Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Литературный август
Статья о памятных для русской литературы писателях разных времен в связи с их юб...
№08
(398)
01.08.2022
Культура
Поэзия Арсения Тарковского: звуки, смыслы, мировосприятие
(№7 [397] 05.07.2022)
Автор: Александр Балтин
Александр Балтин

   1

       Оптика Арсения Тарковского – помимо особых, присущих только ей свойств – укрупняет каждый кадр бытия, заставляя всматриваться в него, внимательнее относиться к естественному процессу жизни…

       Кухарка жирная у скаред

       На сковородке мясо жарит,

       И приправляет чесноком,

       Шафраном, уксусом и перцем,

       И побирушку за окном

       Костит и проклинает с сердцем.

      Обстановка кухни вырисовывается за толстым плечом кухарки, костерящей побирушку: два полюса жизни обнажаются безжалостно, и туго и ярко, сочно и смачно нарисованная картина заставляет лишний раз задуматься о несправедливости такого роскошного мироустройства…

       К тому же:

       А я бы тоже съел кусок,

        Погрыз бараний позвонок

       И, как хозяин, кружку пива

       Хватил и завалился спать:

       Кляните, мол, судите криво,

       Голодных сытым не понять.

              Тощая душою избыточная сытость.

     Умеренная – необходимая не только, чтобы существовать, но и чтоб работать, не говоря – творить…

   Ярый голод, готовый жрать сам себя; и бледная худоба молодого поэта, который:

       У, как я голодал мальчишкой!

      Тетрадь стихов таскал под мышкой,

      Баранку на два дня делил:

      Положишь на зубок ошибкой…

       И стал жильем певучих сил,

       Какой-то невесомой скрипкой.

  Сравнения Тарковского алогичны и феноменальны: они рисуют мир контрастными красками, заставляя по-иному видеть предметы…

    Эта видимость – сквозящая: сквозь плотное тело скрипки проступают небесные лучи, несущие совершенные слова стихотворения.

    …поэт сквозит рыбачьей сетью, и может висеть над землёй: словесно дана ситуация голодной молодости, но в ней, как в капле воды – вселенная, отражается предназначение поэта: парить…

    Совершать полёт и оставлять наследие, которое позволит сделать это другим…

    Финал стихотворения высок, как всё оно: он примиряет с жизнью, какой бы она ни была, и он поёт жизнь, дарующую возможности подобной поэзии.

                 2

     Читая, перечитывая стихи Арсения Тарковского, вновь и вновь поражаешься их земной, земельной мощи – в сочетании с нежностью и тонкостью звука, идущего из неведомых, могущественных, световых сфер.

       И я ниоткуда

      Пришел расколоть

      Единое чудо

      На душу и плоть…

   Особая оптика сочетается с уверенностью говоримого, и голос обретает властную сдержанность: своя правота не исключает чужие мнения, которыми, впрочем, стоит пренебречь, зная свою правоту.

     Речь густа, речь закипает ассоциациями, множится букетами сравнений, играет великолепием эпитетов.

       Может ли улыбаться верблюд:

       На длинных нерусских ногах

      Стоит, улыбаясь некстати,

      А шерсть у него на боках

      Как вата в столетнем халате.

       О да!

       Непременно, ибо жизнь хороша, несмотря на войны и кошмар онтологической бездны, ибо мы в ней чего-нибудь стоим, как утверждает мастер, а он не может врать.

       Или не знать.

       Вечерний, сизокрылый,

       Благословенный свет!

       Я словно из могилы

       Смотрю тебе вослед.

       Пусть даже ощущение «измогильности», депрессивное, вероятно – но свет же! И не простой: сиятельный, сизокрылый, роскошно данный.

        Всё от света, всё замешано на нём, из тьмы нельзя строить.

      Кактус равен Карловым Варам – имея в виду феноменальность любого явления жизни, его неповторимость, его вмещённость в собственную особую ауру; но строгость и чёткость мастерства Тарковского не равно никому, ибо любой поэт – наособицу, хотя и ясны его корни.

       Небесное и земное совмещены в самих пластах языка – и звёзды сияют так ярко, как славно работают кузнечики, а мощь новоселья с массою предметов обещает простую, сытную жизнь.

        И что первозданный рай малинов – верится, ибо, как не верить такому огромному поэту.

                           3

    Арсений Тарковский словно давал новые имена явлениям и предметам, перевосстанавливая их в совершенно необычном, густом, гудящем, малиновом, разноцветном звуке; и эмоции словно становились выше, и запредельность обнажалась непререкаемой величиной:

       Когда я вечную разлуку

       Хлебну, как ледяную ртуть,

      Не уходи, но дай мне руку

       И проводи в последний путь.

       Постой у смертного порога

       До темноты, как луч дневной,

       Побудь со мной ещё немного

       Хоть в трёх аршинах надо мной.

       Орган звучит, античность выстраивает свои панорамы: всё смешано, как будто в шаровой бесконечной бездне: в культурном космосе, где стихи должны быть питательны, как млеко, высоки, как звёзды.
    Звёздные мерцания – неуловимые, предельно-таинственные – часто ощущаются от соприкосновения с миром Арсения Тарковского: миром богатым, предметным, и вместе – словно волновым, зыбким: но эта зыбкость волокон, определяющих реальность, и нету в нашем мире ничего, что обладало бы такой же плотностью.

       Слово только оболочка,

       Пленка, звук пустой, но в нем

       Бьется розовая точка,

       Странным светится огнем…

       Вот каково слово, вот в чём суть его, его наполненность – и из розового огня вьются свитки и хроники времён, возникают колоссы эпосов…
       Не из слова ли рождаются века существующие империи, чтобы, обветшав и пав, оставить с наследство другим свою неимоверную, такую разную культуру?

      Чудо жизни высветляется, чётко, немного печально:

       И я ниоткуда

      Пришёл расколоть

      Единое чудо

       На душу и плоть…

       Речь будет необыкновенно высока, и, поднимаясь в совсем уж неизведанные пределы, не затихает, но расходится новыми стихами: от которых идут лучи, озаряющие души.

                   4

       Ах, восточные переводы…

      Языковая мощь раскрывается с первой строки:

       Шах с бараньей мордой на троне…

      Вы видите шаха, его ужасный взгляд, вы ощущаете его душную тираническую скуку, понимая, что от подобной можно избавиться только глобальным кровопусканием, произведённым народу; вы понимаете – насколько «Самарканд – на шахской ладони…» - великолепный, таинственно-торжественный, с пышными и сияющими бирюзой мечетями Самарканд – весь распростёрт на державной, страшной, в рубцах хиромантии ладони; и то, что «У подножья лиса чалме…» нисколько не смягчает ситуацию…

    Но дальше – нить перебрасывается в современность, и раскрывается «я» грандиозного поэта и переводчика, и сожаления, текущие кипарисовым ароматом из строфы: Ах, восточные переводы, как болит от вас голова! – опровергаются историей поэзии, равно ею самой, столь роскошно обогащённой переводами Арсения Тарковского из щедрот восточного словесного неистовства.

       И розы сахаринной породы, и соловьиная пахлава входят в реальность вовсе не сусальностью, или пустыми орнаментами – но фрагментами жизни, открываемой выдающимся мастером для соотечественников.

     И снова мерцает канал, который легко перемещает поэта по временам и пространства, и снова ярко горят картины:

       Полуголый палач в застенке

       Воду пьёт и таращит зенки.

       Всё равно. Мертвеца в рядно

       Зашивают, пока темно.

      И вам становится так, будто это на вас таращит круглые, налитые кровью, бессмысленно-жестокие зенки огромный палач, уже не задумывающийся над чьей-то болью, как над пустяком…

        Ленты стихотворения разворачиваются мощно и ярко, и постоянный рефрен, свидетельство усталости, вспыхивает солью надежд на обилие грядущего творчество, и вместе играет роль баланса – точно определённого между различными реальностями.

                                5

       За что Арсений Тарковский приговорил Елену Молоховец

       Она – классик русской кулинарной литературы, автор когда-то знаменитой, длинно названной книги: «Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве», содержащей более 1500 рецептов, вариантов приготовления пищи, описаний способов едового священнодействия…

       …за что приговорил её Арсений Тарковский в своём стихотворении?

       А ведь он приговорил: утверждая с лепной мощью великолепных, тщательно выделанных строк:

       Вот ты сидишь под ледяной скалой,

      Перед тобою ледяной налой,

      Ты вслух читаешь свой завет поваренный,

      Тобой хозяйкам молодым подаренный,

       И червь несытый у тебя в руке,

     В другой – твой череп мямлит в дуршлаге.

       Жутковата нарисованная картина: отдаёт неистовыми видения Босха; жутковата – и круто выписана, чувствуется масло каждого слова, положенного на полотно.

        За что же Молоховец такая участь?

      Что плохого в особом отношение к кухне, к еде, столько значащей в жизни человека…

       Молоховец писала в своём знаменитом пищевом трактате:

       Кухня есть также в своём роде наука, которая без руководства, и если нельзя исключительно посвятить ей несколько времени, приобретается не годами, но десятками лет опытности, а этот десяток лет неопытности иногда очень дорого обходится, в особенности молодым супругам…

       Ведь замечательно – правда?

       Молодые хозяйки будут довольны, дом – имея в виду метафизический аспект бытования – словно потечёт плавным, волшебным кораблём супружества, будут кушать много и сытно, отдуваться, сыто чмокать, жиреть, тупеть, наращивать животы…

    Мир Молоховец противостоит – очевидно, с точки зрения поэта – всему высокому, что есть: тому, что, в частности, рождает поэзию.

      Еда необходима. Простая, сытная, не отнимающая избыточно много времени.

    Но еда, превращённая в религию, что сделала Молоховец, – порочна: по отношению к человеческому духу, подразумевающему воспарения, художественные свершения, научное дерзновение…

      Страшно звучит начало короткого – а будто огромного! – стихотворения, бьёт набатом:

       Где ты, писательница малосольная,

      Молоховец, холуйка малохольная,

      Блаженство десятипудовых туш

      Владетелей десяти тысяч душ?

     Вот они собираются – десятипудовые туши: их много, они наползают на вас, ничего не зная о творчестве: но всё – о деньгах и еде: материях, сжирающих жизни миллионов…

       Миллиардов – если брать историю.

       …роскошь эпитетов и перечислений последуют дальше:

      В каком раю? чистилище? мучилище?

      Костедробилище?

      А где твои лещи

      Со спаржей в зеве? раки бордолез?

      Омары Крез? имперский майонез?

      Кому ты с институтскими ужимками

      Советуешь стерляжьими отжимками

      Парадный опрозрачивать бульон,

      Чтоб золотым он стал, как миллион…

       Фатальное золото определено бесконечно точно:…как миллион.

      Омары, соперничающие с Крезом, избыток смака, жуткие потусторонние раки, скрещенные со скорпионами, топорщащие хищные клешни…

  Тарковский приговорил отношение к жизни: сытое, потребительское, исключительно едовое: такое, как у нас сейчас…

        …а книга Молоховец долго оставалась популярной.

        6

Двойной аккорд А. Тарковского

Алхимия звука и магия смысла – альфа бытования поэзии Тарковского: сияющая пластина его мистической визитной карточки.

Он был мистиком – безусловно.

Мистиком – в плане далёком от современных спекуляций – но: очевидно столь тонко чувствовавшим струи и лучения космоса, что это, преображая его стих не здешним светом, слово показывало меру возможностей слова:

Предчувствиям не верю, и примет 

Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда 

Я не бегу. На свете смерти нет: 

Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо 

Бояться смерти ни в семнадцать лет, 

Ни в семьдесят.

Двойной аккорд в названии стихотворения – «Жизнь, жизнь» - свидетельствует о силе восприятия феномена, в котором мы находимся.

 Тарковский пишет так, что веришь – смерти нет!

А предчувствия…слишком они бывают связаны с человеческими фантазиями, с мерой выдавать желаемое за действительное, плюс множатся, порой, на приятное ощущение собственной значимости…

 Космос бессмертен: мы – элементы космоса, соответственно, делайте выводы: элемент не может погибнуть без потери целым целостности – значит и смерть есть часть бессмертия.

Великое стихотворение завораживает: и звучанием своим, и глобальным ощущением всеобщности:

Живите в доме - и не рухнет дом. 

Я вызову любое из столетий, 

Войду в него и дом построю в нем. 

Вот почему со мною ваши дети 

И жены ваши за одним столом,- 

А стол один и прадеду и внуку: 

Грядущее свершается сейчас, 

И если я приподымаю руку, 

Все пять лучей останутся у вас.

Каждый отражается в каждом: и пятилучие руки-звезды словно простёрто в вечность.

 И даже попытка жизнью заплатить за что-то – нереальна: ведь ведёт именно её, жизни, вектор: в бессмертие, из века в век:

Мне моего бессмертия довольно, 

Чтоб кровь моя из века в век текла. 

За верный угол ровного тепла 

Я жизнью заплатил бы своевольно, 

Когда б ее летучая игла 

Меня, как нить, по свету не вела.

Мерцает эта игла, священен полёт её, и стихотворение, введённое в явь космосом, переданное через А. Тарковского сверкает мудростью звёзд.

        7

Голос отца звучит в фильме сына: Арсений Тарковский читает свои стихи.

Его голос суховат, строг.

Он пронизан волшебными вибрациями, определяющими сущность стихотворений, которые он прочитал в «Зеркале» - очень красивом фильме: магическом в той же мере, в какой магическими воспринимаются стихи отца.

 Повлиял ли Арсений на Андрея?

В жизненном плане, конечно: можно обратиться ко всевозможным воспоминаниям, но вот – творчески?

Фильмы Андрея насыщены болью жизни, но и – полнотой её, единством приятия оного дара: высот.

Тем же напитаны стихи отца: всеединством, целостностью мировосприятия; и порою кажется, что в монтаже Андрея есть нечто от монтажа, которым пользовался отец, создавая свои вершины…

______________________

© Балтин Александр Львович

В поисках солнечной активности
О научных поисках русского мыслителя Александра Леонидовича Чижевского в связи с его учением об исторических к...
Почти невидимый мир природы
Автор делится своими наблюдениями за природой растений и насекомых. Продолжение, начало см. в №№395, 396 и 39...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum