Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Мир в фотографиях
Подборка фотографий из различных интернет-ресурсов источников, а также фотографи...
№15
(368)
20.12.2019
Культура
Толстой как моралист (на примере романа «Анна Каренина»)
(№12 [175] 30.08.2008)
Автор: Евгений Смотрицкий
Евгений  Смотрицкий
Казалось бы, что может быть проще, чем жить по совести, морально! Оказывается, это не так просто. И не только потому, что морально всегда значит, в той или иной степени, в ущерб себе, но и потому, что в условиях морального выбора неизбежна коллизия между моралью и нравами, между истинными ценностями, которые в конкретной ситуации взаимно исключают друг друга, между долгом и склонностью (между «хочу» и «надо» и между «хочу» и «можно»).

Мораль и нравственность неоправданно часто употребляют как синонимы, но как раз в коллизии моральных императивов и нравственных норм обнаруживается их противоположность. Трагедия любовного треугольника Вронский – Анна Каренина – Каренин состоит в том, что это на самом деле не треугольник. Это четырёхугольник, в котором четвёртый угол – общество, свет. Не будь этого четвёртого компонента, проблема просто бы не возникла, как таковая. Возможно, конечно, представить проблему как чисто биологическую конкуренцию. Но такой подход исключает как раз общество и моральное измерение из рассмотрения ситуации. Сущность конфликта между «провинившимися» и светом состоит не в осуждении светом нарушения морали, а в осуждении нарушения нравов света. Нравы общества таковы, что они не допускают правды. Ведь осуждается не сама измена, разрушение семьи, отказ от ребёнка, а открытая демонстрация этого.

По мере чтения романа не покидает ощущение, что Вронский и Каренина сами виновны в ситуации. Ведь им известны моральные заповеди и нравственные нормы общества. И доля справедливости в этом ощущении, по-видимому, есть. Но они оба любят, а любовь не может быть подвергнута моральному осуждению, поскольку она не является результатом морального выбора. Человек любит безотносительно к голосу разума и совести. Любовь ломает волю человека. Любовь часто превращает человека в безвольного и безумного раба, который нуждается в сочувствии и помощи, но никак не в восхищении или осуждении. Пушкинская Татьяна была «другому отдана» и будет «век ему верна». Такая позиция, на мой взгляд, заслуживает восхищения, но многие ли способны на такое! Она жестко следует культурной традиции. А вот Вронский и Каренина следуют природе, порыву. И их вину я вижу в том, что они не предприняли никаких шагов, чтобы погасить пожар, который в итоге разрушил всё, разрушил судьбы связанных с ними людей. Культура через религию и церковь даёт простые и часто действенные рецепты для преодоления подобных ситуаций: сходить в церковь, помолиться, исповедоваться, поставить свечку, причаститься. То есть человеку культурой дан правильный ориентир, но никто кроме самого человека не может совершить моральный выбор - следовать ему или нет. В этом суть свободы человека, а значит, и ответственности за свободно сделанный выбор. Толстой, уделяя большое внимание религии и церкви в размышлениях Левина, не обсуждает такой вариант для Вронского и Карениной. Это значит, что уже тогда, в конце XIX века, церковь имела малое влияние на жизнь человека. Отсюда, кстати, и все размышления Левина. Тем более это справедливо для начала XXI века. Если церковь не найдёт эффективный способ влияния на общество и отдельного человека, не станет действенной и полезной, – она останется в маргинальном секторе культуры и рискует превратиться в часть карнавальной культуры.

Так или иначе, Вронский и Каренина сделали свой выбор. Они влюблены, они искренни, но что же мешает их счастью? Общество. Свет требует от них соблюдения приличий, то есть, лжи. Муж просит Каренину не говорить ему правду. Свет перебирает подобные варианты, но которые не афишировались и, соответственно, не имели скандального характера. Между ложью и правдой Анна выбирает правду. Она гордится таким выбором, осуждает других во лжи. И она права, если бы не реальность. От её правды страдают все. Поэтому вольно или невольно Толстой поднимает вопрос о пользе лжи и лицемерия в социальной жизни. Ложь необходима для сохранения общественного спокойствия и для сохранения семьи. Анна выбирает между ценностями, а следовало бы выбирать между реальными последствиями такого выбора. А последствия говорят в пользу лжи…

Общество, будучи лицемерным по самой сути, тем не менее, стоит на страже норм морали. Оно не прощает демонстративного отрицания морали. Какими бы ни были мотивы света – он не допускает открытого аморального поведения. Нарушителю объявляется бойкот. Он фактически подвергается моральному остракизму, изгоняется из морального пространства. В дом, то есть на частную территорию, такого человека не пустят, а в общественном месте – выразят презрение. Общество превращается для такого человека в отрицательную референтную группу. Толстой блестяще с психологической точки зрения свёл развязку романа к безумной ревности Анны. Но суть проблемы в другом, а именно в том, что человек не может жить вне морального пространства. И, на мой взгляд, так и должно быть. Современное общество организовано сложнее, нравы в европейской культуре очень изменились. И, хотя никто не отрицает моральных норм в открытую, они стали пустыми фразами. Особенно это касается семейных и брачных отношений. Фактически в культуре отсутствует механизм моральной саморегуляции. Кризис семьи не может быть решен правовыми мерами. Это настоящий тупик для современной декларативно-христианской европейской культуры. Сегодня не человек изгоняется в случае нарушения моральных норм из морального пространства, а исчезло само моральное пространство.

Толстой поднимает ещё одну интересную проблему, которой как бы и не существует, но сегодня в украинском и российском обществе она бросается в глаза миллионами беспризорных детей. По словам одного высокопоставленного сотрудника МВД России ежегодно 32 тысячи детей сбегают из дому из-за жестокого обращения родителей. Считается само собой разумеющейся родительская любовь, ответная любовь и уважение со стороны детей. Но реальность обратная. Толстой вкладывает свои размышления в уста Долли Облонской. Обдумывая свою семейную жизнь, Долли не видит в ней ничего привлекательного. Измены мужа, фактическое безразличие и безответственное отношение его к семье не может компенсироваться «нормальным» социальным статусом и наличием детей. Дети причиняют массу страданий, не просто неудобств. Их трудно рожать, их трудно поднимать на ноги, трудно и больно кормить грудью, страшно за их жизни, когда они болеют, постоянные недосыпания у их кроваток… Второй эпизод – рождение ребёнка у Левина. Левин переживает из-за отсутствия родительского чувства к сыну. Вроде как бы должно быть, а нет. У Кити нет такой проблемы, но она переживает за мужа. Она старается как-то сблизить сына и отца. Оказывается, что родительское чувство не возникает с необходимостью и само собой. Третий эпизод, иллюстрирующий эту проблему, – отношение Анны Карениной к своим детям. Она безумно любит своего сына, но с ужасом осознаёт, что фактически не любит свою же дочь. Причем дочь ещё маленькая, она ещё не стала личностью и её не за что не любить. Как личность она могла бы ввиду определённого характера или поступков вызвать к себе такое отношение. Но нелюбовь матери к своему грудному ребёнку – нонсенс. Современная статистика утверждает, что это не нонсенс, а норма. Как можно объяснить то, что описал Толстой, как можно понять статистику брошенных детей? Анри Бергсон в работе «Два источника морали и религии» предлагает два вида морали: закрытую и открытую. Первая мораль, по его утверждению, носит инстинктивный характер. Это мораль муравейника. Вторая – это мораль человеческого братства. Ей люди следуют добровольно и сознательно, подражая культурному герою. Так вот оказывается, инстинкт не является гарантией заботы о потомстве, а следование культурному герою, хотя и добровольное и сознательное, - требует ритуального воспроизводства культурного образца. Но для этого нужен соответствующий механизм культуры. Его обеспечивает церковь. Когда нигилизм начинает разъедать общество, этот механизм теряет силу. Любовь между детьми и родителями не инстинктивна. Её нужно воспитывать, поддерживать. Если этого не делать – возникают современные проблемы. Устами Левина Толстой сформулировал важнейшую проблему. За именем Левина просматривается сам Лев Толстой. Он, очевидно, сам испытал подобные потрясения как отец, а как честный и глубокий мыслитель – показал свои страдания. Если современная европейская культура не найдёт механизма зарождения и поддержания любви между детьми и родителями, его ждёт «инкубаторное будущее». Уже сегодня иметь детей в Европе не выгодно, любить – не за что (в соответствии с вышеизложенным). Традиционно значимые человеческие ценности и экзистенциалы буквально испаряются, сублимируются. В такой духовной атмосфере в условиях социально-экономических трудностей на улицах оказываются миллионы детей, а в сытом обществе «скрытая беспризорность» замаскирована материальным достатком.

Толстой поднимает ещё один очень серьёзный вопрос: мотивы братской помощи русских православным и славянам на Балканах в борьбе за освобождение от турецкого мусульманского ига. Толстой глубоко проникает в психологию и социологию массовой помощи русских людей борющимся народам. Думаю, он небезосновательно приходит к выводу, что каждый человек имеет свои собственные мотивы, чтобы отправиться на войну, на которую никто не заставляет ехать. И мотивы эти, как показывает Толстой в разговорах отправляющихся солдат, далеко не так благородны, как они преподносятся официальной пропагандой и ораторами, митингующими на вокзале. То есть, какая-то красивая сказка, которую все выдают за действительность, а каждый в отдельности просто лжет. И всем выгодно: каждый отдельный человек решает свою личную проблему; угнетённые народы получают помощь; государство, молчаливо отправляющее добровольцев, не объявляя войну, решает свои стратегические задачи, оставаясь политически «чистеньким». Опять получается, что ложь может быть не просто выгодна, но и полезна. Есть ли аналогии в современном мире?..
Круг поднимаемых Л.Н. Толстым моральных вопросов очень широк. Ценность их я вижу в том, что они остаются актуальны и сегодня. Ситуация даже усугубилась и стала более острой - и в вопросах семьи и брака, и в политике, и в религии и церкви, а вопрос «Что делать?» остаётся открытым.
_________________________
© Смотрицкий Евгений Юрьевич

Жизнь в инореальности. 4 статьи
Статьи о том, как ниги, видеоигры, телесериалы создают когнитивную систему современного пользователя интернета
Космос Эрнста Теодора Гофмана
Очерк о философе, писателе, мыслителе Эрнсте Теодоре Гофмане (1766, Кёнигсберг – 1822, Берлин)
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum