Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Литературный август
Статья о памятных для русской литературы писателях разных времен в связи с их юб...
№08
(398)
01.08.2022
История
Как волжский Ставрополь записали в колхоз
(№2 [392] 07.02.2022)
Автор: Сергей Мельник
Сергей Мельник

В 1924 году старинный уездный город Ставрополь Самарской губернии получил административный статус села. А когда началась повальная коллективизация, разнарядка пришла и сюда. О ставропольском колхозе, названном в середине тридцатых годов прошлого века именем почившего сталинского наркома Куйбышева, и о судьбе первых его руководителей – сегодняшний рассказ.

Есть закон сохранения энергии: она не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Вот так и наши, действительно достойные соотечественники. Их имена и дела не должны выпасть из памяти людей. А для этого есть точная (я настаиваю на этом) наука история, есть краеведы и журналисты. И в помощь им – людская память и благодарность.

Коренные ставропольчане – дети войны – с благодарностью вспоминают довоенного председателя ставропольского колхоза Ивана Никифоровича Ларина и сменившую его в годы войны Прасковью Александровну Румянцеву. Сохранились и воспоминания о председателях, написанные их детьми.

Ларины 

«Там, на Ларина»… Тольяттинцы и жители сел Ставропольского района настолько привыкли к этому топониму, что даже не задумываются, в честь кого названа улица. Очерк о Федоре Ларине , сыне председателя колхоза, геройски погибшем в Белоруссии, вошел в мою книгу «Улицы памяти» (Тольятти: Фонд «Духовное наследие», 2005). Улицу, носившую прежде имя Жданова, переименовали в 1989 году. И что скрывать: могла бы и не появиться улица Ларина – «обычного фронтовика», даже не получившего звания Героя Советского Союза, – если бы не подоспело постановление ЦК КПСС о том, чтобы убрать с карты родины упоминания об одном (хотя бы об одном!) из многих одиозных палачей своего народа…

По воспоминаниям младшего из Лариных, Виктора Ивановича (его, к сожалению, тоже уже нет с нами), отец возглавил ставропольский колхоз им. Куйбышева поздней осенью 1936 года. Тогда-то и перебралась семья в волжский Ставрополь из поселка Северный – был такой когда-то в нашем районе... 

Вообще, Ларины – они не в седьмом колене местные. Как и многие, очень многие ставропольские семьи-фамилии, пустили здесь корни, спасаясь от безземелья на своих малых родинах. «Ларины по отцовской линии и Загородновы по материнской – из села Козловка Инзарского уезда Пензенской губернии, – свидетельствовал Виктор Ларин. – Отец родился в 1903 году и был старшим сыном в семье Никифора Михайловича и Марии Давыдовны. В 17 лет женился на будущей нашей матери Анне Михайловне, которой тогда было 16 лет. 

В 1921 году дед с несколькими односельчанами, с семьями, с кое-какой живностью выехали в заранее облюбованные ими места в хлебной Самарской губернии. Вместе с другими переселенцами основали маленький, 40-50 дворов, поселок Северный (от Ставрополя 29 км, от Васильевки – 12 км, от Нижнего Санчелеево – 8 км степью). Переселенцам понравились плодородные земли, степной простор, относительная близость леса. Первое время жили в землянках, строились, осваивали поля, огороды, налаживали свое подворье…» 

...Семейная история Лариных наполнена невероятно интересными житейскими деталями. Вкратце, в хронологическом порядке, в изложении Виктора Ивановича: «В 1923 году у Лариных родился первенец – Федор; в 1925-м главу семейства забрали в армию, служил в РККА наводчиком гаубичной артиллерии; в 1926-м родилась дочь Александра; в 1927 году отец вернулся домой; в 1928-м отделились от деда, построили домик в Северном. В 1930 году в Васильевке создали колхоз «Путь Ленина», и Ларин был избран заместителем председателя; переехали в Васильевку. А в 1932 году, когда на базе пяти поселков был образован колхоз «Искра», Ивана Никифоровича избрали его председателем. Вновь вернулись в Северный, купив дом Петра Афанасьевича Щерина, который сбежал из поселка, спасаясь от раскулачивания. Вскоре туда из родной Козловки на приехали переждать лихие времена родители матери, Михаил Яковлевич и Агафья Васильевна Загородновы – тоже люди зажиточные (имели добротную усадьбу, сад, пчел, торговую лавку) и великие труженики. «Живя у нас, они всё время что-то делали по обустройству дома, надворных построек и т.д.. В конце 1932 года, страшась приближения голода, они забрали Федора и Александру и уехали в родную Козловку, где было легче пережить голод. Ребят они привезли к нам только в 1935 году, а сами вновь вернулись на родину».

Нажмите, чтобы увеличить.
 

Семья Лариных. Сидят слева направо: председатель ставропольского колхоза имени В.В. Куйбышева Иван Никифорович Ларин, его отец Никифор Михайлович и брат Павел Никифорович. Стоят: жена И.Н. Ларина Анна Михайловна; жена брата Мария; дочь Александра; мать Мария Давыдовна; старший сын Фёдор. Ставрополь, конец 1930-х. Из семейного альбома, публикуется впервые. 

Смотреть в глаза 

Вскоре, в 1933 или 1934 году, арестовали Ивана Никифоровича Ларина. Через четыре месяца освободили и восстановили на работе – «при активном содействии руководителей района Гордеева и Фомичёва»… 

А вот их самих в годы большого террора уберечь оказалось некому. Согласно справкам из «Книги памяти Самарской области», председатель Ставропольского райисполкома Александр Павлович Гордеев и первый секретарь райкома ВКП(б) Иван Антонович Фомичёв были арестованы и в феврале 1938 года Тройкой при Управлении НКВД по Куйбышевской области приговорены «к 10 годам заключения в ИТЛ» по статьям 58-7 и 58-11 – за «вредительство» и «контрреволюционную организационную деятельность». Фомичёв погиб в магаданском лагере, судьба Гордеева неизвестна… (Так, к слову: еще за год до ареста предрик Гордеев встречал на ставропольской пристани и возил в Русскую Борковку «всесоюзного старосту» Михаила Ивановича Калинина). 

Ларин же, возглавив колхоз и получив какой-никакой статус (а он был депутатом Куйбышевского областного совета, членом бюро райкома партии и Куйбышевского обкома ВКП(б)), сам не раз вызволял из беды ставропольчан. К примеру, сохранилась история о том, как председатель поручился за колхозника Сергея Ивановича Горбунова. «Он был участником Первой мировой войны. Воевал с немцами в составе 50-тысячного российского корпуса на Западе, со стороны Франции. В этот корпус (в котором, кстати, был рядовым и будущий маршал Р.Я. Малиновский) отбирали рослых, крепких, дисциплинированных, инициативных солдат и соответствующий командный состав. За мужество в боях Сергей Иванович был награжден российской наградой, отмечен и французским командованием». В эпоху большого террора на добросовестного колхозника, приехавшего домой после долгих мытарств, написали донос: дескать, Горбунов классовый враг, был верным служакой царю, за что имел награды. От лагеря, а то и расстрела, Сергея Ивановича спасла отличная характеристика, подписанная Лариным. 

Виктор Иванович гордился родителем: «Представить только, что стоило это отцу, который сам побывал в дудкинском доме (дом ставропольского купца Дудкина, в 1930-е годы – районное управление НКВД), которому помогли руководители района, потом сами репрессированные. Он мог разделить судьбу своих спасителей»… 

В конце августа 1941-го Ларина освободили от обязанностей председателя колхоза и перевели на работу в штаб по строительству Куйбышевского укрепрайона в районе Засурья (вблизи города Барыш Ульяновской области) – заместителем начальника по хозяйственным вопросам. Штаб находился в Ставрополе, в межрайонном отделении НКВД. А в октябре 1941-го, вскоре после призыва старшего сына и брата, Ивану Никифоровичу пришла повестка в военкомат. 

«Отец твердо решил, что ему, здоровому и еще молодому человеку (14 октября исполнилось 38 лет), не дело прятаться за спины других. Как он будет смотреть в глаза женщинам, чьи мужья, сыновья, братья в это время гибнут на фронте. «Да я от стыда сгорю», – говорил он… 

То была его воля и право»... 

Иван Ларин попал не в гаубичную артиллерию, в которой в молодости провел действительную службу, а в саперную часть. Сын проследил его путь: Старая Русса, Тихвин, Ржев, где шли упорные бои, затем оказался на Ставрополье, под Моздоком. В январе 1943 года при взятии Ростова-на-Дону пропал без вести… Саперы, как известно, ошибаются один раз…

Председатель Румянцева 

Вера Алексеевна Рябова – дочь Прасковьи Румянцевой, назначенной председателем колхоза имени Куйбышева в 1942 году, по воспоминаниям матери составила рассказ о том, в каких муках родилось это хозяйство. 

Нажмите, чтобы увеличить.
Прасковья Александровна Румянцева с дочерью Верой. Ставрополь, 1940-е годы.
 

Глава семьи Алексей Румянцев, трудяга-кормилец, умер рано. Семья в то время считалась зажиточной: дом под железной крышей, три бревенчатые конюшни, сарай, баня во дворе, три лошади, две коровы и подтелок, овцы, свиньи, куры… «Всё нажито своим трудом. Был еще земельный участок за лесом, где сейчас расположен центральный автовокзал, сеяли зерновые культуры, сажали картошку, лук, тыквы. Излишки урожая продавали. На вырученные деньги покупали, что было нужно по хозяйству и для себя», – читаем в семейной хронике Румянцевых.

Таких первым делом записывала в кулаки дорвавшаяся до власти вечно праздношатающаяся деревенская голытьба. По совету свекра, чтобы не разделить долю несчетного числа репрессированных крестьянских семей, Прасковья Александровна написала заявление о вступлении в колхоз. Пришлось расстаться со скотиной, включая трех лошадей и корову, отдать сбрую и зерно для посева. Сам свекр очень тяжело переживал все это и вскоре умер… 

Либо отдать всё заработанное и нажитое и работать за трудодни, либо по этапу в Сибирь – другого варианта крестьянам «кто был ничем» не предлагали. 

«В 1937 году была чистка в компартии, самых грамотных, культурных людей осудили как врагов народа и сослали в Сибирь и на Колыму, – пишет Вера Алексеевна. – В нашем Ставрополе были осуждены секретари райкома партии, председатель райисполкома и другие умные люди. А в 1938 году для пополнения рядов партии стали агитировать малограмотных колхозников вступать в партию. Нашу маму (у нее было всего 3 класса образования церковно-приходской школы) тоже агитировали, председатель колхоза Ларин ее порекомендовал и она стала партийной. В этом же году как лучшую колхозницу ее избрали депутатом райсовета…» Затем – в областной совет народных депутатов. Ларин ушел на фронт, и в декабре 1942 года Прасковью Румянцеву, в то время заведующую райсобесом, проводившую на фронт сына (Василий погиб под Ленинградом в том же 1942-м) и старшую дочь, на сессии райисполкома назначили председателем колхоза... 

Из записок ставропольчанки Зинаиды Макаровой (в замужестве Степановой), дочери членов колхоза имени Куйбышева, несколько десятилетий преподававшей в тольяттинских школах: 

«До войны в колхозе работало до 70 семей. Многие колхозники ушли на фронт, председателем выбрали Прасковью Александровну Румянцеву. Это была энергичная женщина, знающая дело. Во всем показывала пример, шла всегда впереди. Сплотила колхозников и организовала их на ответственный труд. Беспокоилась, чтобы колхозники были накормлены»... 

По воспоминаниям Зинаиды Петровны, колхозные земли располагались на территории всего нынешнего Центрального района Тольятти. Выращивались зерновые, картофель.

«Огромные поля заливных лугов были под овощами. Там же угодья покосов для корма скоту. Было в колхозе большое поголовье лошадей, коров, овец, свиней. И всё это сочеталось с работами по заготовке дров, с пекарней, маслобойкой, кирпичным производством. Колхоз помогал городу всем, что производилось. 

В годы войны, – пишет далее Степанова, – часть картофеля увозили в Куйбышев на баржах. Сдавали государству мясо, молоко, шерсть, яйца, кожу. Посылали посылки на фронт. Отвечал за это секретарь партийной организации Григорий Иванович Гаврилов. Колхозницы вязали носки, варежки, шарфы, шили рукавицы. Посылали зимой соленое сало, махорку в кисетах . Эвакуированным помогали жильем, одеждой, питанием...»

Ставропольчане помнят, как в войну на полевом стане ставропольского колхоза (он располагался там, где потом был магазин «Автолюбитель») приютили мальчишек – детей «врагов народа», сбежавших из детского дома. Они проработали на стане лето, а на зиму их разобрали колхозники. Одного взяла Прасковья Румянцева, впоследствии он стал мужем ее дочери. «Они прожили с Виктором Рябовым счастливую жизнь», – читаем в воспоминаниях Зинаиды Макаровой-Степановой. «Почти пятьдесят лет, до его смерти», – уточняет Вера Румянцева-Рябова. 

Для родителей испытания не закончились и после победы. Ставропольчан щедро «отблагодарили» за трудовой подвиг. «У нас в Ставрополе осудили как врагов народа опять самых образованных, культурных руководителей – они были исключены из партии, осуждены на 10-15 лет и сосланы в Сибирь. Нашу маму, которая руководила колхозом в самую тяжелую годину, тоже исключили из партии, дали ей 5 лет условно. Переживала она это очень тяжело, даже пришлось нам вынимать ее из петли», – вспоминала Румянцева... 

Не в утешение, не в осуждение или оправдание – просто ремарка: так жила и чудом выживала вся страна.

       Примечания:

  1. Из воспоминаний Виктора Ивановича Ларина: «Ставрополь был уездным городом и фактически сохранил статус города, хотя при советской власти его превратили в заурядный райцентр, село. В нем многое сохранилось от города – четкость улиц, образовательные и лечебные учреждения с добротными зданиями, купеческие строения, прочие сооружения (церкви, пожарные депо), городская площадь и сад (в 1930–1950-е годы – имени Воровского), курзал, дачный поселок и т.д. Кое-где было уличное освещение. По центру были проложены деревянные тротуары, а по проезжей части кое-где уложен булыжник».
  2. Из публикации в ставропольской районной газете «Большевистская трибуна» от 17 октября 1937 г. (цит. по: Мельник С. Ставрополь: урожай 37-го // Молодежный акцент (Тольятти). – 1991. – февр. – № 2(41). – с. 2):

«15 октября закончился пленум Ставропольского райкома ВКП(б). Пленум постановил, что секретари райкома Фомичёв и Домнин, запутавшись в связях с врагами народа, не только не вели борьбы с врагами, но всеми своими действиями активно поддерживали врагов народа и прикрывали их…

Пленум райкома ВКП(б) постановил:

Снять Фомичева и Домнина с должности секретарей райкома и исключить их из рядов партии как врагов народа.

Постановлением пленума райкома ВКП(б) также исключен из партии и выведен из состава пленума райкома председатель райисполкома Гордеев, как враг народа…»

«Большевистская трибуна» от 20 октября 1937 г.: 

«Гордеев через своих людей, ныне разоблачённых врагов народа, Арефьева и Божко, проводил явно вредительскую налоговую политику среди трудящегося населения…

Гордеев, по прямому указанию ныне разоблачённого врага народа Полбицина (председатель Куйбышевского облисполкома, также репрессирован в 1937-м. С.М.) распустил кулацкий поселок и дал распоряжение колхозам принимать кулаков в колхозы на общих основаниях со всеми трудящимися… возвращал кулакам ранее отобранные у них по суду дома.

Вредительские действия Гордеева и белогвардейца-торговца Арефьева (до ареста – начальник ставропольского райфинотдела)… срывают строительство… школы и фельдшерского пункта в селе Фёдоровка, детских ясель в совхозе имени Степана Разина и общественной бани в Ставрополе… Культурно-просветительскую работу в клубах, читальнях, красных уголках враги народа загнали на задворки...

Ныне разоблаченные враги народа – ставленники Гордеева и Фомичёва – Крикливый, Борисов и Толмачёв, орудовавшие в райземотделе, открыто издевались над колхозниками… давали явно вредительские указания по проведению сева и уборки»...

Из трёх «орудовавших в райземотделе», натерпевшись в сталинских лагерях, вернулся лишь Степан Алексеевич Борисов. Семёна Михайловича Крикливого, обвинённого сразу по трём статьям, включая знаменитую 58-10, расстреляли 20 марта 1938 года в Куйбышеве. Сгинул в лагерях старший агроном Ставропольского райземотдела Толмачёв. Как вспоминала дочь Алексея Александровича, отцу вменялось в вину «намерение переоборудовать трактора в танки против Красной Армии», а посему – проведение посевной без применения техники. «Приговорён к 10 годам заключения в концлагере. Умер 29.12.1938 г., находясь в заключении», – читаем в «Книге памяти Самарской области». 

___________________

© Мельник Сергей Георгиевич

Нажмите, чтобы увеличить.
 

Уездный город Ставрополь Самарской губернии, конец XIX века. На снимке видны каменные здания Ставропольской женской гимназии (слева), Троицкого собора и реального училища (справа). Фото из кн.: Ставрополь на Волге и его окрестности в воспоминаниях и документах // Авт.-сост. В.А. Казакова, С.Г. Мельник. – Тольятти: ГМК «Наследие», 2004.

*

Нажмите, чтобы увеличить.
 

Нажмите, чтобы увеличить.
 

 Акция по записи в колхоз. Село Ставрополь Средневолжского края, начало 1930-х. На заднем плане бывший дом купца Дудкина, где после 1918 года размещались ставропольская милиция, отдел ВЧК – ОГПУ – НКВД. Из кн. С. Мельника «Макаров». – Тольятти, «Этажи-М», 2018.


В поисках солнечной активности
О научных поисках русского мыслителя Александра Леонидовича Чижевского в связи с его учением об исторических к...
Почти невидимый мир природы
Автор делится своими наблюдениями за природой растений и насекомых. Продолжение, начало см. в №№395, 396 и 39...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum