Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Мир в фотографиях
фотографии из социальных сетей
№12
(365)
05.10.2019
Образование
Завершился еще один учебный год. Заметки о высшем образовании изнутри процесса.
(№11 [156] 05.08.2007)
Автор: Александр Акопов
Александр Акопов

   Есть отличный журналист на канале «Культура» - Архангельский. Если бы на российском телевидении были такие комментаторы, корреспонденты и ведущие, хотя бы на четверть, – можно было еще жить…
И сам умный, и таких экспертов-собеседников находит, что просто приятно за нашу культуру и жизнь. Вот и по проблемам образования таких асов пригласил, таких знающих, компетентных, заинтересованных и порядочных – очень интересно и увлекательно слушать. Одна беда: это ведь не о российском образовании разговор, а об одном проценте (боюсь, еще меньше!) вузовской элиты. Это тоже надо, не спорю. И когда импозантная женщина увлеченно рассказывает, как у них, в бывшем МИМО, ничего не изменилось - и конкурсы большие, и требования высокие, и специалисты получаются классные, то я радуюсь и за коллег, и за студентов, но не за российское образование, потому что эти отлично подготовленные люди, увы, не для нас, – для заграницы, для работы за кордоном либо здесь, но на них…

  А кто детишек будет в нашей школе учить, магистрали тянуть за Урал и дальше, лечить и спасать, бурить, растить, выводить, открывать, - словом, созидать на благо Родины? Или уже нет такого понятия? Закончил институт, а что дальше – нам, государству, до лампочки. Твои проблемы. Стихия, капитализм, батенька... Ан-нет, хотелось бы меньше времени и сил тратить на образование, да ведь не получится. Образование – это критерий безопасности страны: не больше - не меньше. Надо доказать? Да нет, и доказывать нечего: тотальное падение профессионализма во всех сферах жизни тому свидетельство. Ведь после развала страны уже столько наклепали специалистов с высшим образованием (с двумя и тремя высшими!) – ну, миллионы и миллионы... Большая часть не работает по специальности – и слава Богу, ибо те, кто работает… - лучше бы они дома сидели, дешевле платить им пособие было. А то – дома рушатся, люди от неправильного лечения гибнут, как мухи, ну, и всё остальное. Врачебные ошибки таких величин достигли – жуть. Не слушайте отчеты, граждане, статистику – мура это всё. Оглядитесь окрест себя, присмотритесь повнимательнее к судьбам людей – страшно станет. А люди – что наши люди? Они и умирают молча. Как всегда. В прошлые времена врачебная ошибка – ЧП, сейчас – обычное дело.

  Та же картина со строительством. Никогда в истории страны не было такого количества разрушений. Это не просто брак в работе, это авария, ставшая почти обыденным явлением. Не проходит месяца, чтобы не сообщалось о разрушении дома или строительных конструкций. И не где-нибудь в глухом хуторе это происходит, а в крупных мегаполисах, включая столицу страны! Как-то спокойно наше общество это приняло. А ведь позор! Я больше скажу: нынче просто проходя мимо стройки, каждый, даже не специалист, может увидеть грубейшие, очевидные нарушения строительных норм и правил.

  Примеры невежества среди специалистов – всюду. Учительница в школе исправляет в слове «Санкт-Петербург», написанном школьницей в сочинении, первую букву «е» на «и» и поясняет девочке: «проверочное слово – «Питер»! Классный руководитель, филолог по университетскому образованию, преподаватель литературы приходит к семикласснику домой как соседка, и, увидев на стене самый популярный в мире портрет Хемингуэя, одобрительно восклицает: «Это твой дедушка?!».

  Бывшая студентка просит зайти в издательство, куда она поступила работать. Директор частного издательства, женщина средних лет, вежливо и настойчиво предлагает издать у нее книгу. Я говорю, мол, не думал, впрочем, есть сейчас рукопись на 10 печатных листов. Она удивлена: такая маленькая? Ну, хоть бы 30 (показывая на тонкую брошюрку) - мы, честно говоря, меньше не издаем. Наконец, понял: не знает, что такое печатный лист! Остальное – само собой (стандарты, выходные сведения, ISBN и пр.)…

  Человек окончил юридический институт, собирается в аспирантуру по другой специальности. Спрашиваю: какова была тема дипломной работы? – Молчание. Какие предметы изучали? – Молчание. - Была ли специализация? – Молчание. – Я имею в виду, ведь право бывает разное – гражданское, уголовное и т. д. В ответ: «Ну, знаете, я же в частном институте учился…». Потом оказалось, с красным дипломом окончил…

  Девушка в университете защищает дипломную работу. Тема – «Современные литературно-художественные журналы». Говорит о каких-то двух, абсолютно случайных, неизвестных изданиях. Спрашиваю: «А почему вы именно эти журналы выбрали?» - Тягостное молчание. – Ну, ладно, миролюбиво (тем паче, сидит руководитель – молодой преподаватель) говорю: «Но вы же не упомянули классические журналы, они ведь и сейчас выходят. Объясните, почему?». – Молчание. – Ну, хорошо, назовите известные Вам отечественные литературно-художественные журналы… Ну, «Новый мир», например, еще? – Молчание. – «Знамя», «Октябрь», ну… - Абсолютное, тягостное молчание. Ни одного так и не назвала…

  Другая девушка бодро начинает текст защиты дипломного сочинения на филологическом факультете университета. Извиняясь, останавливаю, поскольку на титульном листе неверно назван вуз, кафедра, стилистическая ошибка в названии и несколько орфографических ошибок. Один из вопросов: вы почему написали в заглавии работы «российские СМИ» с прописной буквы? После долгой заминки, понимаю, что не знает, что такое «прописная», поясняю: ну, с большой буквы почему слово «российские» в середине предложения? Ответ мгновенный: «потому, что это – прилагательное!».
«Да», - восклицаю: «А не слышали Вы об известном герое русской литературы, который считал, что дверь – прилагательное, потому что к двери прилагается?» - Нет, не слышала, - отчетливо отвечает девушка и, не спросив разрешения, продолжает читать текст своей «защитной речи».

  Сдает девушка госэкзамен по журналистике. «На вопрос «Журналистика периода Великой Отечественной войны» с трудом вспоминает одного Эренбурга с одним произведением. Комиссия, под давлением шефствующей преподавательницы, начинает выжимать, подсказывая сначала типы газет, потом журналистов, писателей. В ответ – молчание. Я декламирую: «Жди меня, и я вернусь, только очень жди…» Не помните? Уверенное бодрое – «нет!». Ну, а такого поэта и писателя - Симонова знаете? – Нет! - Подождите, как это? Преподаватель: «так, А.И., время другое». Тогда, уже совсем шутливо: «я подскажу начало фамилии, а Вы продолжайте: «Шо…» - Абсолютное молчание. – «Шоло…». И – опять молчание.

  Сдает парень госэкзамен, тоже по журналистике. Берет билет. Вижу вопрос: «Журнал российской сатиры 19 века «Искра». Записываю номер билета и, передавая парню, говорю: «Представляете, в прошлом году человек на этот вопрос стал отвечать по большевистской газете «Искра»! Надеюсь, с Вами так не будет?» В ответ понимающая юмор преподавателя улыбка. Через час начинает ответ: «Спасибо, что Вы напомнили, а то у меня, знаете, с названиями и датами беда просто. Большевистская газета «Искра» была основана Плехановым, потом ее стал редактировать Ленин…» Сдвинулось у парня в голове – что, к чему, о чем… Но раздражения меньше было, мальчик рад был бы и тройке, в отличие от вышеупомянутых девиц, рассчитывающих получить только отличные оценки. Конечно, с подачи и при поддержке своих преподавателей…

  То есть, я к тому, что если на конечный результат не смотреть, а витать в теоретических рассуждениях, то к чему придем? Кто проверяет уровень и качество преподавания? Кто и как оценивает результат? Никто и никак. Бытовавшие в советские еще времена периодические министерские контрольные по проверке остаточных знаний – канули в лету. Как, впрочем, и многое другое…

  И всё-таки. Приведенные примеры - все же крайность; не исключение, конечно, но и не отражение общей тенденции качества подготовки специалистов. Я думаю, как всякий общественный процесс, образование также должно придти к саморегулированию, к каким-то логическим формам бытия. Ну, в самом деле, не могут же люди постоянно стремиться заполучить лишь «корочки», а не реальные знания? Когда-то должно придти понимание реальной пользы знаний для будущей деятельности?…

  И хочу с радостью сообщить: я увидел-таки в прошедшем учебном году светлые лица желающих учиться! Отдельные, но сильные примеры среди обучающихся на дневной форме обучения и на заочном отделении. Особо приятно было увидеть выпуск заочников-журналистов Ростовского госуниверситета (реформированного в ЮФУ, но это неважно), которых наблюдал в течение последнего года обучения и во время защиты ими дипломных работ. Я слышал блестящие защиты, листал отличные, абсолютно самостоятельные работы и видел перед собой совершенно зрелых специалистов и общественных деятелей. А главное – абсолютно нормальных людей! Просто душа радовалась: ну, надо же – такие люди!
Так, можно ли говорить о зарождающейся тенденции в понимании учащимися сути образования? Или это все же пока случайность?

* * *

Что касается реформ сверху, так многозначительно и долго обещанных, то ничего пока существенного, концептуального незаметно. Из известных мне по своим наблюдениям и по рассказам коллег проблем - в разных городах и регионах - наблюдаются некоторые общие:

- финансирование; денег как не было на нормальный процесс (командировки, оборудование, издание книг, проведение конференций), так и нет;

- зарплату, спасибо, государство значительно добавило, но, увы, и она в государственных вузах отстает от средней по стране и по региону (тем более, с учетом инфляции), то есть, в общественном сознании преподавательская работа в вузе по-прежнему не престижна;

- отраслевое руководство (чиновники от образования) по-прежнему требуют множество отчетности, не участвуя в жизни вуза, не вникая в проблемы и не пытаясь реально помочь;

- региональные власти отрешены от вузовской действительности, не обращают внимания даже на антипрофессиональные, а подчас и преступные действия (выдавливание профессионалов высокой квалификации, передел собственности, в том числе иногда и с участием криминала), не говоря уже о нарушениях морально-этического свойства; механизм способов решений подобных проблем не отработан, просто отсутствует; отдельные положительные примеры общего состояния дел в вузах существуют, но все зависят только от личности ректора, а не от системы;

- действия руководящих инстанций в отношении науки носят только формальный характер и направлены на ограничение возможностей молодых людей заниматься наукой и защищать диссертации (введение т.н. «ваковских» изданий, необоснованность их номенклатуры, уровня, количества, объемов; упорные, достойные лучшего применения, требования со стороны ВАК к диссертантам соблюдать ГОСТ 7.1-2003. Библиографическое описание. Общие требования и правила составления – несмотря на четкие определения области его применения: «Стандарт распространяется на описание документов, которые составляются библиотеками, органами научно-технической информации, центрами государственной библиографии, издателями, библиографирующими учреждениями. Стандарт не распространяется на библиографические ссылки.» (Выделено мною – А.А.) – при отсутствии контроля за качеством диссертационных исследований.

   Конечно, из перечисленного есть всякие исключения, что не снижает опасности тревожных тенденций. Каждое из вышеперечисленных положений можно развить в отдельную статью. Но зачем? Как говаривали в старину, «это разговор в пользу бедных» (то есть, бесполезный).
А сейчас как выразиться – не знаю.

________________________
© Акопов Александр Иванович

"Там все рушится". Как оптимизируют медицину в провинции
О проблемах провинциальной медицины. К чему приводит политика оптимизации медицинских учреждений
Как живут пострадавшие при взрыве дома в Волгодонске спустя 20 лет
Статья о социально-псилогических последствиях взрыва в Волгодонске в 1999 году
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum