради единства России?». Наконец, президент посылал низкий поклон москвичам: «По зову сердца многие из вас провели эту ночь в центре Москвы, на дальних и ближних подступах к Кремлю. Десятки тысяч людей рисковали своими жизнями. Ваша воля, ваше гражданское мужество и сила духа оказались самым действенным оружием. Низкий поклон вам».

Таким образом, Ельцин как бы публично одобрил действия Гайдара, накануне вечером призвавшего москвичей прийти к Моссовету, расположенному как раз неподалеку от кремлевских стен.

В этом обращении Ельцина уже чувствуется дыхание близкой победы.

Уже в первой половине дня 4 октября – налицо перелом в ситуации в пользу президента. Вот как описывало РИА «Новости» обстановку в Москве на 13-00:

«Близ Ленинградского проспекта, перед входом в издательский комплекс ”Правда” группа из примерно пятидесяти казаков под трехцветным российским флагом требует допуска их в здание. Казаки добиваются закрытия коммунистической газеты. Вся зона в этом районе перекрыта вооруженными людьми. 5-я улица Ямского поля блокирована грузовиками, в которых находятся люди в военной форме и в штатском. Данные подразделения охраняют Российское телевидение. (Наконец-то второй канал получил необходимую охрану! – О.М.) К мосту рядом со станцией метро “Беговая” прибывают автобусы со сторонниками Бориса Ельцина, которые пешими колоннами под трехцветными российскими флагами отправляются в район станции метро “Краснопресненская”. По Тверскому бульвару в сторону Нового Арбата проследовала колонна автобусов с военнослужащими. Судя по номерным знакам, она прибыла из Тверской области. В 12-50 из здания парламента стали выносить раненых. ОМОН активно вытесняет зевак с Новоарбатского моста». 

Стрельба по своим

Сказать, что подготовка штурма Белого дома была безобразной, значит ничего не сказать: фактически подготовки вообще никакой не было. Как уже говорилось, плана штурма – составить его Грачев поручил своему первому заму генерал-полковнику Кондратьеву – не существовало: для его составления просто не хватило времени. Все командиры в основном импровизировали, действовали «с чистого листа». Отсюда невероятный бардак, вплоть до стрельбы по своим.

Впрочем, первый эпизод такой стрельбы был отмечен еще 3 октября в Останкино: БТРы внутренних войск, пришедшие к телецентру, внезапно открыли огонь по АСК-3, который, как известно, защищал «Витязь». Это вызвало восторг среди штурмующих телецентр: «Ура! Армия с нами!». Однако через некоторое время те же БТРы «уточнили цель» – начали стрелять по толпе. «Московский комсомолец» приводит слова подполковника милиции Александра М., находившегося тогда в одной из бронемашин:

– Первые наши выстрелы по зданию были ответом на огонь, который вели по нам именно из технического корпуса. Позже пришел приказ стрелять по толпе...

Одним словом, получается, «Витязь» стал палить по БТРам, а те – по «Витязю»…

Там же, в Останкино, по-видимому, произошел и второй эпизод стрельбы по своим, в результате которого погиб боец «Витязя» Николай Ситников (впоследствии ему было присвоено звание Героя России). Следователи склоняются к тому, что он был убит кем-то из своих же сослуживцев выстрелом в спину из подствольного гранатомета. Случайно ли он был убит или намеренно, неизвестно. Всякое могло быть: Ситников поливал из пулемета толпу между АСК-1 и АСК-3…

На следующий день, во время штурма Белого дома, происходили еще более масштабные столкновения между своими. В семь утра БТРы дивизии Дзержинского, не разобравшись, обстреляли людей из Союза ветеранов Афганистана (он выступал на стороне Ельцина). Один из ветеранов был тяжело ранен. В других БТРах – Таманской дивизии – решили, что стрельбу ведут переметнувшиеся в стан противника, и, в свою очередь, открыли по ним огонь. В результате этого «боестолкновения» погиб командир одного из БТРов, принадлежащих дзержинцам, в другом их БТРе был убит солдат. Жертвой этого боя стал также один из случайных прохожих.

Примерно в это же время другая бронегруппа внутренних войск ворвалась на стадион «Красная Пресня», расположенный неподалеку от Белого дома, и открыла стрельбу по тем, кто там находился. Оказавшиеся рядом десантники из 119-го полка ответили из гранатомета. Это еще больше распалило дзержинцев. В результате погибли капитан и ефрейтор, несколько человек получили ранения.

Каждая из воюющих сторон считала, что ведет огонь по защитникам Белого дома или каким-то подразделениям, которые к ним примкнули. Поразительно: неужели нельзя было воспользоваться рацией и прояснить недоразумение? Говорили, что внутренние войска почему-то упорно не отвечают на все попытки связаться с ними по радио. Впрочем, все радиопереговоры велись открытым текстом, и свою роль в создании неразберихи могли сыграть ложные команды, которые умышленно на соответствующих частотах посылались в эфир из Белого дома. Иван Иванов прямо пишет, что этим занимался некий деятель из «штаба» Ачалова.

В дальнейшем, несмотря на то, что армейские и эмвэдэшные генералы обматерили всех кого можно, а генерал-полковник Кондратьев (один из тех, кто командовал штурмом) пообещал лично расстрелять виновников, эти безумные сражения между своими продолжались. Очередной бой произошел на Краснопресненской набережной. Из материалов следствия:

«Генерал-майор Е., комдив Таманской дивизии (Валерий Евневич. – О.М.), находился на противоположном берегу Москвы-реки. Видел, как по набережной в направлении расположения его войск движутся и ведут огонь четыре БТРа. Он предположил, что это помощь сторонникам оппозиции. Исходя из этого предположения, приказал выдвинуть навстречу группе два БТРа и открыть огонь из всех видов оружия».

В результате погиб командир группы БТРов, двое военнослужащих внутренних войск и офицер милиции, вновь были раненые…

Руцкой был уверен, что ему помогут

С самого начала и до конца штурма в Белом доме надеялись на выручку будто бы сочувствующих им частей – они вроде бы уже двинулись и вот-вот подойдут. Руцкой даже вызвал на подмогу вертолеты, и «вертушки» в самом деле появились. Однако вскоре выяснилось, что это корректировщики огня правительственных сил. Разочарованию обитателей Дома Советов не было предела.

Особые надежды в Белом доме возлагали на Министерство безопасности (знали о настроениях в этом ведомстве). Но и эти надежды не оправдывались.

Иван Иванов:

«Руцкой, стоя в дверях комнаты, ругался: “Где это еб...ное Эм-Бэ!” Потом по радиотелефону кому-то из руководства частей МБ он кричал: “У вас же есть оружие! Ударьте им в спину или убедите немедленно прекратить огонь. Объясните, что здесь есть женщины и дети (откуда в осажденном, ожидающем штурма Белом доме взялись дети, совершенно непонятно, но тамошние сидельцы постоянно спекулировали этим обстоятельством. – О.М.). В здании около десяти тысяч человек. У меня уже сорок убитых. Танки сейчас начнут стрелять залпами. Они убийцы. Остановите их!” Это врезалось в память довольно отчетливо, с дословной точностью. Руцкой то появлялся, то исчезал в проеме двери, постоянно с кем-нибудь связывался по радиотелефону, говорил примерно одно и то же. Требовал, чтобы собеседники звонили в западные посольства, в правительства. По-другому он требовал немедленного прекращения огня лишь от Черномырдина, когда сквозь зубы и явно через силу бросал всего несколько слов в эфир: “Черномырдин, немедленно прекрати огонь! Черномырдин, немедленно прекрати огонь!”. Руцкой был в состоянии гнева и возмущения от происходящего, от своего бессилия. Узнав про черноволосых молодцов в кожаных куртках на бронетранспортерах и с помповыми ружьями в руках, Руцкой матерился по-черному: “...Еб...е жиды! Это все Боксер со своими головорезами... Еб...я свердловская мафия!”

Тема «мировой закулисы» и «жидов» как главных виновников происходящего была в числе самых любимых в Белом доме.

Есть у Иванова и другие замечательные иллюстрации высокой «политической грамотности» и «идейной подкованности» тех, кто в октябре 1993-го оборонял Дом Советов. Вот цитируемые им рассуждения некоего майора Гусева, успевшего повоевать в Афганистане и Приднестровье (это опять-таки к вопросу о составе тех, кто устроил тогда «бузу» в Москве):

«Начинается самое неприятное: ожидание неизбежной атаки. На душе тягостно – ведь не в душманов, не в румын (надо полагать, имеются в виду молдаване. – О.М.) сейчас придется стрелять, а в своих же, пусть одурманенных, но русских людей, которых политические амбиции нескольких сволочей кинули под пули...

…Сверху по лестнице ко мне скатывается Калуга: “Михалыч, я с тобой... Как ты есть мой боевой командир и учитель, я теперь от тебя ни на шаг”.

Калуга безнадежен – уже успел где-то перехватить. Но ругаться с ним бессмысленно, он такой, какой есть. Как-то спьяну даже среди бела дня откликнулся на предложение полицаев с правого берега Днестра “дать банку” – переплыл реку, навел среди опоновцев шороху: “Я, – говорит, – ефрейтор ВДВ, для вас все равно, что полковник полиции!”. Те славно его наугощали и под руки спустили обратно к реке, ногами он уже не шел. Как доплыл до середины реки, где мы его подобрали, и сам не помнит…

– Ладно, сиди, не рыпайся!

Калуга пристраивается рядом, прикуривает».

Забавно, не правда ли? Неужто майор Гусев всерьез полагал, что такие вот вечно пьяные «солдаты удачи» из Приднестровья и других мест лучше разбираются, что к чему в российской столице, чем «одурманенные» сторонники Ельцина, коих, если судить по результатам апрельского референдума и многочисленным соцопросам, в России было явное большинство?

Особенно неприятным сюрпризом для белодомовцев было то, что в авангарде штурмующих оказался 119-й полк, на который возлагались главные их надежды.

Иван Иванов:

«Мы и предположить не могли, что первыми в Белый дом полезут бойцы 119-го парашютно-десантного полка из Наро-Фоминска, десантники, которых мы так тщетно ждали и на которых только и надеялись. (Такое ожидание было вполне понятным: как уже говорилось, по-видимому, командование этой части обещало Белому дому поддержку. – О.М.). Полк-предатель, по некоторым данным, даже пытался пробиться к нам с боем и условием своего перехода на сторону парламента выдвинул приход к нему лично Ачалова, засылая в Дом Советов сообщения: “Если Ачалов сам придет, наш полк пойдет за ним!”. Тем не менее это (“предательство”. – О.М.) произошло, и смогли же потом как-то оправдать себя его офицеры. Объяснили же они собственное предательство какими-то карьерными или бытовыми соображениями. Эти офицеры-десантники точно знали, что их полк шел на защиту парламента».

Что касается Руцкого, в своей истерике он дошел до того, что призывал по телефону своих коллег-летчиков поднять самолеты в воздух и бомбить Кремль.

Позднее, перед посадкой в автобус, который отвезет его в «Лефортово», бывший вице-президент заявит окружающим, что у него есть записи, кто какую поддержку ему обещал и не выполнил своих обещаний, оказался предателем.

«Альфа» добивается капитуляции

Иван Иванов не устает причитать, что никаких предложений о переговорах, о капитуляции, о том, чтобы вывести из Белого дома тех, кто желает его покинуть, со стороны атакующих не было. Такое ощущение, что автор не знает собственного текста. Между тем, он сам пишет о подобных предложениях – по ходу штурма они делались неоднократно. Вот, например, фрагмент из рассказа того же майора Гусева:

«Выхожу обратно в холл. Там оживление – справа от лестницы появилось новое действующее лицо: парламентер от парашютистов. Капитан… По-хозяйски покрикивает:

– Кто здесь старший, а ну ко мне!

Парни упирают ему в бронежилет автоматы:

– Клади оружие!

На парапет балкона ложатся ПМ и здоровенный газовый револьвер “Айсберг”… Капитана в оборот берут наши автоматчики, Крестоносец, Саша-морпех... Капитан потихоньку сбавляет тон, разговор почти человеческий:

– Ну не сдаетесь, так давайте хоть женщин выведу.

И тут же в ответ, с балкона 3-го этажа на пределе напряжения, почти истерический женский выкрик:

– Нет! Никуда не пойдем!

Капитан ретируется...».

Примерно в половине третьего возле Белого дома появились группа «Альфа» и спецподразделение «Вымпел». К этому времени его цокольный этаж уже был занят десантниками. Верхние этажи горели. Непосредственно возле здания снайпером был убит офицер «Альфы» младший лейтенант Геннадий Сергеев. После обе стороны обвиняли в этом убийстве друг друга. Ельцин и Коржаков в своих мемуарах пишут, что это убийство разъярило альфовцев, и они, вопреки прежнему своему нежеланию, приняли активное участие в штурме (то есть как бы осуществился тайный план Барсукова). В действительности было не так. Несколько сотрудников «Альфы» и «Вымпела» поднялись по парадной лестнице к первому подъезду и предложили, чтобы кого-либо из защитников здания вышел к ним на переговоры. Из здания вышли двое и вместе с двумя спецназовцами – по одному из «Альфы» и «Вымпела» – отправились в Дом Советов на переговоры.

О том, как они проходили, известно по рассказам участников событий. Офицер «Альфы» подполковник Владимир Сергеев (так он представился) прошел прямо в зал заседаний и обратился к депутатам с речью. Он сказал, что «Альфе» дан приказ взять Белый дом штурмом, но он и его коллеги не хотят этого делать. Сергеев предложил депутатам такой вариант: «Альфа» и «Вымпел» образуют коридор безопасности, и депутаты выходят по нему на улицу; если кто-нибудь попытается в них выстрелить, «Альфа» подавит его огнем…

Через некоторое время Съезд принял решение прекратить сопротивление. По этажам распространяется соответствующий приказ Руцкого и Ачалова.

В 16-30 начался, как говорится в справке Оперативного штаба, «организованный выход» сложивших оружие мятежников, а также бывших депутатов, работников аппарата ВС, обслуживающего персонала. Покинувших Белый дом доставляли в отделения милиции «для разбирательства». В 17-00 этот выход стал массовым.

С этого же времени в Москве установлен комендантский час – он действует с одиннадцати вечера до пяти утра.

В половине шестого Белый дом окончательно капитулировал, однако Хасбулатов, Руцкой и Макашов потребовали, чтобы послы западноевропейских стран, аккредитованные в Москве, выступили в качестве гарантов их безопасности.

Как видим, в решающий момент, когда встал вопрос об их собственном спасении, ярые идеологические противники Запада почему-то принялись апеллировать именно к нему, а не к Китаю или Северной Корее.

Около шести вечера альфовцы арестовали эту, проникшуюся вдруг теплыми чувствами к Европе троицу. Несколько позже, в половине восьмого, та же участь постигла Ачалова, Баранникова, Дунаева. Арестованные под охраной БТРа были отправлены в Лефортовский изолятор.

5 октября. Хотя мятеж был подавлен...

«Снайперы» продолжают стрелять

Как и опасались в Кремле, оружие расползлось по городу. Еще до капитуляции Белого дома, где-то в середине дня, началась «снайперская война», которая еще долго продолжалась и после его капитуляции. Слово «снайперская» я беру в кавычки, потому что сторонники ВС, засевшие на крышах, чердаках, верхних этажах многих московских зданий, использовали не только снайперские винтовки, но и просто автоматы и даже пистолеты. Как говорилось в одном из сообщений, спецподразделения внутренних войск и ОМОНа «метались с крыши на крышу», не успевая подавлять сопротивление одиночных стрелков. Один из журналистов писал, что еще до окончания штурма Белого дома на крышах и чердаках зданий на пересечении Новинского бульвара с Новым Арбатом и далее по Садовому кольцу в направлении посольства США на крышах зданий обнаружились вооруженные люди, которые стреляли по военнослужащим и всем остальным. С земли по ним вели огонь солдаты и спецназовцы. Особенно опасной считалась та сторона Садового кольца, на которой расположено американское посольство.

Вечером 4 октября с крыш и чердаков близлежащих домов начали обстреливать здание издательства «Московская правда». Обстрел продолжался и после того, как здание взяли под охрану военные. Прекратился он лишь около двух ночи 5 октября.

В ночь на 5 октября в районе Белого дома было задержано около 300 человек. Половина из них имела при себе оружие. Характерная деталь: это в основном были офицеры армии, МБ, МВД. Один из задержанных, командир батареи, сообщил, что приказ защищать Белый дом он получил от командира полка.

О том, что в армии, в других силовых структурах было немало сочувствующих противникам Ельцина, мы уже говорили. Но многие, как видим, не ограничились сочувствием, — взялись за оружие, послали в бой своих подчиненных.

Всего в Москве были задержаны 33 группы вооруженных людей, изъято 122 единицы оружия, 114 единиц взрывчатых веществ.

Огонь ведут провокаторы

Впрочем, со снайперской войной не все так просто. Нельзя сказать, что всегда существовало четкое разделение: одни стреляли в сторонников Ельцина, другие — в сторонников Верховного Совета. По-видимому, были некие стрелки, которые палили и в тех, и в других, не различая, где свой, где чужой. Можно предположить, что главной их задачей было «обозлить» воюющих с обеих сторон, прежде всего тех, кто штурмовал Белый дом, заставить их действовать активнее. Надо полагать, именно с этой целью был убит офицер «Альфы» младший лейтенант Сергеев, о котором уже говорилось. Следствие установило, что пуля, сразившая его, была выпущена не из Белого дома, а из комнаты в соседнем строении, которая еще в советское время была зарезервирована за КГБ. Как уже говорилось, «Альфа» отказалась штурмовать Дом Советов, и нетрудно предположить, в чем заключался расчет убийц: это убийство заставит альфовцев изменить свое решение, пойти-таки на штурм. В действительности, повторяю, вышло иначе: «Альфа» не отступила от своего первоначального решения. При этом она сыграла иную, не менее важную роль: офицеры этого спецподразделения вместе с коллегами из «Вымпела» выступили в качестве парламентеров, убедили белодомовцев капитулировать, гарантировав им безопасность при выходе из здания, и обеспечивали эту безопасность, насколько могли. Другое дело, что их возможности оказались ограниченными, так что многим вышедшим из Дома Советов в дальнейшем не удалось избежать расправы…

Примерно так же, как и офицер «Альфы», были убиты несколько военных из 119-го парашютно-десантного полка. Этот полк тоже считался «колеблющимся», и задача у снайперов, по-видимому, была все та же: побудить десантников отбросить в сторону колебания.

Это наиболее известные факты, а сколько неизвестных, до которых никто не докопался (и не пытался докапываться)? Сколько было таким же образом убито зевак, прохожих? Потом в этих убийствах противники тоже обвиняли друг друга…

На языке профессиональных провокаторов действия таких снайперов именуются «пикадильей» по аналогии с тем, что практикуется во время боя быков: помощники тореадора вонзают в тело быка маленькие дротики, чтобы злее был…

Откуда взялись снайперы-провокаторы? К какому подразделению они принадлежали? Тайна сия до сих пор тщательно оберегается. Вскоре после октябрьских событий возникла версия, что все организовали Коржаков и его заместитель генерал Просвирин. Национал-патриоты, естественно, раззвонили на весь свет, будто снайперы были тайно привезены из Израиля (откуда же еще их могли привезти?); сразу после событий они, мол, столь же незаметно убыли из России. Корреспондент «Московского комсомольца» Марк Дейч опубликовал несколько иную версию. Он привел рассказ некоего неназванного сотрудника одной из спецслужб, который сообщил, что, по имеющейся у него информации, снайперы прибыли из нескольких европейских стран:

«В августе один из близких Коржакову людей, генерал Просвирин (генерал-майор Борис Просвирин, заместитель начальника охраны президента РФ — М.Д.), через швейцарскую резидентуру установил неформальные контакты со спецслужбами нескольких европейских государств. 17 сентября с Кипра в «Шереметьево» прилетели несколько групп туристов, среди которых были только мужчины. Документы о прилете этих групп почему-то не сохранились… Как и документы на прилет некоей команды по регби, которую, если я не ошибаюсь, 27 сентября в аэропорту «Шереметьево» встречал сам Коржаков. Ни по линии Спорткомитета, ни по линии каких-либо спортивных клубов никаких соревнований по регби в тот период не было. До встречи этой группы сначала Коржаков, а потом Просвирин на оружейном складе милиции особого назначения в Реутове получили снайперские винтовки СВД… По той информации, которую получил я, — 50 и 52 винтовки соответственно».

Считается, что всего залетных снайперов было около сотни.

«Сразу же после октябрьских событий, — продолжал собеседник Дейча, — Москву покидали группы мужчин, среди которых можно было узнать тех, кто прилетал в качестве регбистов или туристов с Кипра. Они уезжали поездами на Варшаву, Берлин и Бухарест. Причем ехали они в тех купе, билеты в которые по заведенной много лет назад практике продавались по брони КГБ…».

Какая из версий верна? Вряд ли это так уж важно. Лично мне история с завезенными стрелками представляется чересчур экзотичной. Не думаю, чтобы достаточного количества снайперов нельзя было найти в родных пенатах. Опять-таки, за годы, прошедшие с тех пор, кто-нибудь из сотни тех заезжих молодцов, существуй они на самом деле, непременно бы проболтался об увлекательной экскурсии в Россию — опубликовал бы мемуары или что-нибудь в этом роде, дал бы за крупный гонорар интервью кому-нибудь из пронырливых журналистов, вызвав сенсацию. В реальности, насколько я знаю, ничего такого не было.

Конечно, для журналиста, занимающегося расследованиями, интересно докопаться до полной истины, «дойти до самой сути». Лично меня такая задача не особенно увлекает. По-моему, главное в общих чертах уже и без этого ясно. Все говорит о том, что снайперы, стрелявшие 3-4 октября и по чужим, и по своим, скорее всего действовали по заданию российских спецслужб.

Какие характеристики они давали друг другу…

Интересны характеристики, которые дал своим коллегам один из защитников Белого дома — генерал Борис Тарасов (его дневник оказался в материалах следствия). Запись от 1 октября, то есть накануне решающих событий:

«Военная подготовка к перевороту (так, напомню, в Белом доме именовали выход Указа № 1400 — О.М.) оказалась неудовлетворительной. Практически не оказалось людей, способных планировать действия.

Ачалов как организатор и мыслитель — величина, близкая к нулю. Смесь буффонады, неуправляемости и властности. Пишет документы безграмотно.

Макашов А.М. — как организатор очень слаб. В основном — накачки, угрозы. Смесь трусости и хамства. Когда я хотел повести толпы людей по Москве с Руцким А.В., орал мне в трубку — вы уводите людей, а меня здесь схватят. Оба окружили себя охраной из баркашовцев. Ходят со свастикой.

Руцкой А.В. Буффонада, ругань матом постоянно… Окружил себя охраной и какими-то… (неразборчиво).

Хасбулатов. Из всего руководства наиболее глубокий и трудолюбивый. Слабость — не разбирается в людях, не знает прикладной работы. Имеет несколько ипостасей — от мягкого, доброжелательного до хамски взрывного».

Вполне понятно, почему Хасбулатов представляется генералу Тарасову «наиболее глубоким»: каким и выглядеть ему на фоне Макашова и Руцкого? Профессор все-таки. В интеллектуальном багаже — не один только гарнизонный устав и матерщина.

После они все поливали друг друга грязью. Руцкой:

«Мне довелось читать некоторые протоколы допросов. За Хасбулатова было стыдно. От показаний «предводителя коммунистов» Анпилова, было такое ощущение, словно в дерьме извалялся. Протоколы допросов Дунаева и Макашова было стыдно читать… Да ладно, Бог с ними со всеми…».

Бывший Генеральный прокурор РФ Алексей Казанник (тот самый, который, вопреки протестам Ельцина, выпустил главарей мятежа из «Лефортова») свидетельствует примерно о том же. Он побывал в камере у бывшего спикера. Когда уходил, с подследственным случилась настоящая истерика:

«Он схватил меня за полу пиджака:

«Алексей Иванович, заберите меня отсюда, я вас очень прошу не как генерального прокурора, прошу как профессор профессора, как своего коллегу, не оставляйте меня в этой тюрьме!» Лицо было такое бледно-желтое, и глаза, я просто поражался, по нескольку минут вообще не мигали».

Но и сам Руцкой был хорош. Казанник:

«Следователи мне докладывали, что в Лефортове произошли изменения личности практически у всех. А Руцкой, так мне говорили, даже перестал узнавать людей. И фразы у него состояли почти из одного мата».

Сколько погибло? И за что?

Официальные сведения об убитых и раненых дали не сразу. Поначалу официально было объявлено о 149 погибших во время октябрьских событий. Затем следствие снизило эту цифру до 123. По данным следователей, 3 октября при прорыве оцепления вокруг Белого дома, штурме мэрии и гостиницы «Мир» были убиты не менее трех человек, ранения получили 52. 3-4 октября в районе телецентра убито не менее 46 человек, ранено 124. При штурме Белого дома погибло не менее 74 человек, ранено 172.

Однако, скорее всего, эти данные неполны. Здесь можно сослаться, в частности, на расследование, предпринятое членом «Мемориала» Евгением Юрченко. Среди прочего, он (впрочем, как и многие другие) обратил внимание на то, что в официальном списке погибших почти все москвичи, тогда как хорошо известно: среди защитников Белого дома было множество иногородних. Только из Владимира, например, защищать Дом Советов ездило 32 человека. Четверо из них погибли, но ни один не попал в официальный список убитых. Нет в нем и приднестровцев, хотя известно, что вскоре после московских событий президент ПМР Игорь Смирнов наградил около двух десятков своих сограждан боевыми медалями посмертно.

В общем, как считает Юрченко, фактически число погибших в те дни составляло 200–500 человек. Бывшие защитники Белого дома поднимают цифру погибших еще выше, утверждая, что погибли 800–900 человек.

Тем не менее, следователи продолжают утверждать, что составленный ими список — практически исчерпывающий; если кого-то из погибших они и не установили, то не более двоих-троих…

«Победа демократии не была предопределена»

Чем объяснить, что московская милиция и ОМОН так плохо сработали во второй половине дня 3 октября? Боевики без труда прорывали цепи омоновцев, причем по той же схеме, как и 1 мая. То есть никаких уроков из майских событий извлечено не было. Без сопротивления была сдана мэрия. 4 октября не был даже оцеплен район боевых действий, так что за ними, подвергаясь реальной опасности, наблюдали толпы зевак (в результате многие из них, не подозревавшие об этой опасности, погибли)… Можно еще долго перечислять примеры бездарных действий или полного бездействия милицейского руководства, которые с большой натяжкой можно отнести лишь на счет непрофессионализма — на ум приходит и кое-что другое.

По существу, ничего не делало и Министерство безопасности. В печати тогда приводились слова заместителя министра, начальника управления МБ по Москве и Московской области Евгения Савостьянова, сказанные им вскоре после захвата мэрии путчистами, — у него, дескать, нет приказа что-либо предпринимать, да и вообще в Москве и поблизости не имеется верных частей. Сообщалось также, что всю ночь с 3 на 4 октября коллегия МБ занималась тем, что определяла свое отношение к происходящему. Мы, наверное, так и не узнаем, кто позволил свободно уйти из Белого дома через ходы прокладки коммуникаций неизвестному числу вооруженных мятежников, хотя задача предотвратить такой уход была поставлена перед МБ. Никто за это, разумеется, не ответил.

Почему так долго тянул с вводом войск в столицу министр обороны Павел Грачев? На протяжении многих часов передавалась одна и та же информация, — что войска «выдвигаются на позиции» в Москве, что они «следуют по заданным маршрутам» и т. д. А войска все не появлялись и не появлялись. Как прозрачное подтверждение ненадежности силовых министерств большинство россиян восприняли телевизионное обращение первого вице-премьера Егора Гайдара. В общем, было полное ощущение: еще бы немножко, еще бы чуть-чуть, еще бы самая малая толика военного успеха ачаловцев-макашовцев, и силовые министерства во главе с завтрашними героями-орденоносцами оказались бы по ту сторону баррикад…

Егор Гайдар:

— Обсуждая события 3-4 октября, надо четко себе представлять: победа демократов отнюдь не была жестко предопределена. Мир стоял на пороге исторического поражения российской демократии.

(Подробнее - в книге Олега Мороза "Как удалось отстоять реформы", М.2018, 3-изд.).

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. Утро 4 октября 1993 года. 12 танковых выстрелов по верхним этажам Белого дома, в результате которых не пострадал ни один «парламентарий», антиельцинская пропаганда на долгие годы превратила в навязчивый миф под названием «Расстрел парламента». Созданию этого мифа очень помогла «удачная» картинка, сделанная в репортаже американской телекомпании CNN: четыре танка стреляют по Белому дом с Новоарбатского моста.
 

 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года. Штурм Белого дома. Прячась за броней БТРов, спецназ приближается к зданию, где засели мятежники.
 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года. Штурм Белого дома. Корректировщик огня.
 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года. Штурм Белого дома. Мятежники начинают потихоньку сдаваться.
 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года, 16-50. Мятеж подавлен. Сотни людей покидают Белый дом по «коридору», образованному Группой «Альфа».
 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года. Группа «Альфа» выводит мятежников из Белого дома. Спецназовцы стараются обеспечить безопасность пленникам. Хотя задачу «обезопасить» всех им не вполне удастся решить: воспоминания об унижениях и избиениях, пережитых омоновцами 3 октября на Крымском мосту и Садовом кольце, еще долго будут сохраняться в их памяти.
 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года. Около 18-00. Главарей мятежа – Хасбулатова, Руцкого – выводят из Белого дома, чтобы везти в «Лефортово». Оба требуют, чтобы посольства западных стран (почему-то именно западных!) гарантировали им безопасность. Своим противникам, сторонникам Ельцина, которых они включали в «расстрельные списки», безопасность они не гарантировали
 

Нажмите, чтобы увеличить.
Москва. 4 октября 1993 года. Арест «президента» Руцкого. «Президент» «материт» командиров тех воинских частей, которые вроде бы обещали оказать ему поддержку, но не выполнили свои обещания.
 

__________________

© Мороз Олег Павлович

Как живут пострадавшие при взрыве дома в Волгодонске спустя 20 лет
Статья о социально-псилогических последствиях взрыва в Волгодонске в 1999 году
"Там все рушится". Как оптимизируют медицину в провинции
О проблемах провинциальной медицины. К чему приводит политика оптимизации медицинских учреждений
Подавление вооруженного мятежа против демократической власти и его последствий. Москва, 4-5 октября 1993 года | Олег Мороз
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum