Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Пенсионная реформа и обращение Президента. Комментарии российских СМИ
"Новая газета", "Радио Свобода", "РБК", "Медуза", "Ведомости" о пенсионной рефор...
№14
(347)
10.09.2018
Наука и техника
Академик Гурий Иванович Марчук, последний Президент АН СССР
(№14 [347] 10.09.2018)
Автор: Алексей Мельников
Алексей Мельников

Нажмите, чтобы увеличить.
 
Академик Марчук. Во времена Горбачева - заместитель председателя Совмина, президент Академии наук СССР. Причем - последний. До этого - глава ее Сибирского отделения. А еще раньше - создатель и руководитель математического отдела обнинского Физико-энергетического института. Заведовал кафедрами в МФТИ и МГУ. Именно Марчук стоял когда-то у истоков вычислительных методов большинства атомных проектов страны, за что и был удостоен Ленинской премии. О том, как люди попадали в этот самый атомный проект, как становились большими учеными в империи всесильного Берии, как потом двигали отечественную науку и много ли на этом заработали - обо всем этом мы однажды говорили с Героем Социалистического Труда, академиком Гурием Ивановичем Марчуком.

- Гурий Иванович, самый первый вопрос: как вы, собственно, попали в Обнинск?

- Я, Субботин и Давыдов с Украины были сюда командированы приказом Совета Министров, подписанным лично Сталиным.

- Прямо самим генералиссимусом?

- Ну да. Вот такое придавалось значение атомному проекту. Это был 1953 год. Именно тогда я пришел в обнинский ФЭИ. Приказ Сталина был, правда, подписан в 52-м. Я думаю, что это было одно из последних его постановлений.

- Почему именно вас? Вам что, предлагали какой-нибудь выбор?

- Никакого выбора, что вы! Приехал человек на черном таком лимузине. ЗИМ, кажется, назывался. Правительственная машина. Так вот, подъехала она к институту, где я только что закончил аспирантуру. Это был Геофизический институт Академии наук. Я, правда, заканчивал Ленинградский университет, но нас, аспирантов, человек сто взяли из Ленинграда в Москву. Для поддержки Академии наук, которая во время войны потеряла много своих сотрудников. Ну вот, работаю спокойно, и вдруг приезжает машина. Приходит человек и говорит: «Где здесь Марчук?» Говорят: вот в такой-то комнате. Заходит: «Товарищ Марчук - вы?» Я говорю: «Ну, я». А он: «Пройдемте». - «Куда?» - «Сейчас увидите». Выходим. Он говорит: «Садитесь в машину». Я спрашиваю: «Куда ж мы едем?» Он невозмутимо: «Узнаете».

- Вот так ничего и не говоря?..

- Вот именно! Год-то какой был, вспомните! Едем, значит. Сначала - до Подольска. Дорог-то хороших не было. Где-то крутились. Мимо дачи Морозовой. Тут встали - 105-й километр, значит. Проволока. Одну проехали. Вторую. Перед третьей остановились. Мой провожатый и говорит: «Пойдемте в административный корпус». Заходим. А там такой небольшой человечек. Протягивает руку: «Захаров». Ну, Захаров так Захаров. Форма не военная, обычная. «Вот, товарищ Марчук, будете работать здесь». Прям вот так - с места и в карьер. «А если не буду?» - пробую сопротивляться. «А все равно отсюда не выйдете».

- Оказывается, все просто…

- Даже слишком… В общем вижу: дело трудное. Спрашиваю: «Но хотя бы наука тут у вас имеется?» «Да, - говорит, - целый институт научный». «Ну а фамилии хоть какие-нибудь назовете? Я почти всех ученых знаю». Он говорит: «Блохинцева знаете? Это директор института». А-а-а, ну все понятно, куда я попал. Я сдавал квантовую механику по книжке Блохинцева. И понял, что попал в атомный проект.

- То есть вы серьезно не знали, куда едете?

- Нет же, говорю. Абсолютно не знал. Да куда бы меня тогда ни привезли - все было бы тоже самое. Институт курировался Захаровым. Кстати, очень приличный человек был. Хотя и от Берии. Вот он и надзирал за нами. Постепенно выяснилось, что я в общем-то в хорошем коллективе оказался. Сам Блохинцев - очень интеллигентный человек, большой ученый. С ним работало человек двадцать, которых он выбрал сам. Потом подобрал и нас - молодежь. Как он нас вычислил, я, честно говоря, не знаю…

- Лично по указанию Блохинцева отбирали?

- Конечно, при его участии. Короче, за 9 лет я сделал хороший отдел. Людей выбирал поштучно. У нас было такое право приезжать в любой университет и брать кого хочешь. Мы отобрали самых лучших людей с физического факультета МГУ, из МИФИ, из энергетического института. Так создали прекрасную математическую школу. К сожалению, сейчас ее уже не стало. По разным причинам. И директора часто менялись. И интерес к тематике как-то поугас. Но тем не менее мы дело свое сделали. Часто бывал здесь Курчатов. А Славский - наш будущий министр - так здесь прямо в Обнинске и жил, когда мы заканчивали первую атомную. Потом, когда его повысили, у меня появился первый друг-министр. Он же позже, кстати, и Новосибирский академгородок возводил. Если бы не Славский, скажу я вам, строительство затянулось бы лет на десять. А этот постоянно на ногах: Обнинск, Новосибирск, Шевченко, Глазов, Белоярск…

- И чем тогда занимались математики в ФЭИ?

- По большому счету одним важным делом - создавали математический аппарат для реализации тех идей, что выдвинул наш научный руководитель Александр Ильич Лейпунский. Это - быстрые реакторы, которые были реализованы от самых маленьких, 5 кВт, до больших - в Белоярске. Затем - промежуточные реакторы. Те пошли на подводные лодки. Ими я тоже вплотную занимался. Лейпунский был настоящий научный талант. Мы его чрезвычайно чтили. Он давал свободу. Главным образом - свободу мысли.

  Александр Ильич всегда с интересом слушал другие мнения. Сам прекрасно знал английский - недаром ведь у Резерфорда работал в Кембридже. Получал все американские и английские журналы. Был в курсе всего, что делается там по ядерной тематике. Поэтому ФЭИ по многим научным вопросам всегда шел чуть-чуть впереди остальных. В итоге я написал книгу «Методы расчетов ядерных реакторов». Потом - вторую. Она немедленно была переведена в США и Китае. Через полмесяца после издания - это удивительно…

- Математика ядерных реакторов, стало быть, в Обнинске вас захватила полностью?

- Нет, потом произошел небольшой зигзаг. Вызывает Курчатов - меня вызывает, Дубовского, Харитона, Бочвара. Едем в его институт, где он нам и говорит: «Друзья, бросайте вы свою ядерную науку. Более важно сейчас - ядерная безопасность». Нужны были расчеты по безопасности всех реакторов: такой-то вид реакции, такой-то замедлитель и т.д. И мы засели за это дело. В ноябре 1961 года на коллегии министерства Курчатов докладывает: задание по ядерной безопасности выполнено. Мы этим очень гордились. По-моему, это было последнее задание, в котором он принимал участие. Через неделю Игорь Васильевич умер…

- Великие имена: Курчатов, Славский, Лейпунский…

- Я много проработал с Александром Ильичом. Он был моим оппонентом по докторской диссертации. Создал два мощнейших научных направления: энергетические реакторы на быстрых нейтронах и промежуточные для подводных лодок. Конечно, большой вклад внес и в космическую тематику, и в физику твердого тела. Однако главная заслуга Лейпунского в том, что сумел сколотить в ФЭИ научный коллектив, выполнивший все эти задачи.

- Что это был за человек?

- Уникальный. Ведь вы знаете, что его жена - директор математического института на Украине - не захотела с ним ехать в Обнинск. И он жил тут один. Жил и работал. И много, скажу я вам, работал. Москва - Обнинск, Обнинск - Москва. Министерства, смежники, КБ, институты. И, конечно, наука. Короче, заработал первый инфаркт. Слег. Вновь учился ходить. Сначала по 5 шажочков в день, потом - по 10, после уже - по 100. До Белкина стал постепенно прохаживаться - в общем, вернулся в строй. Но через два года - второй инфаркт.    И то же самое: постель, первые шаги после болезни, рабочий кабинет. После третьего инфаркта мы уже Александра Ильича потеряли.

- Гурий Иванович, давайте из Обнинска сразу же перенесемся в Москву, в Академию наук. Как вы стали ее президентом?

- Меня пригласил Горбачев. Говорит: «Будешь президентом академии?» А я так довольно смело отвечаю: «А что - буду». У меня ведь уже был за плечами опыт руководства Сибирским отделением. 100 академиков как-никак и член-корров. Так с 1986-го по 1992-й я у руля и стоял.

- Что сложней оказалось: заниматься наукой или ею руководить?

- Честно скажу, что более мучительного периода, чем тот, когда я был зампредседателя Совмина, а я в 80-е занимал еще и эту должность, в моей жизни не было. Ни сна, ни покоя. Ни выходных, ни праздников. В руках у меня были сконцентрированы тогда колоссальные средства - до 6 процентов всего советского ВВП. Именно столько государство выделяло на науку. Один президентский фонд, из которого я мог лично выделять средства на те или иные научно-технические направления, доходил до 200 млн. долларов.

- Спору нет, у советской науки тогда был хороший финансовый задел. А вот у главы этой науки? Вам лично в те времена удалось разбогатеть?

 - Безусловно. Значит так: три сына, и все трое - доктора наук. Семья 18 человек - каково, а?.. Конечно, богатый. Деньги? А что деньги - они приходят и уходят. Тут мне, честно говоря, похвастаться нечем. Да и не из-за них, в конце концов, мы работали…

__________________________

© Мельников Алексей Александрович

Академик Гурий Иванович Марчук, последний Президент АН СССР
Интервью академика Г.И.Марчука калужскому журналисту в Обнинске в 2006 году
СМИ как регистратор уже известного
Анализ новых приемов использования результатов расследований различными СМИ. Тенденции отстранения от открытий
Академик Гурий Иванович Марчук, последний Президент АН СССР | Алексей Мельников
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum