Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Конституция идет на поправки
Президент Владимир Путин внес законопроект о поправках к Конституции РФ. Поправ...
№01
(369)
20.01.2020
Общество
«Деньги воспринимаются как нечто греховное». Страницы из рабочей тетради. Часть 57.
(№18 [216] 15.11.2010)
Автор: Александр Хавчин
Александр Хавчин

      Юлия Латынина: «Насилие эффективно. Гуманное общество, в общем-то, не способно ему противостоять…. Ужас заключается в том, что правда неэффективна, когда вы боретесь против лжи. Против лжи очень хорошо годится другая ложь. 

Там, где речь идет о насилии, крови, пропаганде, и лжи, рабство и ложь всегда окажутся сильнее».

Это звучит неопровержимо. Возразишь – сразу попадешь в караси-идеалисты.

Невольно приходят на ум изречения из той же коллекции: «Все мужики – кобели», «Все бабы – стервы», «Не делай добра – не получишь зла».

Замечено, что суждения, очень невысоко трактующие человеческую природу и общественную нравственность, обычно воспринимаются как истинные: «Горько, но правда».

Можно вывести закон всемирного тяготения к злу. Подобно тому, как физические тела, если их отпустить, падают на пол, в силу того же естественного миропорядка предоставленный самому себе человек будет грабить, насиловать, в лучшем случае – воровать и мошенничать.

Но тяготение тяготением, а самолету и дирижаблю каким-то образом удается, не нарушая законов природы взлететь вверх.

Гуманное общество способно противостоять насилию – пусть ценой временного отказа от гуманизма. Разница между гуманистом и насильником не в том, что первый не способен действовать, как второй, а в том, что для гуманиста насильственные методы не органичны, а чужды и противны ему, он стремится при первой же возможности вернуться к своему привычному человеколюбию.

Правда и то, что вернуться к прежнему состоянию без потерь не удается. Противление злу насилием снижает градус гуманизма в самом гуманном обществе.

 

Обычный сюжетный ход: любящий муж и отец, примерный прихожанин и щедрый филантроп оказывается зверем у себя в офисе, Акулой Додсоном.

Почему бы не перевернуть: бессердечный эксплуататор трудящихся, жестокий и циничный делец оказывается прекрасным семьянином, добрым человеком и щедрым благотворителем. 

Один крупный экономист (Дж. Гэлбрейт, если память мне не изменяет) предложил проделать такой мысленный эксперимент.

Допустим, стоимость завода сто миллионов долларов. А владельцу предлагают триста миллионов, если он этот завод к чертовой матери уничтожит.

Как известно, там, на Западе, превыше всего ставят прибыль и поклоняются только Золотому тельцу. Значит, капиталист взорвет свое предприятия не раздумывая?

Нет. Крупный экономист уверяет, что всякий нормальный предприниматель откажется от сделки. Хотя бы потому, что, извините за выражение, техноструктура и собственное имя на вывеске собственнику дороже, чем может показаться. 

Это Зюганову и Проханову известно, что на Западе превыше всего ставят прибыль и поклоняются только Его Величеству Доллару. Сами же западные жители (капиталисты не исключение), согласно данным социологических опросов, этого не знают. Они считают, что деньги важная вещь, но есть вещи поважнее. Например, незапятнанная репутация. Или семейное счастье.

То, что Зюганов с Прохановым принимают за культ денег, точнее было бы назвать культом Дела. Алчных людей среди американцев сравнительно больше, чем среди русских, но трудоголиков еще больше.

 

У западных людей жизнь четко делится на сферу приватную и сферу общественно-служебную. На работе человек целиком отдается Делу, а придя домой, решает пожертвовать половину прибыли на…

Знаменитый русофоб Джордж Сорос жертвовал на проведение гастролей хора православных монахов и на полковые библиотечки Российской Армии. 

 

    Татьяна Воеводина, размышляя на страницах «Литературной газеты» о духовности, отмечает такую особенность национального характера: «…не только простые обыватели, но и русские предприниматели не поклоняются золотому тельцу. Заработок денег в глубине души большинство из них воспринимает как что-то греховное, как какой-то греховный эпизод в своей жизни. Вроде пьяного загула в молодости: человек делает это, но одновременно как бы и ощущает, что это не он, не настоящий он, что потом он всё это
бросит и вернётся к правильной жизни. А правильная жизнь - это жизнь скромная и трудовая».

Мне кажется, не следует объяснять высшими духовными причинами (национальный характер), то, что вполне удовлетворительно может быть объяснено обстоятельствами попроще. 

Русские предприниматели не поклоняются Золотому тельцу, он же Желтый Дьявол? Было бы странно, если бы люди, воспитанные при советской власти (а ею воспитаны в той или иной мере все россияне старше тридцати лет), остались совсем глухи к пропагандистским стереотипам, типа «правильная жизнь – жизнь скромная».

Русские предприниматели стыдятся своего богатства по той же причине, по какой они устраивают пьяные дебоши, швыряются деньгами и иными способами нарушают общественные приличия и бросают вызов окружающим. «Новые русские» одной ногой еще в прошлом, они еще не привыкли к своему статусу богатых людей, не воспринимают его как должное. Они ведут себя «неправильно», чтобы подавить неприятное ощущение «неправильного» образа жизни. Слишком быстр был переход от максимы «жить как все, не выделяться» - к прямо противоположной: «пусть все видят, что я не такой, как все!»

Нынешние российские предприниматели словно бы опасаются, что завтра к ним придет красногвардейский патруль с патронными лентами через грудь – и всё отберет.

Правда, Николай Бердяев и дореволюционного русского буржуя противопоставлял европейскому. Наш, мол, даже наживаясь и обогащаясь, всегда чувствует себя немного грешником и немного презирает буржуазные добродетели. Западный же буржуа наживается и обогащается с сознанием своего совершенства и превосходства, с верой в свои буржуазные добродетели.
Но объяснение можно найти опять же не в загадочности русской души, а в конкретных исторических обстоятельствах. Сколько там история отвела развитию капитализма в России? 1861 – 1917 гг. – прыжок «из грязи» (из мещан и крестьян) в «князи», промышленные тузы и финансовые воротилы, совершился слишком быстро. Класс не успел как следует освоиться, в нем жило смутное чувство вины перед теми, кому не повезло.

Уже третье поколение русских дореволюционных магнатов и свежеиспеченных купцов первой гильдии либо выродилось, либо пошло в ученые и артисты,

Западный капиталист опирается на вековые традиции и знает, что его богатство не вызывает у бедных столь острой зависти и ненависти. Ему не надо оправдываться ни перед самим собой, ни перед обществом.

 

     «Интеллигенция обвиняет Советское государство и советскую систему в "грехах" и "преступлениях", присущих вообще всем государствам и всем системам», - так писал Э.Лимонов ровно двадцать лет назад. И дальше: «История любого государства есть история преступлений».

Так и хочется поехидничать: «Не кощунственна ли, с точки зрения сегодняшних единомышленников Лимонова, мысль причислить Советское государство (вариант: Святую Русь) ко «всем государствам»? И если русская история есть тоже история преступлений, «как у любого» другого государства, - значит, в этом пункте Лимонов не слишком расходился с либерал-русофобами?»

К язвительным комментариям располагает и другой тезис, изложенный Эдуардом Вениаминовичем в далеком 1990 г.: «...Государственность - это сложный конечный баланс множества исторических сил, с трудом налаженный во имя интересов многих групп населения, как национальных, так и классовых групп. Государственность служит интересам народов прежде всего. Дабы самая мирная и банальная деятельность миллионов людей, работа, семейная жизнь, продолжение рода „ могла происходить безбоязненно, защищенная от внешних, чужих врагов и от внутренних волнений. Всякое государство защищает … тихую часть населения от буйного меньшинства. Лишь государство сплачивает жителей в народ. Государство благородно, несмотря на все эксцессы тираний, потому что превращает стадо говорящих животных в общество».

И здесь можно было бы порезвиться насчет того, как изменил Лимонов своим прежним убеждениям, ведь сегодня он - хоть и национал, но впридачу и большевик – уже не отрицает классовый характер государства. Сам превратившись в вождя «буйного меньшинства», он, кажется, уже не так пылко оправдывает защитные меры государства в виде битья демонстрантов дубинками. И явно не считает путинскую Россию благородным государством.

Надо учесть, однако, что двадцать лет назад, как и сегодня, Лимонов плыл против течения, ведь тогда принято было о государственности как таковой говорить с презрением («власть отвратительна, как руки брадобрея…»), а советскую историю сводить ТОЛЬКО к цепи преступлений.

Холодно и неуютно быть диссидентом, «одним из жалкой кучки отщепенцев». Лимонов, мятежный, ищет бури, мятежа, стихии, драки, крупного хулиганства, на худой конец – скандала. 

Это очень по-русски!

Хотя плыть по течению, проклиная и ненавидя это течение, тоже очень по-русски. 

 

 «Мы не нация торгашей, мы нация героев».

Сказано по-михалковски глубоко и емко. Главное – скромно! 

Быть героями – почетно, быть лавочниками – позорно.

Нацией лавочников Наполеон называл англичан, противопоставляя им нацию героев-французов. Однако сами англичане тоже считали себя нацией не лавочников, а героев, и под Ватерлоо эти трусливые лавочники побили героических французов. Гитлеру тоже не удалось их запугать.

Пришло время, а нацией лавочников стали называть французов.

Евреи – вот классическая нация лавочников. До революции около половины русских евреев были заняты в сфере торговли и посредничества, и две трети российских торговцев составляли лица еврейской национальности. Арабы, напротив, слыли нацией беззаветных героев. В 1948 г. ополчение трусливых лавочников воевало с геройскими профессиональными армиями пяти арабских государств. Результат известен.

Кстати, в Израиле арабы составляют значительную часть сословия торговцев. Большими талантами к торговле обладают и афганцы, и иранцы, хотя они тоже позиционируют себя как народы героев.

Хотелось бы знать, есть ли на свете народ, считающий себя нацией торгашей? Боюсь, афоризм Н.Михалкова не так емок, точен и глубок, как показалось вначале. 

«Мы нация не уродов, а красавцев».

«Мы нация не слабаков, а чудо-богатырей».

«Мы нация не жуликов, а порядочных людей».

«Мы нация не дебилов, а мудрецов».

Вот еще сколько слоганов можно сочинить сходу! И они, без сомнения, встретят такой же восторг.

Никита Михалков и родственные ему авторы - это кукушки из крыловской басни, они убеждают читателя: «Ты – особенный, святой, удивительно добрый, терпеливый и милосердный, но в то же время героический и мужественный».

Такие писания обречены на успех у значительной части аудитории. Читатель Михалкова – это петух, который хвалит кукушку-автора: «Ах, как это правильно, объективно, честно!».


   Есть у Никиты Михалкова еще одно изречение на века:

«Патриотизм – это общность любви, а не ненависти»

Изречение-то на века, но к большинству нынешних «истинно русских патриотов» оно имеет отдаленное отношение. Если что их объединяет, то как раз ненависть к Западу, либералам, сионистам, геям, сатанистам, масонам (можно не через запятую, а через дефис, это всё одно и то же). 

Под священными знаменами патриотизма собираются люди, ненавидящие друг друга, враждующие друг с другом едва ли не яростнее, чем с лютыми ворогами. 

Один Истинный Патриот перед тем, как вцепиться другому Истинному Патриоту в глотку и начать кровопролитие, бросает тому в лицо обвинение, страшно сказать, в русофобии! И в ответ слышит такое же грозное обвинение!

Приверженность Истинному Русскому Патриотизму не мешает придерживаться прямо противоположных точек зрения на целый ряд вопросов.

Приведу примеры непримиримых «истинно-патриотических» противоречий. 

- Революция озарила путь России в ХХ веке. – Нет, революция заставила Россию свернуть с правильного пути.

- Коммунистической строй наилучшим образом соответствует уникальной русской духовности. – Нет, коммунистический строй враждебен уникальной русской духовности и несовместим с ней.

- Капитализм, торгашество глубоко чужды ментальности русского человека. – Нет, Россия при капитализме развивалась такими темпами, что приводила в страх всех врагов, а русские купцы и промышленники были на две головы выше своих конкурентов, почему те и наняли масонов и большевиков для совершения переворота. 

- Русские самая молодая и динамичная нация. - Нет, русские – старейшая нация Евразии, духовная прародительница всех прочих народов.

- Русский народ - самый несчастный, униженный, гонимый, презираемый. – Нет, все завидуют русскому народу за неисчерпаемые богатства его земли и за неисчислимые сокровища его души.

 - Что русские много пьют – это клевета, мы пьем не больше других. – Нет, русский народ спивается, ибо его целенаправленно спаивают темные силы.

- Русские очень мудрый, ловкий и сообразительный народ, в отличие от тупых американосов. – Нет, русские очень доверчивы и простодушны и легко позволяют себя объегорить коварным американосам.

- Жиды, хачи, чучмеки – наша беда, чем скорее мы от них избавимся, тем лучше. – Нет, жиды, хачи и чучмеки, если они искренне хотят трудиться на благо русского народа, пусть трудятся.

- Каждый настоящий русский – православный. – Нет, православное христианство – это еврейская вера, насильно навязанная русичам-словенам, чтобы их поработить.

- Дядя Сэм из Вашингтона, дядя Мойша из Тель-Авива и дядя Ли из Шанхая мечтают прибрать к рукам нашу необъятную Сибирь, чтобы разграбить ее неисчерпаемые сокровища. – Нет, наша Сибирь никому и даром не нужна, так как добыча ископаемых связана с огромными издержками и одни только отважные русские способны существовать в таких суровых условиях.

- Русская лень – это злонамеренный миф, русские всегда славились трудолюбием. – Нет, пусть они там, на Западе, хвастают своим трудолюбием, а мы будем молиться и заботиться о душе и духовности.

- Сталин – великий воссоздатель и спаситель Русской Державы. – Нет, Сталин – глава сионистской клики, палач русского народа.

- Солженицын – честь и совесть русского народа. – Нет, Солженицын – Иуда и литературный власовец.

- Титульная нация есть титульная, и все инородцы должны знать свое место. – Нет, тот, кто противопоставляет русских остальным коренным нациям России - наймит Запада, мечтающего посеять смуту и разобщение в нашем обществе. 

- Русских во всем мире любят за их доброту, отзывчивость и задушевность. – Нет, весь мир ненавидит русских за их доброту, отзывчивость и задушевность.

Итак, патриотизм сам по себе не ограждает автора от хамских выпадов других патриотов. Оказывается, мало быть просто патриотом. Надо быть еще патриотом определенного толка.

 

В 2009 году больше всего иммигрантов в Германию поставили Польша и Румыния. Что вполне естественно: люди из бедных стран рвутся в страну богатую. По логике, и на третьем месте должна идти какая-нибудь восточноевропейская или азиатская страна. Ан нет: вслед за Румынией – США! И только за тем следуют турки, болгары и венгры. 

Ну, хоть на седьмом месте точно какие-нибудь азиаты? 

Нет, французы, отнюдь не самая бедная нация, Они приехали в Германию в количестве 20 тысяч человек, а русских меньше, 18 тыс., еще меньше китайцев.

Немцы, в свою очередь, уезжают на ПМЖ больше всего в Швейцарию, США, Австралию, Канаду. В 2009 г. из Германии уехало 734 тыс.чел., а въехали 720 тыс. Если дело так пойдет и дальше, страна начнет испытывать острый дефицит инженеров, врачей, ученых. Германские власти встревожены, но признают, что тут очень трудно что-то изменить: за границей высококвалифицированным специалистам предлагают лучшие условия, чем на родине.

 «Где родился, там и пригодился», - это, конечно, очень патриотично и способствует закреплению кадров. Но если бы этим принципом руководствовались предки Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Вл. Даля, они бы не оказались в России. И не отправились бы русские люди покорять Урал, Сибирь, Дальний Восток и Аляску.

"Истинно русский патриот" против того, чтобы соотечественники уезжали в поисках лучшей доли, и против того, чтобы в Россию приезжали нерусские. Иммигрантов он не любит еще больше, чем эмигрантов.

 

Борис Чичерин: «Русский либерал … хочет повиноваться только тому закону, который ему нравится».

Не вижу в высказывании ничего компрометирующего русского либерала. А английский либерал разве не хочет подчиняться только тому закону, который ему нравится? А русский просвещенный консерватор – он что, предпочитает подчиняться закону, который ему отвратителен, лишь бы не показаться нелояльным?

А вообще человек, любой нормальный человек – разве не является совершенно естественным его желание подчиняться только тому закону, который представляется ему справедливым и разумным?

Русскому начальству, как правило, хватало сил, чтобы заставить всякого, либерала и консерватора, подчиняться закону независимо от того, нравится он кому-то или нет. Оставим же людям право ЖЕЛАТЬ, хотя бы право МЕЧТАТЬ о том, чтобы законы – нравились. 

 

Данные социологического опроса: «Всего лишь 42% жителей Запада и 28% жителей Востока Германии считают свободу основополагающей ценностью».

Как вам нравится это «всего лишь»! Только вдумайтесь: почти треть или даже целые две пятых населения считают, что свобода важна не меньше благополучия, безопасности, семейного счастья и дружбы и подобных благ!

Аналогичные опросы проводились в некоторых азиатских и евразийских странах, но приводить цифры для сравнения как-то неловко, они на порядок меньше. 

 

Читаю рассуждение о том, что беззаветные террористы рано или поздно поставят на колени трусливый, погрязший в сытом довольстве Запад.

Не слишком ли преувеличена трусость западного обывателя? Я хочу сказать, что иной обыватель труслив, а иной – совсем наоборот (если не считать обывателя трусливым по определению). Во всяком случае, многочисленные теракты не подавили волю израильского обывателя, а 11 сентября 2001 г. не сломило обывателя американского, как взрывы домов в Москве и Волгодонске, «Норд-Ост» и Беслан не запугали русского обывателя,.

Я бы на месте террористов не экспериментировал, не испытывал, сколько нужно взрывов, чтобы дрожащие от страха правители Запада приняли все их требования. Западный обыватель, как ни странно, может оказаться гораздо мужественнее своих правителей, смести их и поставить на их место более твердых парней. 

А ведь у террористов человеческие и финансовые ресурсы тоже не беспредельны, и еще вопрос, смогут ли они вести с Западом долгую изматывающую войну и кто первый дрогнет. 

Александр Мелихов: «Террор отвечает не на слабость, не на поражения, а на силу, на победы либерализации. Террор свидетельствует о кризисе не либерализма, а традиционализма».

 

Просвещенный консерватизм – не оксюморон ли? 

Чем человек культурнее, тем отчетливее он понимает необходимость сохранить культуру прошлого, но разве это называется «консерватизм»? Как говорил Ленин, хранить наследство (духовное) не значит ограничиться наследством. Настоящий консерватор в глубине души желал бы «остановить историю» - удержать нынешнее хорошее с нынешним плохим, не меняя их на хорошее и плохое завтрашнего дня. Потому что, как он убежден, все движется к упадку и завтра лучше не будет, а может стать только хуже. 

Герберт Спенсер. «Наименее развитые элементы наиболее противятся переменам.

Первобытный человек – консерватор в высшей степени».

Нет, не от большого духовного развития некоторые деятели в последнее время заговорили о «просвещенном консерватизме».

 

Принято считать, что либерал – это существо несколько вялое, рассуждающее без страсти, без пафоса, тогда как радикал (все равно, революционный, националистический или реакционный) – натура пылкая, говорит вдохновенно, с пылом и жаром.

Вот почему меня просто поразил настоящий гимн либеральной демократии, пропетый Ортегой-и-Гассетом, т.е. сама возможность такой темпераментной оценки: 

« Это… доведенное до предела стремление считаться с ближним…. Та правовая основа, руководствуясь которой Власть, какой бы всесильной она ни была, ограничивает себя и стремится, даже в ущерб себе, сохранить в государственном монолите пустоту для выживания тех, кто думает и чувствует наперекор ей…. Либерализм…- предел великодушия; это право, которое большинство уступает меньшинству, и это самый благородный клич, когда-либо прозвучавший на Земле. Он провозглашает решимость мириться с врагом, и — мало того — врагом слабейшим. Трудно было ждать, что род человеческий решится на такой шаг, столь красивый, столь парадоксальный, столь тонкий, столь артистичный, столь не соответствующий природе человека. И потому нечего удивляться, что вскоре человеческий род ощутил решимость поступать противоположным образом. Дело оказалось слишком сложным и трудным, чтобы утвердиться на Земле».

Слышите ли, не державная мощь и не противостоящий державности мятеж поистине красивы, изящны, благородны, обаятельны, а – ЛИБЕРАЛИЗМ!

___________________________

© Хавчин Александр Викторович

Шри Ланка. Страна для отдыха и впечатлений
Фотоочерк о поездке в приморский городок Бендота в Шри-Ланка
Эмбриотрансфер коров
Опыт организации лаборатории ТЭ в условиях молочной фермы племзавода. Возможности репродуктивной биотехнологии...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum