Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Статус: запущено. КНДР и угрозы мировой безопасности
Статья о реальных угрозах мировой безопасности в связи с последними действиями К...
№10
(328)
05.09.2017
Коммуникации
Контрпропаганда и новые особенности пропагандистской войны
(№15 [318] 30.12.2016)
Автор: Георгий Почепцов
Георгий Почепцов

   В нашей мирной жизни мы часто слышим критические замечания и даже обвинения. Пиар-службы начинают строить опровержения. Однако опровержение является более сложным процессом, чем обвинение. Это связано с тем, что информация, введенная первой, тяжело поддается изменениям. Это правило, берущее начало в нейропсихологии.

   Джордж Лакофф как создатель теории фреймов подчеркивает: отрицание введенного фрейма только усиливает его. Решением может быть лишь выстраивание рядом нового фрейма (см. его работы Lakoff G. Don't think of an elephant. Know your values and frame the debate. — White River Junction, 2004; Lakoff G. Thinking points. Communicating our American values and vision. — New York, 2006; Lakoff G. The political mind. A cognitive scientist's guide to your brain and its politics. — New York etc., 2009). Именно такой совет специалисты по бихевиористской экономике дали в связи с тем, что во время первой избирательной кампании Обама рассматривался как мусульманин. В ответ на то, что в Гугле главным запросом стало «Обама мусульманин?», они предложили не отрицать этого прямо, а транслировать посещение кандидатом в президенты христианских церквей.

    Лакофф предложил структуру «политического каскада», где работают фреймы [Lakoff G. with Wehling E. The little blue book. The essential guide to thinking and talking democratic. — New York etc., 2012]:

  1. моральные ценности,
  2. общие фреймы, являющиеся примерами этих ценностей,
  3. конкретные фреймы, использующие эти ценности,
  4. конкретные проблемы.

   При упоминании любой конкретной проблемы сразу включаются все фреймы и ценности, стоящие выше в иерархии. Назвав кого-то «фашистом», мы запускаем угрозу нашим ценностям, что вызывает автоматические реакции в ответ.

   Лакофф упоминает два нарратива в качестве примера: нарратив Спасения и нарратив Беды

    Семантические роли для нарратива Спасения:

  1. Жертва,
  2. Злодей,
  3. Злодейское Действие,
  4. Герой.

    Для нарратива Беды они таковы:

  1. Беда (негативное состояние),
  2. Участник, подвергшийся негативу,
  3. Причина негатива,
  4. Спаситель,
  5. Спасение (позитивное состояние).

      Это способ организации события, который несет человеку понятные для него смыслы. Политический психолог Уестен подчеркивает, что в политике работает только эмоциональное [Westen D. The political brain. The role of emotion in deciding the fate of nation. — New York, 2007]. Если с этой точки зрения посмотреть на все наиболее известные примеры российской пропаганды, то они окажутся максимально эмоционально насыщенными, например:

   – употребление ключевых слов (фашисты-нацисты-хунта-бандеровцы-каратели), взятых из разных эпох и примененных к сегодняшнему материалу,

   – «распятый мальчик» на Донбассе,

   – изнасилованная мигрантами девочка в Германии.

    В том случае, когда действительность не дает нужного количества примеров для пропагандиста, он готов их сам придумать. Евг. Федченко подчеркивает: за два года работы сайт Stopfake.org разоблачил более тысячи фейков.

    Со времен Первой мировой войны однозначно установлено, что преступлением является действия военных против стариков, женщин, детей, но не против военных противника.

Фашисты и прочие подобные обозначения подпадают под то, что Лакофф обозначает термином «глубинные фреймы». Они резонируют с нашим здравым смыслом. Без отсылки на глубинный фрейм никакой слоган не будет работать. Самое важное — что фреймы активно блокируют любые другие понимания. Назвав кого-то фашистом, ты уже не можешь дать никакой позитивной информации о нем, поскольку она сразу отбрасывается.

    Когда мы говорим об эмоциональных решениях, мы попадаем в сферу эмпатии — сочувствия. Телевизионный показ войны во Вьетнаме, когда в Америку шли раненые солдаты и гробы, развернул страну против войны. То есть в ряде случаев возникает то, что мы хотели бы обозначить термином «физиологическая пропаганда» как воздействие вообще без слов.

    Еще один термин из этой области — «постправда», слово, которое оксфордский словарь назвал словом 2016 года. Постправда определяется следующим образом: «Обстоятельства, при которых факты влияют на формирование общественного мнения меньше, чем эмоции или личные убеждения».

    Уестен, кстати, четко указывает, что нельзя уходить от тем, в рамках который противник, как считается, более силен. В качестве примера он говорит о разрешении / запрете на продажу оружия. Он строит следующую модель. Оружие для человека в Нью-Йорке — это пистолет из уличной банды. Оружие для человека в глубинке — это ружье подростка, с которым он идет на охоту с отцом. Получается, что запрещается для каждого совершенно разное. Поэтому дискуссии о запрете должны доводиться до более глубокого уровня понимания того, что связано с этим словом в наших головах.

     Лакофф говорит о биконцептуализме, понимая под ним то, что по каким-то вопросам человек стоит на позициях консервативных, а по каким-то — на либеральных [Lakoff G. The political mind. A cognitive scientist's guide to your brain and its politics. — New York etc., 2009]. Поэтому даже с противником можно спорить, начиная с общих позиций и постепенно переходя на другие.

     Перечислим некоторые методы контрпропаганды (см. также другие наборы):

опережающее противодействие, когда заранее объявляется, что так говорит враг (другая модель — сам дурак), 

выстраивание нового фрейма, чтобы бороться с тем фреймом, который введен раньше;

инструментарий спин-доктора, из которого хорошо работают два метода – развертывание ситуации и переключение внимания;

очеловечивание политика, которого тогда труднее атаковать;

выдача негатива заранее и в более мягкой форме, чтобы предупредить взрыв негативных эмоций, возникающий после того, когда это сделали оппоненты.

    Хорошая контрпропаганда — это заранее встроенный фильтр. В этом случае не надо бороться с каждым новым фактом-фейком, так как весь поток от этого источника признается недостоверным.  Тактическое решение объявить ложью конкретный прозвучавший факт, стратегическое — объявить ложью весь поток. Пример стратегического решения — объявить коррупционером борца с коррупцией.

    Агитация - Интеграция (в систему чужих представлений) — такое разграничение предлагает Винтер. Агитация выводит на действие, а интеграция вводит в систему представлений, из которых потом может последовать обоснованность действия.

    Первые работы по информационным войнам выстраивали систему из таких компонентов: Факт — Информация — Знание. Наивысшим уровнем при этом становился дополнительный, четвертый компонент — Мудрость, что звучит несколько туманно. И информационная война тогда рассматривалась как война знаний (или эпистемологическая война). Постепенно этот уровень осваивается именно пропагандой, а не информационными операциями. Вероятно, это связано с тем, что здесь иная динамика изменений, поскольку знания не могут так быстро меняться. Хотя в современных государствах роль министерства пропаганды выполняют министерства образования, задавая те базовые рамки, которые затем очень сложно изменить.

    Пропаганда очень серьезно продвинулась вперед в тех «мирных» областях, где ей нет такого же индустриального сопротивления в виде контрпропаганды. Это подталкивание (nudge) [Thaler R.H., Sunstein C.R. Nudge. Improving decisions about health, wealth and happiness. — New York etc., 2009], это выборы [Issenberg S. The victory lab. The secret science of winning campaign. — New York, 2012], это бизнес. Во всех случаях это работа со своим населением, что можно назвать игрой профессионала против любителя.

    Военные и пропагандисты работают с чужой аудиторией, поэтому им требуется даже большая искусность: эта аудитория более защищена от подобного рода воздействий. Кристофер Пол ссылается на исследование удачности опровержений, «что эффективность опровержений и новых версий повышается под воздействием трех факторов: (1) предупреждения при первоначальном распространении/воздействии дезинформации, (2) повторения опровержений и новых версий, и (3) исправления, которые помогают создать альтернативную версию событий, заполняющих пробелы в понимании, когда устранены вымышленные “факты”».

    Мы живем в мире пропаганды, которого даже не замечаем. Он выходит наружу только при столкновении противоречащих друг другу фактов и интерпретаций. Когда этого нет, мы продолжаем жить комфортно в мире, который не является таковым по отношению к нам.

*  *  *

    Мы все хорошо представляем себе пропаганду прошлого, которая ассоциируется у нас с тоталитарной пропагандой, когда существовал запрет на любую альтернативную точку зрения или определенные типы сообщений, которые могли расходиться с мейнстримом.

  Это была слишком громкая пропаганда, поскольку она была на первом плане. Сегодня мы часто встречаемся с пропагандой 2.0, которая не столь слышна, поскольку, находясь в телесериалах, книгах, передачах, она спрятана на втором плане. Если пропаганда 1.0 вызывала сопротивления, то пропаганда 2.0 его не вызывает в таких объемах из-за своей незаметности. По сути мягкая сила, о которой полюбили говорить в последнее время, и есть вариант пропаганды 2.0. Обсуждая, например, телесериал, а мы делаем это сегодня чаще, чем обсуждение книги, мы активируем тот мастер нарратив, на базе которого он выстроен.

   Пропаганда реагирует на физическую реальность, в ряде случае заменяя ее фейковыми событиями, а контрпропаганда реагирует на информационную реальность, и в этом они принципиально различны, поскольку контрпропаганда принципиально запаздывает, а пропаганда опережает.

  В любой пропагандистской войне самой важной все равно остается внутренняя, а не внешняя аудитория. Чтобы достучаться до внешней аудитории, нужны большие ресурсы и средства доставки сообщений. При «разрушенной» внутренней аудитории, внешняя уже не поможет. При «разрушенной» внешней, внутренняя сама сможет вытянуть ситуацию, если ей помогают.

  Если посмотреть с точки зрения разделения на три пространства (физическое, коммуникативное и виртуальное), то неудовлетворенность в физическом пространстве очень сложно закрыть бравурными мелодиями в пространствах коммуникативном и виртуальном. Советскому Союзу, например, удавалось это делать за счет сверхмощной пропагандистской системы, которая по законам тоталитарности охватывала все и вся: от школы до университета и от СМИ до литературы и искусства.

  Можно выделить «пропаганду-сапоги», которая хорошо видна, и с которой принято бороться. Но с ней борются только для проформы, поскольку при желании такую пропаганду человек все равно найдет где-нибудь в другом месте, если захочет, благо интернет позволяет ему это сделать.

    Более опасна «пропаганда - домашние тапочки», которая приходит невидимой и потому не вызывает сопротивления. Это пропаганда, которая присутствует во вторичных смыслах, сопровождающих основное сообщение. Причем она даже явно не сформулирована, потребитель сам приходит к выводу, который напрямую и не сформулирован. По этой причине сопротивление тут будет минимизировано, ведь человек думает, что он сам пришел к этому выводу.

  Несколько примеров таких научно объективизированных оснований, после определения которых и начинается сама пропагандистская работа. По сути без такой научно обоснованной базы трудно прогнозировать реальный результат.

  А. Американцам нужно было изменить отношение к США в мусульманских странах. Для этого на первом шаге сопоставили ценности той и другой стороны. Из пяти первых ценностей нашлось совпадение только в одной точке – семья и дети, все остальные разнились. И только после этого они стали делать ролики на тему, как живется мусульманской семье в США. Они получили объективно обоснованную тематику и тогда стали создавать свои сообщения.

  Б. Когда Обама избирался в первый раз, то наиболее запрашиваемой информацией в Интернете был вопрос: Обама мусульманин? Тогда в составе его избирательного штаба была группа специалистов по бихевиористской экономике, которые посоветовали ни в коем случае не опровергать напрямую это утверждение, поскольку это не сработает. Вместо этого они посоветовали демонстрировать кадры того, как он посещает христианскую церковь. Эта рекомендация совпадает с тем, что говорит создатель теории фреймов Дж. Лакофф, считающий, что убирать уже введенный в массовое сознание фрейм слишком долгий и дорогой процесс [Lakoff G. The political mind. - New York etc., 2009]. Единственным путем является выстраивание рядом нового фрейма, который косвенно будет опровергать первый. Отсюда следует и то, что просто необходимо выходить сразу же со своим комментарием после появления новой негативной ситуации, пока оппоненты не ввели в массовое сознание свой комментарий, который потом выкорчевать будет не так легко.

  В. Сегодняшние объемы информации, которые получает человек, очень сложны для создания системной, а не фрагментарной картины мира. По этой причине вместо потребителя это пытаются делать пропагандисты. В своих экспериментах Ш. Айенгар показал, что фрейминг позволяет понимать причины и решения основных политических проблем. Он выделил два способа подачи: тематические и эпизодические новости. Тематические новости  ставят проблемы в контекст, а эпизодические говорят о них вне всякой системы [Iyengar S. Is anyone responsible? How television frames political issues. - Chicago - London, 1991].

   Тематические новости требуют более серьезной подготовки. Это связано с тем, что они включают оценки экспертов, поскольку видят это как повторяющееся явление. Отсюда следует парадоксальный вывод: вину за негатив в случае тематических новостей несет государство, а в случае эпизодических новостей - сам пострадавший. Поэтому мы видим на экране преобладание как раз эпизодических новостей, что охраняет по сути государство.

  Г. Директор радио Би-Би-Си увольняется, неудовлетворенная феноменом быстрых новостей. Но одновременно никто по сути не задумывается, что таит в себе быстрая журналистика. А ведь это не только возросший объем информационного потока, который для потребителя становится хаосом. Это одновременно и отсутствие деталей событий, полноты картины, что ведет в результате к тому, что мы любое событие трактуем не как индивидуальное, а подводим его под то, что уже знаем. Отсюда следует, что в случае быстрых новостей любая революция, например, будет теперь цветной.

  Д. Чтобы проверить поддержку войны в Афганистане и Сирии  американские исследователи показывали две фотографии солдата: одну - с ребенком, другую - с оружием [Soroka S. a.o. The impact of news photos on support for military action // Political communication. - 2016. -  Vol. 33. - I. 4]. Первая фотография вела к усилению поддержки в войне. И это снова два фрейма, куда «вставлялся» солдат, лишь один из которых вел к увеличению поддержки. Вообще реклама призыва является серьезной проблемой в странах, где армия состоит из контрактников (см., например, разработки в этой сфере тут и тут, Dertuzous J.N. a.o. Is military advertising effective? An estimation methodologyand applications to recruiting in the 1980s and 90s. - Santa Monica, 2003).

  Любая пропагандистская война точно так же рождает своих героев и своих врагов, как это делалось всегда. Но во многих случаях пропаганда мимикрирует под простое информирование, чтобы снять естественную реакцию отторжения пропагандистских материалов.

  Пропагандистская война  работает с автоматическими реакциями населения, которые можно выработать не только в физическом пространстве, но и в пространствах коммуникативном и виртуальном (проявлением последней является массовая культура). Кстати, пример России показывает, как с помощью автоматических реакций на известные негативные символы можно добиваться восьмидесятипроцентной поддержки населения. При этом «фашисты/нацисты» взяты из одной эпохи, «хунта» - из другой, но все они вдруг возникли при описании сегодняшних событий на Украине.

  Каждая целевая аудитория имеет свои представления о правильности. Изучавший протестные настроения в университетах России Н. Данюк увидел, что «на уровне профессорско-преподавательского состава не открыто, но не стесняясь происходит деструктивная пропаганда антигосударственных идей». Такого рода исследования сразу же вызвали резкие возражения в СМИ.

  Правда, эти результаты в принципе соответствует и западным тенденциям, где университеты и профессора более демократично настроены, что вызывает непонимание консервативной части общества, которая своими финансовыми влияниями удерживает университеты на плаву. Поэтому были предложены новые методы финансирования университетов, когда деньги давались не университету, а конкретным образовательным программам, чтобы таким образом влиять на то, что именно должны преподавать.

  Система пропаганды может долго готовиться. Но в запущенном виде она постепенно переходит на автоматизм. Сложности могут возникать только тогда, когда системе надо освоить новую «мелодию». Но это временный период разного рода согласований, после чего этот «оркестр» вновь заиграет на полную силу.

25.12.2016

http://osvita.mediasapiens.ua/trends/1411978127/kont... 

http://osvita.mediasapiens.ua/trends/1411978127/novy...

propagandistskoy_voyny/

 ___________________________

© Почепцов Георгий Георгиевич 

Печать НКВД. О реальности, которая страшнее мифов
Заметка из истории Спасского монастыря в Енисейске Красноярского края, который был в 30-е годы филиалом тюрьмы...
Мир в фотографиях и рисунках. Август, начало сентября 2017
Подборка фотографий и рисунков из Интернета. Авторам наша благодарность. Подписи наши.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum