Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Трудное прощание
Статья о завершении выпуска научно-культурологического журнала Relga.ru на сайте...
№07
(375)
01.07.2020
Творчество
Мир без проблем. Воспоминание о будущем
(№5 [373] 01.05.2020)
Автор: Вера Рудкевич
Вера  Рудкевич

Все началось с одного письма. Похоронная служба, взявшая на себя погребение моей бабушки, сильно запаздывала. Видимо, не все документы были в порядке, и родители даже судились с ними потом по поводу опоздания, но благодаря этому мне удалось увидеть бабушку. Я понимаю, что смотреть на лицо другого человека очень некрасиво, но это был для меня не чужой человек, и я решилась. Пока никого рядом не было, я отстегнула защитный костюм и заглянула внутрь. Ноги стали ватными, руки тряслись, но всё-таки я увидела её! У бабушки было белое, очень холодное лицо с закрытыми глазами. Но, вопреки ожиданиям, оно не показалось мне страшным. Я смотрела на неё и запоминала. Может быть, и мои внуки когда-нибудь после моей смерти увидят и меня.

Вместе с телом похоронная служба забрала и утилизировала всё личное: документы, фотографии, книги. Но до них мне удалось выкрасть её чемодан. Позднее комнату опечатали и очистили от биологического материала, но теперь я обладала сокровищем, с которым не расстанусь никогда. В портфеле было много листов писчей бумаги и длинное письмо, написанное печатными буквами, чтобы потомки смогли его прочесть. И ещё там лежало несколько карандашей. С тех пор я стала учиться писать своей рукой. Это намного медленнее, чем печатать на клавиатуре, но не так уж и трудно.

ПИСЬМО БАБУШКИ

Дорогие мои внуки и правнуки! Надеюсь, вам удастся прочесть это письмо. Я боялась за ваш комфорт и потому не писала раньше, но сегодня пишу, потому что уверена: вы, мои драгоценные, должны знать правду. Правду о своих предках, своей стране, о любви между мужчиной и женщиной. Ах, насколько сложно всё это вам объяснить!

Знайте же, что я ещё застала тот период, который в учебниках назван «диким материализмом», «натурализмом» и прочими грубыми словами. Поверьте, в нашем мире было вовсе неплохо! Когда-то я была молода и хороша собой. Вы даже не знаете, как это важно – быть красивой! Раньше мы не прятали лиц, нарядно одевались, ярко красились, чтобы нравиться, и не стыдились этого. Сколько сил и денег стоили женские наряды, вы даже не представляете, но зато нам знакомо было ощущение торжества, когда на нас смотрели. Это чувство радовало, помогало жить, окрыляло. Бедные, бедные, мои детки! Вам даже не знакомо чувство восторга! А чувство любви! Боюсь, вы плохо представляете, что это такое...

Однажды я встретила дедушку Колю, стала ему женой, родила дочку – вашу маму. Я воспитывала её и любила, пока нас с ней не разлучили. С тех пор мы виделись только посредством интернета. Мы тосковали ужасно, дедушка хотел покончить с собой (позднее долго лечился), но и это в конце концов прошло. С грустью я наблюдала, как взрослеет  Надюша, становится «новым человеком», как меняются её взгляды и понятия. К сожалению, даже близкие люди могут стать чужими, если надолго разлучиться с ними. С Колей связь пропала, Надя стала чужой, но вас, мои дорогие, я ни за что не хочу терять. 

Сменилось время, и люди уже не показывают лиц. Они стыдятся себя и не желают видеть, как я старею. А вас, мои внуки, я вообще никогда не видела. Но кое-как разыскала вас. Вам внушили, что лица одних могут быть предметом зависти для других, и что это плохо; что молодость унижает старость, а красота – уродство, и поэтому неприлично ходить с открытыми лицами. Какая чушь! Под масками люди защищены от стрессов? Возможно, но обезличенный мир тускл, без образов пропали и чувства! Я бы сейчас всё отдала, чтобы только поговорить с кем-нибудь с глазу на глаз!

Несмотря на новый век я продолжаю цепляться за ниточки, связывающие нас. Моей дочке повезло – она знает меня. «Новые люди» растут вообще без родственников. Считается, что это хорошо: взамен человеческим отношениям у детей есть достаток и комфорт. А что ещё нужно? Воспитанием и образованием занимается государство. Система отлажена, страна процветает, но…

Плачу о вас, мои дорогие внуки! Оставляю вам писчие принадлежности, берегите их для своих внуков!

2105 год. Бабушка Лёля. Храни вас Бог!

Не сразу я вникла в письмо бабушки, настолько необычным оно мне показалось. Манера письма трогательная, многословная, но смысл... О чём она пишет, почему жалеет нас, живущих в самой лучшей стране в эпоху интеллектуального благоденствия? Этого понять было невозможно. О каких отношениях шла речь? О грубых, телесных, которые так унижают человеческое достоинство? Разве не объясняли нам в школе, что общение должно происходить на духовном уровне и внешние факторы только мешают этому? Конечно, бабушка заблуждалась, говоря, что не нужно жить порознь, но почему-то мне иногда хотелось прижаться к ней.

Знакомы мы были заочно. Интересная она была, знала много, но этого недостаточно, чтобы доверять. Впрочем, кого я знаю лучше? Мать? Отца? – нет. Братьев? – совсем не знаю. Родители появляются в жизни детей в день их совершеннолетия, причём, необязательно оба – это зависит от их желания. Когда мне стукнуло 18 лет, объявились мама и папа, поздравили, посидели и разошлись. Теперь регулярно поздравляют со всеми праздниками. А баба Лёля стала мне другом. Сначала писала на почту (я тогда ещё не знала, кто она), потом уж призналась. Бабуля, милая моя, как мне тебя сейчас не хватает!

ИДЕАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО

Создание идеального общества было задумано ещё сто лет назад. Группа программистов просчитала его, спланировало и всё получилось. Сначала эксперимент шёл в одном городе, потом опыт распространился шире. Сейчас мы достигли размеров страны, а что будет через тысячу лет!

Светлое будущее, в котором все счастливы, здоровы и богаты, пытались построить и раньше, но человеческая натура всё портила, любая идея превращалась в абсурд. Поэтому учёные решили улучшить человека, то есть, генофонд. Для этого нужно было сделать следующее:  

  1.  перевоспитать детей, которых ещё можно было перевоспитать;
  2.  проконтролировать рождаемость;
  3.  исправить генетику будущих людей;
  4.  устранить главный порок человечества – зависть. 

Для этих целей пришлось пойти на непопулярные меры (временно!) – воспитание детей отдельно от родителей. По достижении года дети воспитываются в закрытых интернатах, где созданы все условия для развития их потенциала. В 18 лет каждому новому человеку выделяется отдельное жильё, в котором он продолжает своё образование под руководством правящей партии.

Каждый молодой человек становится донором генофонда и до определенного возраста обязан участвовать в программе обновления человека. Девушки выступают носителями. Несколько раз в течение трёх-пяти лет им надлежит рожать детей для общества. Оплодотворение происходит только экстракорпоральным методом под наблюдением специалистов.

Разумеется, молодые люди не видят своих партнёров, дабы не происходило нежелательных происшествий. Да и вообще, в нашем обществе не принято показываться на людях с открытыми лицами или оголять тела. Каждый человек носит удобную одежду, которая обладает прекрасными гигиеническими свойствами и защищает его от нежелательных вирусов, а также взглядов. Внешность человека способна пробуждать зависть и злобу, а также подстрекать к преступлению. После всеобщего закрытия лиц количество преступлений резко уменьшилось, а сейчас, с развитием благосостояния, совсем прекратилось.

В нашем обществе все люди обеспечены, каждый имеет интересную работу, полезную для общества. Развивается внутренний мир, а не внешний. Общаясь с людьми в сетях, мы находим друзей по душе. Мы счастливы и нам больше нечего желать.

Расскажу о себе. Мне 19 лет. Имя моё, ну, скажем, Мария. Я женского пола. То, что я женщина, узнала в 18 лет, когда со мной провели беседу. В тот день я вообще много чего узнала. Каждый человек, знакомый с русским языком, знает, что слова имеют категорию рода, в зависимости от которого оканчиваются по-разному. Поэтому я понимала, что я женского рода, но в чём моя особенность – не знала. Теперь я это знаю и очень хорошо. Каждый месяц являюсь по повестке в центр репродукции для прохождения различных мероприятий, где сдаю анализы, слушаю лекции о гражданском долге и общаюсь с другими. Мне нравится ходить туда – там я встречаю не только других женщин, но и мужчин. Они выше и шире, поэтому костюмы у них очень пышные.

Бабушка говорила о том, что раньше все ходили с открытыми лицами. По-моему, это не только стыдно, но и холодно. Зимы у нас суровые, как-никак, Сибирь! Хотя, признаюсь, мне интересно, какие лица у других.

Однажды в раннем детстве, когда вместо костюма мы носили масочки, я поддалась на уговоры одного мальчика и показала ему личико. А он мне открыл своё. Ничего особенного – лицо как лицо. Да я уж и не помню. Зависти оно у меня не вызвало, любви тоже. Нас наругали тогда, объяснив, как опасно открывать лица. Но все обошлось. Я думаю, что подобный опыт был у каждого из вас, люди – любопытные существа, несмотря на улучшения.

Мы – исключительно развиты. Этому способствует сразу несколько факторов: 

  1.  генетический фактор. Специалисты в области совместимости совместно с биологами работают над селекцией человека. Гениальность людей достигла 15% от общего количества жителей;
  2.  рациональный фактор. Каждый человек занимается той деятельностью, к которой подготовлен;
  3.  индивидуальный фактор. Мы давно отказались от коллективного воспитания. В любой социальной группе есть неравенство и несправедливость, только индивидуально можно развиваться так, как заложено природой;
  4.  справедливый фактор. Мы не выделяемся ни внешностью, ни одеждой, ни умом, ни способностями. Все равны и блага распределены поровну.

Я выросла среди людей, равных мне, и поэтому между нами нет ссор, впрочем, об этом было сказано…

Ваш мир, дорогие потомки, конечно же, ещё прекраснее нашего, вы победили пороки, восстановили экологию, экономику и, победили болезни и, разумеется, достигли такого уровня развития, какой не снился нам, жителям 2110-х. Я вам немножечко завидую, но зависть моя хорошая. Ради вашего будущего я готова к выполнению любых обязанностей! 

ГРАЖДАНСКИЙ ДОЛГ

Однажды мне написал он, весёлый и славный; без стеснения рассказал о себе, предложил дружбу. Я согласилась. Почти каждый день мы подолгу болтали ни о чём, и нам это не надоедало. А потом он (скажем, Петя) предложил мне взглянуть на его лицо…

Хочу заметить, что ношение спецкостюма является у нас не обязательной, а рекомендованной мерой безопасности. Особенно важно соблюдать эту меру в моём возрасте, поскольку я ещё не выполнила свой гражданский долг. Именно сейчас моё здоровье – залог здоровья моих будущих детей. Но фотографировать себя, разумеется, можно, хотя мне такое просто никогда не приходило в голову: для общения душ не нужны глаза. И всё-таки я согласилась – любопытство победило – он прислал себя, я выслала своё фото.

Долго разглядывала его, не зная, хорошее у него лицо или нет, но почему-то Петя стал мне ближе. Хочу оговориться, что имена у нас не имеют особого значения. Как хочется, так и называй человека. Важны биометрические данные и отпечатки пальцев, а имена условны!

Теперь переходим к главному: сегодня я получила повестку. Мне надлежало явиться во время овуляционного периода в пункт оплодотворения для выполнения моего гражданского долга. Что ж? Я рада послужить Родине, только почему-то мне немного страшно. Петя об этом узнал сразу и предложил встретиться. Это меня удивило: зачем нужно выходить из теплого помещения и куда-то идти? Но я доверилась и пошла.

На улицу я выхожу редко. Для этого нет необходимости. Пища приносится в дом роботами, посуда моется, костюм и нательная одежда стираются. Для прогулок у меня есть автомобиль без водителя: отвезёт и привезёт – можно не беспокоиться, а тут прогулка пешком! Странно. Я надела утеплённый костюм, особенно защитила лицо от воздействия солнечных лучей и пошла на встречу к нему. Ноги, не привыкшие к прогулкам, быстро устали, я чувствовала жажду, и мы присели отдохнуть в безлюдном парке. Из-за отсутствия гуляющих, скамеек в парке не было, зато дорожки широкие, для машин. Но и машин в этот час почему-то не было. Мы присели прямо на траву, под дерево, и взялись за руки.

Вы когда-нибудь держались за руки? Это очень тепло и приятно. Дрожь пробежала по моему телу, но я продолжала упиваться своим чувством. А потом Петя расстегнул маску и открыл лицо. Я не решилась на то же, но было так приятно смотреть на него! Глаза у Пети светлые, чуть зеленоватого оттенка. Ресницы тоже светлые, опущенные книзу, нос толстоватый и мягкий, губы тонкие и тёплые…

Я дотронулась до его губ и он поцеловал мне пальцы. Меня охватило волнение, я отдернула руку и отвернулась. Больше не смотрела на него.  

        – Маша, – попросил он меня тихо – пожалуйста, не ходи туда!

        – Как это? – не поняла я. – Почему?

     – Потому что там тебе сделают операцию, после которой ты станешь матерью.

        – Я это знаю и радуюсь этому!

        – Так ли?

        – Честно говоря, я боюсь!

       – Вот и не надо.

       – А как же мой гражданский долг – возрождение нации?

       – Ты родишь, я тебе это обещаю, но без их вмешательства.

       – Как это? Уж не диким ли способом? 

Он ничего не ответил. Молча встал и пошёл вперёд. Я догнала его и поплелась следом…

МИР БЕЗ ПРОБЛЕМ

Уже неделю не общаюсь с Петей, но постоянно думаю о нём. Каждое утро мысленно разрываю нашу дружбу, днём жду его, по вечерам тоскую, а по ночам вновь переживаю наше свидание. Во сне мы гуляем, держимся за руки, на нас нет защиты, мы свободно говорим обо всём. Спать ложусь радостно, встаю неохотно, и так всю неделю. По утрам надеюсь забыть моего друга – вечерами мечтаю о встрече. Я истомилась настолько, что меня лихорадит. Приходили врачи из центра репродукции, назначили лечение. Мобилизацию отложили на два месяца.

После таблеток пропало желание есть, тошнота какая-то и кружится голова. Тайно стала выкидывать их в унитаз. Петя не появляется, я начинаю подозревать дурное. Гордость кончилась, написала первая. Ответа нет. Чувствую, что без него жить не смогу. Кажется, я знаю, что такое любовь. Только вместо крыльев у меня кандалы. Надеюсь, все ещё будет хорошо. Иначе просто невозможно.

Прошло два месяца. Петя больше не появлялся, но однажды я получила посылку из Китая. Её сунули в почтовый ящик. В ней было зеркало, завёрнутое в плёнку в пупырышках. Вначале я не поняла, откуда оно? Отражение в зеркале было ужасным: в защитном костюме я смахивала на летучую мышь. Без костюма было не лучше: глаза сощурились, на носу красовалось пятно. Волосы скатались и превратились в гнездо. Что ж, это поправимо. Достаточно вызвать робота, тот сострижёт их. Нашлась в посылке и расчёска. Кому нужно было посылать мне эти предметы? Я осмотрела зеркало. За задней стенкой корпуса нашла записку: «Пожалуйста, не надо!» Ага! значит, посылка от него. Петя по-прежнему мой друг, он заботится и любит!.. Любит ли? Я вспомнила его поцелуй и поняла: конечно же, любит.

Теперь мне ничего не было страшно – я знаю, как водить за нос индюков из центра репродукции. Я ненавижу их: они занимаются селекцией людей, словно мы болонки редкой породы. Они не дают нам право быть глупыми, бесталанными, любыми – самими собой! Они присвоили себе право решать, какие люди должны жить, а какие – нет. Нет, я не стану участвовать в их эксперименте!

* * *

Сделать всегда труднее, чем сказать. Наутро решимость моя убавилась, и я надумала действовать исподтишка. В партии я считалась неутомимым борцом за идею, мне пророчили шикарную карьеру, возможно, даже без выезда за пределы города.

Поясню: «новые люди» живут в центре только до определенного возраста: женщины до 30, мужчины до 35 лет. Наш город занимается «улучшением» населения. Все, живущие у нас, или учатся, или участвуют в репродукции. Те, кто выполнил свою миссию, депортируются в другие города или сёла. Там они работают каждый на своём месте в зависимости от способностей. Люди образованные едут в города, остальные – в сельскую местность. Если кто-то на старости лет находит себе пару, подвергается стерилизации. Дети могут рождаться только под контролем партии.

Однажды в центре я познакомилась с одной женщиной. Ей было 34 года, она родила и выкормила грудью четверых, после чего детей разобрали, точно котят, без права общения с ними. А её ожидало выселение. Женщина просила оставить её на любой работе: она готова была жить впроголодь, лишь бы рядом с малышами. Ни слёзы, ни мольбы не помогли: её депортировали на Камчатку. Я не чувствовала жалости к ней, даже отчитала бедняжку за несознательность. Бесчувственная была! А теперь сама оказалась в её положении...

* * *

Петя пришёл неожиданно. У нас пропал свет и роботы переключились на режим энергосбережения. Тут он и материализовался. Железные друзья начали тупить, требуя подключения к сети, а мы стояли и молча обнимались. Никогда прежде я не испытывала такого чувства. Словно тело ожило и запело нежную мелодию. Мы выбрались из комнаты и спустились в гараж, Петя сел за руль и покатил по ночному городу, не включая огней. Я сняла капюшон, ветер бил обнажённое лицо и трепал волосы, словно забирал остатки моего рабства. Я навсегда уезжала из дома, ничего не взяв из мира, в котором не было проблем.

Я уезжала навсегда, ничего не взяв из мира, в котором не было проблем, а были удобства и комфорт, правильное питание и безвкусная жизнь. Уезжала из гигантского заповедника, в котором машины управляют людьми, решая железными мозгами, как им жить.

Впервые в жизни я заревела. Напряжение отпустило, и тревоги за последний месяц хлынули из глаз. Соленые ручьи разъедали мне щёки, рыдания не давали дышать. Петя сосредоточился на дороге и молчал. Он мысленно обещал мне никогда не возвращаться в тот бездушный мир, в котором нет места для влюбленных.

Мы понимали, что нас будут искать, но кто? Программа, устроившая рай на Земле, не предполагала, что из него кто-то станет удирать. По её мнению в цифровом мире все должны быть счастливы. Поэтому, за нами не было погони, но это пока…

* * *

В гостиницу мы прибыли под утро. Я уснула уже в вестибюле, на диване, а мой друг отогнал автомобиль с роботом и вернулся ко мне. Весь следующий день мы снова путешествовали: сначала поездом, потом на лайнере, потом на машине. Конца пути не предвиделось.

Мне нравился статус  жены – женщины несвободной – и я, подобно багажу, плюхалась в новые кресла, полностью доверяясь мужу. Думаю, я даже поглупела тогда порядком.

Я верила в Петю и в то, что у нас будет семья, дети. Что я буду любить их, научусь готовить, стирать, мыть полы не хуже роботов. Только бы добраться до дома. Места, где мы будем счастливы.

Наше турне закончилось через три дня. Мы приземлились в Приморском крае, где у Пети жили когда-то родственники. Имели два гектара земли, на которых выращивали хлеб. Родственники ушли в иной мир, а потомки подались в Сибирь, поближе к цивилизации. Всем хотелось лёгкой жизни. Но земля осталась за Петей, и доказать это было легко, с помощью биометрии. Приморский край развивался когда-то неплохо, только больше там селилось китайцев, чем россиян. Но потом, с развитием цифровых технологий, край опустел. Повсюду нас встречали ветхие, полуразрушенные дома, утонувшие в густых зарослях. Тайга наступала на человека, сжирая зелёными челюстями дома, в которых когда-то жили люди. Деревня напоминала кладбище с деревянными и каменными памятниками.

Мы с трудом пробрались сквозь лес, и тут обнаружилось, что отдельные домики всё же понемногу обживались кем-то: пахло дымком, скрипела калитка, но обитателей не было видно.

Петин домик был свободен, и мы в него вселились. Там было всё для будущего рая: два кирпичных этажа, пруд с карасями, медовые поля и ласковое солнце. Я купалась, загорала, впитывая силы природы. Носила одежду, которая нашлась в шкафу, варила кашу на плитке, заваривала чай… Любая работа доставляла мне радость. Я стала настоящей дикаркой, которыми пугают детей. А ещё я ждала ребенка. И это особенно радовало.

ЖЕНЩИНА ДОЛЖНА БЫТЬ КРАСИВОЙ

«Женщина всегда красива», – так говорит Петя. Я скажу больше: Женщина обязательно должна быть красива. Иначе ей никогда не постичь главного женского секрета – умения уживаться с мужчиной!

О! Мне нелегко давалось это искусство. Иногда даже тянуло в прошлую жизнь. Впервые приходилось заботиться о другом человеке, вникать в его привычки, угождать вкусам. Воспитанная роботами, я не могла постичь разницы между хорошим и плохим чаем, не умела носить платьев, краситься, а он откуда-то знал толк во всём этом. Петя, вообще, многое знал…

ОСОБЫЙ СТАТУС

Между тем меня навестили гости из цивилизованного мира. Я узнала их по бесформенным защитным костюмам. Коричнево-серые люди зачем-то нашли меня. Были «опрошены» мои роботы, сняты показания с камер, разосланы запросы по городам. Где-нибудь я оставила свои пальчики или следы ДНК... Ну что ж, самое худшее, что они мне сделают, – вышлют из страны. Ничего, переживём и это!

За неимением приличного филиала пришлось ехать в райцентр. По дороге агенты выжигали глазами на моих загорелых плечах все страшные эпитеты, какие там могли поместиться, но и только. Ни один из службистов не нахамил мне, несмотря на то, что я была без защитного костюма. И вообще, я, наконец, поняла, что спецкостюмы защищают не от инфекции – они изолируют людей друг от друга. Я выбросила «защиту», соседи последовали моему примеру и в нашем местечке зародилось общество. Мы общаемся и дружим, чему очень рады.

В районной больничке выяснилось, что я беременна. Этого не ожидали. На меня  возлагались большие надежды, а тут такое. Что теперь было со мной делать? Везти пленницу назад нельзя и возвращаться без меня тоже. Я, молодая девушка, должна жить среди ровесников в центре, но дикарку, беременную от случайного мужчины, туда не пустят. Мой малыш им тоже не нужен, но убивать его нельзя. Не решив дилеммы, меня поместили в бокс, где взяли анализы и назначили витаминную терапию. Через три недели меня переодели в "защиту" и пригласили в кабинет главного. В сером балахоне я чувствовала себя мутно, но отвечала спокойно, с достоинством и Петю не выдала.

Главный известил меня о том, что я поступила неправильно, допустив до себя мужчину, но что государство карать меня не будет. Мой муж будет подвергнут насильственной стерилизации, после чего сможет жить и трудиться на благо общества. Наш ребенок государству не нужен, поэтому соцпакета ему не дадут. (В соцпакет входит медицинская страховка, квартира, машина, роботы, питание и образование). От выполнения гражданского долга он освобождается. Он имеет право покинуть страну или проживать в ней в особом статусе. (То есть, нищим). Мы с мужем также лишаемся соцпакета, пока не придём с повинной. В этом случае мы можем вернуться назад, отдельно друг от друга и без ребенка. Куда при этом денется малыш, не оговаривается. По возвращении в город, я должна буду исполнить свой гражданский долг, после которого мне вернут прежний статус.

Итак, мы стали вне закона. От этого было страшно и весело. Обливаясь потом и дрожа, я вышла на улицу и поспешила домой. Настойчивая мысль предупредить Петю гнала меня вперёд.

По дороге я поймала машину. За рулём сидела женщина. Она отвезла меня домой, но дома мужа не оказалось. Всю неделю я не отходила от окна и почти не ела, ожидая его. Но Пети не было. Он исчез.

ЦИФРОВОЙ ЭДЕМ

Если вы захотите когда-нибудь помериться силами с системой, готовьтесь к поражению. Система вас раздавит и разотрет по паркету, как таракана. И дай вам бог тогда сохранить хотя бы свою жизнь, пусть не достоинство. Как знать, может, вы потанцуете ещё на её обломках.

Итак, я осталась одна, без помощи, вне закона, среди людей, высланных из волшебной страны благоденствия на задворки вселенной. Биткоины на мой счёт больше не поступали, а бумажные рубли, равно как и доллары, сгинули ещё в прошлом столетии. Но жить надо было, хотя бы для того, чтобы уничтожить сумасшедшую машину, поработившую человечество.

Я сделала ревизию: продуктов должно хватить на месяц, стирального порошка – на два. За это время что-нибудь придумается. То, что Петя исчез, скорее, радовало. Я понимала, что быть вместе нам всё равно бы не дали. К тому же ему грозила страшная операция. Для нашего государства мы были, как бродячие собаки, которым не следовало размножаться.

На следующий день все периодические издания пестрели злобными заголовками о свиньях с человеческими лицами, иудах и предателях. Интернет обсуждал сенсацию о сбежавших из рая. Петя переименовался в Адама, я – в Еву. Мне даже понравилось библейское сравнение. Первых людей, как и нас, изгнали  именно за желание жить по-своему. Значит, так тому и быть. С нас начнётся диаспора людей свободных, которая разрушит цифровой Эдем. А сына мы назовём Каином.

СВОБОДА СТОИТ ДОРОГО

Свобода стоит дорого. За неё приходится отдавать всё. Я получила свободу и осталась без средств. Теперь живу на подачки. Спасибо вам, добрые люди! Вас много в цифровой стране. Вы разделяете мои трудности, сочувствуете, отправляете биткоины и желаете мне здоровья. Теперь я обязательно буду здорова. Мы будем здоровы. Я и Каин... Нет, не Каин, а Коля! Колей назову я нашего сына, как деда, которого не знала, но хотела бы знать.

Любовь – непостижимая штука. Почему тянет к одному человеку и не тянет к другому? Почему от воспоминаний о Пете у меня тревожно в животе и ноют ноги? Петя дал всё, что мог: свободу, сына, дом. Я ему благодарна, но мне мало! Я хочу видеть его ежедневно, каждую минуту…

Проходит время, я дома. На дворе зима, но в помещении тепло, он построен добротно: в нём система отопления. Аккумулятора хватит на несколько лет. Есть тёплые вещи, и я хожу гулять. Мне не скучно – читаю русскую литературу. У нас была великая страна задолго до благоденствия, и это открытие меня поразило. Значит, люди, не знавшие селекции, тоже были умны? И путь, по которому мы движемся, не обязательно верный?

Приезжала Галя. Та самая женщина, которая подвезла меня в тот день, когда исчез Петя. Она согласна пожить со мной до родов. Вдвоем будет легче. Галина родила троих детей. Теперь на выселках. Она искусствовед, работает в музее. Осталось недолго ждать. Рожать буду дома. Если государству не нужен мой малыш, то он нужен мне.

ПРОРЫВ

Ответы приходят к тем, кто задаёт вопросы. И чем больше получаешь ответов, тем больше появляется вопросов. Раньше я думала, что в России есть интернет, теперь поняла: то была не всемирная паутина, а чудовищная мистификация. Ограниченная цензурой, сеть напоминала авоську, сплетённую кустарём из артели инвалидов, которая была предназначена для ловли дураков. Но недавно я действительно познакомилась с интернетом: в наших краях какие-то рабочие установили на столбах небольшие приборы. С тех пор в мою пустую голову потекли килобайты информации. Я узнала, что мировая держава уже больше пятидесяти лет Китай, что именно там построена настоящая система благоденствия, держится она не на изоляции людей друг от друга, а на человеческих ценностях. Люди не скрывают лиц, живут семьями, воспитывают детей.

Миф об идеальном мире рухнул, и мне стало не по себе. Оказывается, цифровая система создана так прочно и имеет столько степеней защиты, что её нельзя разрушить. Она проста и замкнута. Она создаёт зомбированных людей, делающих её ещё прочнее. Только сейчас я поняла, из какого «рая» я сбежала!

В сети меня нашёл Петя, мы общаемся каждый день. Петя в Китае, среди тех, кто эмигрировал туда ещё до революции. Приборы, прорвавшие информационную блокаду, придумал он специально для меня. Петя зовёт к себе, но мне больно покидать страну в трудное для неё время.

У меня родился Коля. Галя его нянчит. Для неё это такое счастье, что мне трудно ей отказать в этом. Соседи стали часто заглядывать к нам. Им тоже хочется общения с ребенком. Боюсь, у него будет слишком много мам. Впрочем, такое детство несравнимо лучше нашего. 

ЭПИЛОГ

Как известно, написанного пером не вырубить топором. Только, написанного на бумаге. Бумажное послание способно самолётиком перелететь в будущее и передать туда страдания чьей-то души. Цифровые же письма теряются в виртуальном пространстве, хотя созданы быть вечными.

Так случилось, что великой стране больше не нужна бумажная искренность; цифра прогнала её из дома, как сказочная лисичка зайца, а люди навсегда утратили способность писать. Оптимизировав набор букв на клавиатуре, техника вытеснила ненужные людям навыки, а вместе с ними исчез эпистолярный жанр. Электронная переписка обходится без вступлений и реверансов, а эмоции передают забавные рожицы, называемые смайлами.

Именно поэтому продолжение Машиной истории пропало. Дальнейшее развитие событий было написано в электронном виде и не сохранилось. Дневник же, сшитый из листов писчей бумаги, поведал нам о женщине, ставшей легендой. Известно, что её примеру последовали многие жители. Стремление быть свободными неистребимо в людях; и даже самые лучшие тюрьмы не заставят узников любить их. 

* * *

С тех пор прошло тридцать лет. Выросли и возмужали дети, созданные генетиками. Подросли и свободные люди, лишенные гражданства. Первые желанны для общества и служат системе, вторые составляют оппозицию и мечтают занять их место. Прошло тридцать лет, а система живёт. По-прежнему бездушный рай привлекает людей, живущих на земле, а граждане рая бегут оттуда, проклиная его. 

Эксперименты с улучшением человечества не дали никаких результатов. Гении по-прежнему рождаются редко, их души выбирают случайные тела, не задумываясь о гражданстве. Учёные всё больше склоняются к теории духовной, в связи с чем усилилась роль церкви. Поговаривают, что страна, разделенная на две половины, объединится, взяв на вооружение новую идею. 

В России возможно всё, даже невозможное.

____________

© Рудкевич Вера


Скельновские петроглифы: путешествие в первобытную эпоху
Статья об уникальных природных явлениях на территории Ростовской области, в том числе образцах первобытного ис...
Не осознают себя и не понимают мира вокруг
Известный экономист и финансист о своей жизненной позиции – с критикой людей, осуждающих либерально мыслящих п...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum