Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Обращение к читателям
Обращение главного редактора к читателям журнала Relga.
№05
(407)
21.07.2023
Творчество
Мексиканские страсти на Балтийском побережье
(№3 [405] 11.06.2023)
Автор: Юрий Москаленко
Юрий Москаленко

Всю свою девичью жизнь Аля мечтала стать чайкой. Лёгкой, белокрылой, парящей над стальной грудью январского Балтийского моря.

Нет, она не будет истошно кричать, цыганя еду у редких зимних отдыхающих, готовой делать кульбиты за отломленный кусочек булки.

Она станет парить неспешно, грациозно, пока не услышит чей-то восторженный возглас:

– Полюбуйтесь, как величественно рассекает тяжелый утренний туман вон та гордая птица…

Димка, который стал её первым мужчиной, услышав о её мечте, расхохотался:

– Да ты с голоду сдохнешь, пока что-то попросишь. И почему именно чайка? Это же просто морская ворона, которая за хавчик маму родную продаст.

Нет, ты совершенно другая. Тебя можно сравнить только с Афродитой…

И тут же, на светлогорском променаде, воздел руки к небу:

«Как из пены вод рожденная,
Ты сияешь – потому,
Что невестой наречённою
Стала ты бог весть кому.

Пусть же сердце терпеливое
Позабудет и простит
Всё, что дурочка красивая,
Не задумавшись, творит!»

– Сам сочинил? – хмуро поинтересовалась Аля.

– Куда уж мне, – широко улыбнулся Димка. – Генрих Гейне собственной персоной. В переводе Маршака. У Фета, честно говоря, получилась полная лажа…

А что ему, Димке, не лыбиться? Родители работают на калининградском телевидении, любимцы публики. Единственному отпрыску ничего не жалеют. Деньгами сорит, всегда не прочь пыль в глаза пустить.

Ох, уж и напоролась она на него – как голой пяткой на осколок бутылочного стекла.

Порезалась надвое, от щиколотки до самого сердца.

Сильнее его она никого на свете не любила. Даже бабушку, к которой прибегала сразу после занятий в музыкальной школе.

Наскоро мыла руки и усаживалась за стол…

– С чем сегодня пирожки, ба?

– Кушай, кушай, внученька – главное, что горячие…

А после короткого обеда бабушка обязательно брала её тоненькие пальчики в свою широкую ладонь, разминала их, приговаривая: «Чтобы не было артроза».

Осторожно дула на самые кончики, интересовалась:

– Что вы сегодня музицировали милые?

Можно подумать, концерт Людвига ван Бетховена для фортепиано с оркестром № 5 ми бемоль мажор в трех частях. Как всегда незатейливые русские народные: «Как пошли наши подружки» или вы лучшем случае «Перевоз Дуня держала» …

Бабушка, бабушка.

Только она её и понимала.

Мамина мама.

И дочь свою непутёвую тоже, как могла оберегала. И от ошибок, и от беды.

Отцом Аля гордилась. Он был капитаном дальнего плавания. В воде чувствовал себя, словно дельфин. Крепкий, широкоплечий, статный. На его 190 см роста чуть больше 100 кг веса смотрелись очень органично. Не зря же его мама называла Добрыня Никитич. 

Добрыня – от того, что широкая душа у папки была, всем старался помочь.

А себе не сумел…

Зачем он за этой пигалицей-школьницей в море бросился. Её потащила «белая волна» или отбойное течение, которое буйствует именно на Балтийском море и чаще всего в Балтийске.

Ни девчонку не спас, ни его самого водолазы тщетно обыскались. Только на шестой день к берегу и прибило.

Мама тогда чуть не свихнулась. Только бабушка и помогла удержаться на этом свете. Гладила её враз присыпанные «мукой» пшеничные волосы, приговаривала:

– Не захотели нашего Толюшку морские русалки отдавать. На поклон к своему батюшке отвели. Хорошо, что сват Никита до этого не дожил…

Мамке-то что? Погоревала немного, да снова замуж собралась. А чтобы Аля под ногами не путалась, отдала её свекрови…

Вот тебе и «Как пошли наши подружки…»

Хоть в одном Аля на отца похожа: статная, плечи не худенькие, мослы не торчат, а мягкие покатые, руки полные, стан гибкий, грудь не вислая, а налитая. Недаром все мальчишки, едва увидев, старались закадрить. Но она выбрала Димку.

Шкета недолюбленного.

По сравнению с нею он казался синеньким птенчиком пеночки по сравнению с недорослем кукушки.

Но ведь философ, за словом в карман не лезет, а уж как голову положит ей на грудь, кажется, мадонна с младенцем. И бросить жалко, и, видать всю жизнь на себе тянуть…

Конечно, она всё ему припомнила. И дурочку красивую, и все остальные подначки. Но у неё, как в стихотворении Гейне сердце оказалось терпеливое. И большое.

Потому что с Димкиными родителями нашла коса на камень. Они уже «напророчили» ему в жены дочь декана одного из университетских факультетов. Замороченную на своем «месте в истории», уверенной в том, что софиты науки будут сиять ей в глаза всю жизнь, даром ли лизоблюды папаши сварганили ей кандидатскую в 24 часа. Ей оставалось только уверенно держаться на защите.

Учёный совет у декана был схвачен «за жабры», родной дядя академик есть далеко не у каждого. И вот эта новоиспеченная кандидат технических наук 23 лет отроду, должна была повести Димку, который был младше её на четыре года, в светлое будущее под марш Мендельсона.

Аля видела Димкиных родителей впервые. После смерти отца и предательства матери её уже ничего не могло сломить. И когда предки возлюбленного, после двух часов уговоров, казалось, начали теснить её к неизбежности их расставания, хладнокровно выложила свой последний козырь: 

– Всё это разговоры. И никакого отношения к нашей будущей жизни не имеют. Мы с Димой ждём ребёнка…

Разговор тут же повернулся на необходимость и обязательность аборта.

Димка вообще потерял дар речи, услышав о беременности подруги, и только хлопал пушистыми ресницами.

Она молча, не перебивая, выслушала все родительские аргументы, а потом подвела итог их горячим речам:

– Как вам не стыдно?! У вас будет внук, это главное. И никакие учёные степени, наполеоновские планы и земные блага не перечеркнут этого факта. Наш ребёнок – ваше продолжение. Никто не застрахован от бесплодия – даже ваша мудрая кандидат технических наук. Вдруг она надышалась какими-то ядовитыми парами в своей лаборатории.

Это был, конечно, веский, но небесспорный аргумент.

Он родителей не сломал.

Но и сын не смог их ослушаться.

Влюблённые не встречались и не разговаривали три недели.

Обоим было тяжело.

Особенно Димке, который даже сходил с родителями в гости к декану и убедился в том, что будущее научное светило помимо учёной степени худа, сухощава, лопоуха и обладает кучей комплексов. Раз пять он услышал от неё в тёмной комнате, куда отправили вновь ознакомленных для лучшего контакта, вопрошающую фразу: «Это ничего, что у меня ноги кривоваты?»

Возможно, она и издевалась.

Но то, что они не приглянулись друг другу, даже восточному ковру в комнате было вполне понятно.   

Так что свою судьбу Аля, можно сказать выждала и вытерпела.

Были ли они счастливы в браке?! Скорее, нет – ведь каждый был чем-то обязан другому. И потом молодая женщина переносила беременность достаточно тяжело, в женскую консультацию приходилось бегать чуть ли не еженедельно, потом её на пару недель положили на сохранение.

Словом, мечты молодого мужа о «бесплатном» и «ежечасном» горячем сексе разбились о её тошноту, раздражительность и твёрдый отказ. Хорошо ещё, что Аля обладала стойким характером и никогда не истерила, а то бы его жизнь вообще превратилась бы в одну сплошную полосу невезения.

Родившегося сына он боялся, как огня, словно это был хрустальный сосуд, царапина на его колене приводила в панический ступор, так что максимум на что молодого папашу удалось сподвигнуть – это на глажку пелёнок.

Подросший Максимка раздражал Димку никак не меньше, чем капающий кран в кухне.

Аля выбивалась из сил, а муж, чтобы не слышать плача и шума, просто закрывался в комнате и лежа на диване изучал перипетии всех телесериалов, которые шли с утра до вечера.

Назревал глубокий, как овраг, семейный кризис.

Димка оказывал ей знаки мужского внимания очень редко.

Поначалу Аля пыталась с этим что-то сделать, но Максимка часто болел, ей нужно было сначала разобраться с его проблемами, а уж потом «реанимировать» мужа.

Вот так незаметно, шаг за шагом, они и превратились в соседей по дому…

*   *   *

Всё это взахлёб, в какие-то четверть часа Аля вывалила на мужчину средних лет, который приехал в их город из столицы и представился семейным психотерапевтом и белым магом.

Синдром купейного попутчика…

Но чем дольше и сбивчее она говорила, тем легче становилось на душе, а за спиной, казалось, тает огромная сосулька.

Собеседник слушал её монолог молча, щурясь от яркого блеска отраженных гладью моря солнечных лучей, и возьми он в зубы какую-то былинку, получилась бы идеальная пастораль. Но именно это внешнее безразличие оказалось именно тем, что сейчас нужно было Альке. Умение слушать, не перебивая – великое искусство и им владеет не каждый.

Наконец, магма слов перестала бурлить. Женщина умолкла и с благодарностью посмотрела на психотерапевта.

Он показался ей необычайно симпатичным, и даже мелькнула мыслишка: вот бы у меня Димка был такой. Но ведь нет, уже на пятой секунде он бы сделал звук телевизора на максимальную громкость, давая понять, что её присутствие в комнате вовсе не обязательно. И даже если бы она в отчаянии вытащила бы шнур из розетки, муж, не говоря ни слова, пожал бы плечами и выскочил бы из квартиры. А вернулся бы за полночь, шатаясь, со стойким запахом алкоголя…       

Не скрыла и о своей главной своей беде – пианино. Пока она была на работе, муж увёз «брынчалку», на которой Максимка уже пробовал изображать «Как пошли наши подружки», в неизвестном направлении. И то, что этот инструмент изготовлен на фабрике, основанной братьями Максом и Рихардом Циммерманами в самом начале ХХ века в Саксонии, Димку никак не тронуло.

Клавишный инструмент достался Але от деда. Где он его нашёл в разрушенном английскими бомбардировками Кёнигсберге и как сохранил, остаётся загадкой. Но то, что стоимость этого раритета составляла цифру с шестью нулями в у.е. ей рассказали в одном из Калининградских ломбардов.

Да, во времена плавного перехода экономики из социалистической в империалистическую, рублей катастрофически не хватало. Аля решила заложить пианино, но приёмщик сжалился над растрёпанной от повседневных хлопот молодой женщиной и посоветовал выждать год-другой, когда цена ещё больше возрастёт…

И в этот «год-другой» нерадивый муженёк и вывез инструмент.

Из-за того, что они не стали в одночасье жить богаче, жена сделала вывод: всё-таки на свалку…

Подождав окончания монолога, московский гость негромко произнёс:

– Не будем ходить вокруг да около. В вашей житейской коллизии есть только три пути разрешения конфликта.

Первый – самый трудный. Постарайтесь снова стать интересной мужу. 

Каждый ваш самый яркий миг былого счастья – почти как зуб, который уже вырвали стоматологи. Вот он был, а через секунду его уже нет. Можно установить штифт, прилепить к нему новый полимерный зуб, но он уже никогда не станет родным. Но может стать другим…

Счастье, в отличие от зуба, может «вырасти» по новой. Другие эмоции, изменившиеся отношения, гормональный фон. Важно, чтобы вы шли навстречу друг другу, а не в противоположные стороны…

Второй вариант – вы перестанете мучать друг друга и поймёте наконец – с самой первой встречи вы выдавали желаемое за действительное. Это только в песне Высоцкого «У жирафа вышла дочь замуж за бизона» … 

И никто не знает, как они дальше вместе жили. Или сразу разбежались, из-за того, что бизон мог целовать только спящую жирафу. Она ложится на землю «клубочком», чтобы можно быстро вскочить на ноги. И ей, несмотря на «длинношеесть», хватает для сна всего два часа в сутки…

– Серьёзно? – удивилась Аля.

– К нашей истории это не имеет никакого отношения, – заверил белый маг. – О третьем варианте своей судьбы вы догадываетесь?!

– Нет…

– Ну тогда не будем об этом. Сегодня вечером у вас будет небольшое происшествие. И вам покажут, что нужно делать…

– Вы меня пугаете?

– Причём здесь я? – удивился собеседник. – Хотите я расскажу, что меня больше всего удивило в последнее время?

И, не дожидаясь ответа, рассмеялся.

– На днях рассказывал своему другу анекдот. «Моня почистил зубы, сварил пельмени, вымыл ноги и только потом понял, что эту воду больше нигде нельзя использовать».

Аля расхохоталась.

– Вы знаете, что мне не задумываясь, сказал товарищ? «Этой водой еще можно смыть туалет» …

Но я никогда не лезу за словом в карман и тут же спросил: «И кого из вас зовут Моня?»

Молодая женщина ещё раз посмеялась и спросила:

– А вы уверены, что это событие произойдёт сегодня?!

Мужчина прикоснулся сухими тонкими губами к её скуле, изображая поцелуй:

– Идите, и ни о чём не беспокойтесь…

*   *   *

Легко сказать – не беспокойтесь. Но Алино сердце исполняло в грудной клетке послевоенную «забаву» советского цирка – шар смелости. Этот номер изобрел мотогонщик Пётр Маяцкий в начале 50-х. Над куполом цирка поднимался шар из стальной арматуры с диаметром 7 метров. А в нём отважные парни на мотоциклах разъезжались вдоль и поперёк. Шар состоял из двух полусфер, и зрители буквально обмирали, когда нижняя «часть» опускалась на цирковую арену, а в верхней. Как ни в чём ни бывало «наворачивал» круги мотогонщик. И многим казалось – сейчас этот чёрт свалится и прямо на голову…

Сначала в этом шаре разбился до полусмерти изобретатель трюка, а спустя 12 лет его жена и дочь.

Им-то какого адреналина не хватало?!

… Алька поднималась по крутому склону улицы, когда ей навстречу из бокового проулка выкатилась виляющая коляска.

Женщина инстинктивно погналась за нею, успела уцепиться за тёмную ручку и не успела перевести дух, как к ней подбежала, задыхаясь, Лидка.

Это была «достопримечательность» их города.

Плодовитая, как крольчиха, она рожала малышей год за годом. От разных мужчин.

Многочисленные беременности не сказались на её тоненькой фигуре. А потому её случайные или частые собутыльники после общего «наката» всегда старались воспользоваться Лидкиной «добротой». 

И потом, когда ей задавали вопрос: от кого она беременна? Многодетная мать неизменно отвечала: «Не знаю, но подозреваю троих…»

Своего пятого ребёнка она родила примерно полгода назад, и сейчас малыш катился в потерявшей нетвёрдую материнскую руку коляске, не подозревая об опасности.

– Как же так можно? – возмутилась Алька. – Ты же могла угробить сына!

– Ха, ха и ещё раз ха! – невозмутимо дыхнула на спасительницу перегаром от дешёвого портвейна бесшабашная мать, – если хочешь знать, мне он совсем не нужен. На, бери!

Лидка как-то судорожно вытянула из коляски голубой комбинезончик.

А дальше всё произошло, как в замедленном кино.

Комбинезон оказался не застёгнутым, и малыш, вывалившись из него на брусчатку, зашёлся в громком плаче.

Альку как будто автогеном срубило. Она упала на колени и поползла к кричащему ребёнку.

Только потом, спустя несколько часов, уже дома, она обнаружила, что её колени стёрты в кровь.

Она аккуратно подняла мальчика, прижала его к себе и увидела, как рядом с ними остановилась машина.

Лидки уже и след простыл.

Спасительница прижимала перепуганного дрожащего пацана к себе, не слыша, что ей предлагают проехать в больницу…

*   *   *

Спустя девять месяцев у них с Димкой родился второй сын …

А дальше извечный русский аттракцион – во время кормления грудью забеременеть нельзя. 

Можно, ещё как можно.

Алька это красноречиво доказала…

И стало у неё менее чем через два года после «предсказания судьбы» семейным психотерапевтом, даже не два, а три сына.                        

Димка, не высыпающийся под аккомпанемент двух старающихся переорать друг друга «ночных крикунов», позорно покинул семейный корабль, сбежав к родителям.

Он вполне комфортно себя чувствовал, а вот Альке казалось, что сыновья пьют не молоко, а её кровь, и что ещё чуть-чуть и она сможет прятаться за шваброй.

Три последующих года она провела, как в лаборатории академика Павлова. Только в отличие от его собачек, почти перестала реагировать на день и ночь, зиму и лето, и единственным её желанием было улететь вместе со стаей журавлей в тёплые края.

И посмотрим, что будет с этой мелюзгой…

*   *   *

Димка почувствовал перемену и начал раза два в месяц её навещать.

О каком-то примирении не могло быть и речи. Он просто срывал с неё одежду и насиловал. 

А после этого, застегивая молнию на брюках, всегда говорил:

– И куда ты денешься с таким выводком?! Кто тебя дуру замуж возьмёт?!

Жизнь постепенно превращалась во вселенскую тоску.

Алька очень не хотела этих визитов.

И всегда их … ждала.

Эх, нет того белого мага, может быть, он бы и объяснил, что к чему.

С одной стороны её превратили в самку животного.

С другой – раз муж прибегает, значит – она до сих пор желанна?

И разобраться в этом лабиринте, выскочить из него на волю, прекратить «приходы» Алька была не в состоянии…

В какой-то момент ей стало казаться, что она и в самом деле никому не нужна.

А три её сына – тяжкий груз.

Димка словно издевался. Сказал как-то: да сдай их в детдом. И вернётся наше счастье: ты, я и больше никого…

И тут на неё, как с крыши, свалилась самая большая любовь её.

Красивый, статный, богатый, нежный, внимательный, заботливый.

С маленьким «недостаточком» – женой и двумя детьми.

Они познакомились на той же лавочке, что и с заезжим психотерапевтом.

Аля сидела и тихо давилась слезами. Только что Димка взял её с особой грубостью, как девку подзаборную.

И она поняла – всё, это – край! Дальше уже ничего хорошего не будет. Только такие унижения.

К ней подсел этот красавчик, провёл широкими ладонями по пшеничным прядям и пообещал: «Узнаю, кто довёл вас до слёз и раздавлю, как вошь…»

Алька вдруг перестала плакать и улыбнулась сквозь слёзы:

– Иногда в жизни из-за меня парни дрались. Но я не думала, что когда-то в схватку вступят взрослые мужики.

Шли бы вы своей дорогой. Я – многодетная мать – меня три пацанёнка дома ждут…

– Меня зовут Лёша. Алексей, – вдруг представился мужчина. И тут же брякнул: «Вы – красивая…»

Она вдруг почувствовала, как её вселенская боль чуточку отпускает.

Помолчала с минутку, расслабилась и вдруг улыбнулась:

– Да вы тоже ничего… Девки за вас не бьются?

– Какие девки? – пожал плечами он. – Да у меня такой цербер с тремя головами охраняет самые дальние подступы…

Тёща, жена, а ещё мне кажется, что между ними всегда появляется голова гадюки. И пока они копят гнев, эта змеюка шипит…

– Скажете тоже, голова гадюки. Вы не заметили у неё жёлтый ободок? Это просто ужик… Зря вы перетрухнули…

Они разом засмеялись. И словно водопад любви прорвал какую-то плотину.

Чувства хлынули, заливая всю поверхность тел…

Сколько они потом встречались?!

Чаще всего тайком, в самых «неприступных» для людских взоров местах.

И паролем были слова: «Расслабься! Чужие здесь не ходят. Видишь даже старая-старая тропинка быльём поросла» …

Квартиры подруг и друзей практически исключались.

Но однажды Лёшка не выдержал:

– Моя уехала к тёще на три дня. Давай хоть раз, по-человечески…

И в самый разгар прелюдии дверь сараюшки отворилась и из неё выскочила разъярённая Люда.

Она была женщиной простецкой.

Сразу схватилась за топор.

А потом в исступлении гонялась за Лёшкой по двору с истошным криком:

– Я тебе, гадёныш, всё твоё кобелиное достоинство на пятаки порублю…

Прибывший полицейский наряд не сразу бросился на охрану того, чем потерпевший грешил…

Но среди них была женщина-полицейский, которая им сумела остановить даму с топором…     

А Лёша трусился мелкой дрожью и никак не мог осознать, что находился на волоске от гибели.

Он только громко икал и шептал:

– Господи, а если бы с тёщей объединились? Мне б тогда кирдык…

*   *   *

На третий день после этой гонки по горизонтали Алька ушла в магазин. А когда вернулась, не поверила своим глазам.

В коридоре ползал на коленях Димка (старший ребёнок был в школе, младшие – в детском саду).

– Прости, прости, – исступлённо вопил обманутый муж. – Я тебе, того…

Загляни в комнату…

Конечно же, там Альку поджидало пианино, изготовленное на фабрике, основанной братьями Максом и Рихардом Циммерманами в самом начале ХХ века в Саксонии…

На радость Максимке…

А может на беду, кто его знает?!    

Может ли женщина, находясь во взаимновлюбённом состоянии, променять своё счастье на пианино?!

Да даже на волшебную палочку не разменяет…

Братья Циммерманы оказались бессильны.

Оба брака, и Алечки, и Лёшечки, как домики Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа были сметены безжалостными обстоятельствами.

Мужчина и женщина стали свободными, как инфузории-туфельки.

Незадачливых влюблённых их прежние супруги постарались лишить крыши над головой.

Лёша, как благородный рыцарь, подарил брошенной жене и детям свою квартиру.

Димка этого сделать не мог, потому что они жили в «двушке» Алиной бабушки.

В принципе в жизни молодой женщины ничего не изменилось.

Она, муж, трое сыновей…

На той же жилплощади.

А для любви большой квартиры не надо – ей достаточно укромное местечко в сердце.

Многие в нашем небольшом курортном городе на Балтийском побережье считали, что теперь Димка с прежней женой Алексея должны сойтись на зло «врагам».

Ничуть ни бывало.

Они, не увидевшись ни разу в жизни, тихо ненавидели друг друга, за то, что не смогли удержать этих сумасшедших.

Так бывает, что клубок судьбы попадает в коготки котёнка. 

Он играет клубком, то разматывая, то запутывая.

Ох, и надрать бы уши этому мурзику.

Вот только, где его искать?!     

Белая ворона. Сонеты и октавы
Подборка из девяти сонетов. сочиненных автором с декабря 2022 по январь 2023 г.
Чичибабин (Полушин) Борис Алексеевич
Статья о знаменитом советском писателе, трудной его судьбе и особенностяхтворчества.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum