Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Пабло Неруда. Не запрещай себе быть счастливым!
Жизнеутверждающие афоризмы знаменитого чилийского поэта Пабло Неруда
№08
(326)
15.07.2017
История
1992. Яростное сопротивление реформам Гайдара-Ельцина
(№1 [319] 25.01.2017)
Автор: Олег Мороз
Олег Мороз

https://www.facebook.com/groups/politics80.90/permalink/721227391387219/

25 ЛЕТ НАЗАД, 13 ЯНВАРЯ 1992 ГОДА, КОГДА НЕ ПРОШЛО ЕЩЕ И ДВУХ НЕДЕЛЬ ПОСЛЕ НАЧАЛА РЕФОРМ, ИХ ПРОТИВНИКИ РЕШИЛИ: ПОРА! ПОРА ВЫХОДИТЬ ИЗ ОКОПОВ. ТОЛПА НАС ПОДДЕРЖИТ, БЕЗ ВОПРОСОВ: ЦЕНЫ ВЗЛЕТЕЛИ ДО ПОТОЛКА! ТАК ОНИ НАЧАЛИ МНОГОМЕСЯЧНУЮ ВОЙНУ ПРОТИВ ЕЛЬЦИНА, ПРОТИВ ГАЙДАРА, ПРОТИВ РЕФОРМ, КОТОРАЯ КРОВАВО ЗАКОНЧИЛАСЬ 3-4 ОКТЯБРЯ 1993 ГОДА. ИХ ЕДИНСТВЕННОЙ ЦЕЛЬЮ БЫЛО – ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ

   Забавная картина: V Съезд народных депутатов РСФСР только что, в конце октября – начале ноября 1991 года, благословил президента и правительство на проведение радикальных рыночных реформ. Однако уже менее чем через две недели после ельцинского указа о либерализации цен – он начал действовать со 2 января – депутатские вожди и их единомышленники вслед за Руцким (тот первым, еще в декабре, поднес спичку к запалу), забыв о своем благословении, выступили с нападками на действия кабинета по реализации этих реформ. Так, спикер Верховного Совета Руслан Хасбулатов «отметился» 13 января, заявив на встрече с делегацией итальянского сената, что Верховному Совету России следует «или предложить президенту сменить практически недееспособное правительство России, или, в соответствии с конституционным правом, самому сменить это правительство». Нападки на кабинет спикер продолжил на заседании президиума ВС, состоявшемся в тот же день. «Создается очень безрадостное отношение к правительственной политике, – сказал Хасбулатов. – И какие-то выводы в организационном плане, безусловно, надо будет делать».

   Вот так, ни больше, ни меньше: правительство только начало работать – и оно уже «практически недееспособное», в отношении него пора делать оргвыводы, то есть попросту менять. 

   Вроде бы ничего нет удивительного, если руководитель парламента в чем-то не согласен с правительством, критикует его действия, требует откорректировать те или иные принимаемые правительством меры. Поражало другое – агрессивность, яростная непримиримость, с которыми Хасбулатов обрушился на кабинет Гайдара (должен при этом еще раз заметить, что слова «кабинет Гайдара» я, как и многие, употребляю условно: вновь напомню – формально председателем правительства в ту пору был Ельцин, а Гайдар – всего лишь вице-премьером; в апреле он стал первым «вице», а с 15 июня – исполняющим обязанности премьера).

   Поражаешься, как они торопились заявить о себе как о противниках начатых реформ. Хотя бы, приличия ради, выждали бы какое-то время, посмотрели, что из этих реформ получится, дали бы другим посмотреть. Нет, невтерпеж было…

  Эти два деятеля – Руцкой и Хасбулатов – и стали главными фигурами многомесячной борьбы реакционных сил с реформами Ельцина – Гайдара. Впрочем, точнее будет поменять этих двоих местами – на первое место поставить Хасбулатова, а уж на второе – Руцкого: все-таки спикер ВС сыграл тут более значительную и зловещую роль.

   Хасбулатову, одному из наиболее приметных деятелей тех дней, в ту пору было пятьдесят. Окончил юрфак МГУ, однако затем почему-то из юристов переметнулся в иную сферу - поступил в аспирантуру экономического факультета. Постепенно влился в огромную армию советских ученых-экономистов, делающих привычную карьеру: аспирант, доцент, профессор, завкафедрой... Как известно, вышеупомянутая армия год за годом производила бесчисленное количество научных трудов - статей, отчетов, монографий, диссертаций. Однако при всем их изобилии и научном глубокомыслии большинство этих произведений оказалось совершенно бесполезно на том социально-экономическом переломе, который пережила Россия в конце восьмидесятых - начале девяностых.

   По-видимому, стараясь приобрести известность, Хасбулатов, еще не ставший госдеятелем, активизирует свою работу публициста, старается донести собственные идеи до широких народных масс, ходит (как говорят, - с неизменной бутылкой грозненского коньяка) по газетным и журнальным редакциям, стараясь пристроить свои произведения. Однако неблагодарные (в смысле коньяка) журналисты нередко бросают в его удаляющуюся спину обидное слово «графоман». 

   В конце концов Хасбулатов решает прервать свою вроде бы вполне успешную (по всем формальным признакам) научную карьеру и, как многие тогда, посвятить себя политике. На этой новой для него стезе он пережил настоящий взлет (не знаю, ожидал ли он сам его). В 1990-м грозненские соплеменники выдвинули его народным депутатом РСФСР. Как депутат (впрочем, и несколько ранее) он показал себя деятелем вроде бы демократической ориентации, преданным сторонником Ельцина. [Сейчас удивительно вспоминать, что на должность парламентского руководителя Хасбулатов был выдвинут «Демократической Россией» – как верный и преданный соратник Ельцина. Правда, часть демократов отказалась его поддерживать, ставя ему в вину «авторитарный стиль» управления парламентом и «проявление высокомерия» по отношению к депутатам. Однако Ельцин буквально за уши протаскивал своего первого зама на освободившийся высокий пост (как ранее, в июне 1990-го, тащил его в первые вице-спикеры). Так что в конце концов он на нем – с шестой попытки! – и оказался]. 

   Видимо, тут, в действиях Ельцина, сказалась советская номенклатурная привычка вводить в руководство того или иного высокого государственного органа непременного «национала»: мы ведь многонациональная страна, да и вообще великие интернационалисты. Так, в течение считанных месяцев, Хасбулатов совершил мощный скачок: из вполне заурядного советского профессора, разоблачавшего в своих трудах «неправильную» западную экономику (именно в этой области он считался специалистом), превратился сначала во второе, а затем и в первое лицо высшего органа законодательной власти огромной страны, сделался вполне самостоятельной политической фигурой, способной на равных конкурировать со своим бывшим шефом, покровителем, не говоря уже о разнообразных нижестоящих деятелях.

Кого же приобрело в лице спикера Хасбулатова наше несчастное отечество, только-только начавшее оправляться после семидесятилетнего коммунистического ига? Вот некоторые характеристики, которые давались ему в то время в печати.

   Характеристика «объективная»:

«Хасбулатов не относится к политикам-трибунам. Внешне его отличает манера некоторой медлительности и профессорской назидательности. Вместе с тем поведение спикера в критических ситуациях, если это необходимо - взрывчато и властно... Умение упорно выдерживать ранее намеченный курс борьбы отличают в нем политика восточного типа, ориентированного на неуклонное достижение поставленной цели и очень меткие, без большой шумихи и зрительных эффектов, тактические операции. Это мастер политической интриги». 

   Оценки менее благостные:

«Чистой воды аппаратный лидер, гениальный манипулятор, прирожденный эквилибрист, балансирующий на вершине шатающейся пирамиды парламентской власти»... «Спикер, по сути дела, всего лишь один из тысячи депутатов, ничем не хуже и не лучше всех остальных. Главой законодательной власти он стал благодаря особому таланту - таланту психолога, уникальной способности бесцеремонно и безнаказанно манипулировать депутатами...»... «Он незаурядная личность. Жаль только, что его энергия направлена не на мирные цели. Такого человека ? в плане интриг - еще поискать надо»...

   Как видим, главное качество Хасбулатова, подмеченное еще тогда разными людьми, - мастер политической интриги. Позднее, наблюдая за его деятельностью на посту спикера, многие поднимут Хасбулатова еще выше - произведут из мастеров в гроссмейстеры.

И опять мы видим тут роковой «кадровый» промах Ельцина (собственно говоря, по времени он случился раньше, чем аналогичный промах с Руцким): подбирая себе заместителя в Верховном Совете в основном по внешним признакам (профессор-экономист, представитель «малого» народа, произносящий, в общем-то, правильные демократические слова), Борис Николаевич и в этом случае не сумел заглянуть в этого человека поглубже. 

   Впрочем, так ли это легко - проникнуть вглубь человеческой души? Как известно, чужая душа - потемки.

   Первой атаке спикера на правительство, предпринятой 13 января 1992 года, предшествовала его двухдневная поездка в Рязанскую область. Вроде бы именно она и настроила его на столь агрессивный лад. Собственно говоря, уже 11-го числа, непосредственно по итогам этой поездки, он сделал первые разносные антиправительственные заявления – в частности, констатировал, что начатая кабинетом либерализация цен «не решила проблем пустых прилавков». Для этого надо было ехать за несколько сот километров? Все, что Хасбулатов узнал в Рязанской области, он мог бы узнать, пройдясь по московским магазинам вблизи Белого дома: да, прилавки по-прежнему пусты. Вообще, удивительное дело: профессор экономики пускается в рассуждения о неэффективности такой меры, как либерализация цен, спустя всего лишь несколько дней после того, как она начата! Рассуждения, простительные для обывателя, но не для ученого мужа. 

   За этим и последовало: «недееспособное правительство», его пора менять и т.д. 

Разумеется, выступления спикера не были проявлением обычных разногласий между различными госдеятелями, – это было объявление войны, войны на уничтожение. 

С точки зрения политического расчета, тут все понятно. Начавшиеся либеральные реформы, связанный с ними резкий подскок цен, проблемы с зарплатами, пенсиями, пособиями, сбережениями неизбежно должны были вызвать массовое недовольство населения. Воспользоваться этим недовольством, возглавить толпы протестующих (которые, как ожидалось, вскорости появятся), оседлать волну этого недовольства и протеста, въехать на ней во власть тогда захотели многие. В общем-то, это азбука политики – уловить какое-то мощное социальное движение и действовать в его русле, опираясь на его поддержку. Другой вопрос, какое это движение. Способствует ли оно поступательному развитию страны или направлено против него. Но такой вопрос волнует далеко не всякого. 

   Что касается Хасбулатова, уверен, им с самого начала и до конца двигало прежде всего безграничное честолюбие и властолюбие. Высокий пост, на котором он оказался (в первую очередь, повторяю, благодаря мощной поддержке Ельцина), безнадежно устаревшая, принятая еще в достославные брежневские времена, совсем в другой стране Конституция, открывали перед ним безграничные возможности для восхождения на самую вершину власти. Грех было ими не воспользоваться.

   Что же касается интересов страны, интересов народа, – ну кто же из этих политиканов, прилежных учеников Макиавелли, беспокоится о таких пустяках. Это для людей совсем иного склада, старомодно-совестливых, – коих впору заносить в Красную книгу. 

   Конечно, можно было бы затевать драку и не с такой яростью, не с такой прытью, как ее затеял Хасбулатов, –раскручивать маховик постепенно, не торопясь наращивать его обороты.    С тактической точки зрения, так оно, наверное, было бы выигрышней. Но у спикера были еще свои, личные счеты с Гайдаром. Временами его просто трясло при упоминании этого имени.

   Подобную реакцию трудно объяснить, если не принять во внимание, что Хасбулатов, как уже говорилось, сам экономист, научный работник, профессор, доктор наук. А незадолго перед тем на внеочередных выборах в Академию наук стал еще и членом-корреспондентом. Я не стану утверждать, что его избрали, учитывая не столько его научные достижения, сколько занимаемый им высокий государственный пост, хотя это вполне в традициях российской академии, – вспомним, как холопствующие академики избирали в свои ряды Сталина, Молотова, Вышинского и других пролетарских вождей. Допускаю, что Хасбулатов действительно «тянул» на членкора (хотя в таком случае непонятно, почему его не сделали таковым на предыдущих, очередных, выборах, когда Хасбулатов еще не был председателем ВС: те, очередные, состоялись не намного раньше внеочередных). Как бы то ни было, факт остается фактом – член-корреспондент. Так вот, если учесть это обстоятельство, а также то, что и Гайдар, и многие его коллеги – тоже научные работники, только академическим рангом пониже, ярость, с какой Хасбулатов обрушился на правительство и на его реформы, становится – по крайней мере отчасти – психологически понятна. В нашей академии умнее члена-корреспондента полагается быть только академику, умнее академика – академику-секретарю соответствующего отделения, умнее академика-секретаря – вице-президенту, умнее вице-президента – естественно, только президенту академии. Ну, а разные там доктора и кандидаты, эсэнэсы и эмэнэсы – это так, одушевленный фон, на котором вершат свои подвиги академические олимпийцы, небожители.

   Ну, кто для Хасбулатова были все эти Гайдары, Бурбулисы, Шохины! Именно такая вот не различимая глазом институтская мелочь. А туда же лезут! Умничают! Не почитают старших.

  Между тем, если уж говорить о научных авторитетах серьезно, Гайдара и его реформы поддержали люди, обладающие наивысшим авторитетом в мировой науке. Тут достаточно сослаться хотя бы на такого выдающегося ученого, как американский экономист русского происхождения, лауреат Нобелевской премии Василий Леонтьев. Уже тогда, когда реформы еще только задумывались, он призвал к скорейшему и всеобъемлющему их воплощению в жизнь. Своим весомым словом он подтвердил, что вырваться за пределы «королевства кривых экономических зеркал», какое являла собой экономика советского образца, можно лишь через полноценную либерализацию цен и широкомасштабную приватизацию.

   Что касается Хасбулатова, как потом выяснилось, он, ко всему прочему, еще и сам претендовал на пост главы правительства. Это тоже, по-видимому, было одной из причин патологической ненависти спикера ВС к Гайдару.

   Если же отвлечься от политических и академических интриг, дрязг и склок, перенесенных на почву государственной деятельности, попытаемся ответить серьезно, – ну какое самое наикомпетентное и наиквалифицированное правительство способно было в мгновение ока вытащить Россию из той непролазной дыры, из того непроходимого болота, куда ее загнали коммунистические правители за десятилетия своего бездарного правления? Эти непролазность и непроходимость были многократно усилены в последние годы перед реформами, когда велись бесконечные обсуждения, какими именно эти реформы должны быть. Разговоры, разговоры, разговоры… Слова, слова, слова… А страна все ближе и ближе к пропасти – к экономическому коллапсу, к голоду и гражданской войне.

 _________________ 

© Мороз Олег Павлович


Два Бориса… Заметка о писателях Пильняках
Заметка о писателе Борисе Андреевиче Пильняке, репрессированном в 1937 году, и его сыне - писателе Борисе Бори...
Сквозь базальт. Стихи
Мой самый лучший человек.../Не знаю, где ты – но прошу тебя:/не уходи с изнанки век/моих в забвение, в бессуде...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum