Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
С Днем Матери
Поздравление читателей с Днем Матери в России
№14
(367)
25.11.2019
Культура
Мои любимые грузины
(№9 [362] 25.07.2019)
Автор: Алексей Мельников
Алексей Мельников

Нажмите, чтобы увеличить.
 

ВАЖА ПШАВЕЛА

    Я с ним познакомился в 88-м. В декабре. В ж/д вокзале в Боржоми. Пристанционная площадь, книжный киоск, корочки малознакомых книг издательства "Мерани". На одной - лесной олень взывает вдаль могучим трубным ревом. Над оленем – имя автора: Важа Пшавела. Внутри - рассказы. Проза великого, как я потом узнал, поэта.

Нажмите, чтобы увеличить.
 
Он умел говорить со всем, что его окружало. С каждым, кого любил. В его собеседниках числились цветы, птицы, олени, небо, солнце, звёзды и горы...

Здесь черною шалью ночей

Закутано горное горло

И отблеск последних лучей

Туманное небо простерло..

Или:

Я был в горах - и мир увидел,

Каким не видел до сих пор,-

Я на груди луну баюкал 

И с богом вел там разговор.

     Человек у зоркого сердцем поэта - прежде всего. Всякий человек: добрый, злой, открытый, коварный, честный, завистливый... Важа никакого не боялся. Был столь сильным, что мог отлить из самой бедной человеческой породы редкий золотник. Отыскать в самых бросовых нравственных отвалах изумруд совести. А ещё - положить полдеревни на лопатки. Он был сильный, этот Важа, потому что тяжко работал, пахал землю. Так зарабатывал себе и детям на хлеб...

Вот - мой луг, покос, что потом

Поливал я - ряд за рядом.

Сено ж - выветрено бурей

Или вытоптано стадом.

И потоки через гору

Хлещут вниз кремневым градом.

      Его деревня называлась Чаргали.  Мне было не по дороге. Мой путь лежал в Бакуриани. Это по другую сторону от Тбилиси. Слишком по другую...  Но - те же державные вечные горы, коим Важа пел гимны в купленных мной на Боржомском вокзале рассказах. Та же - небесная синь, что окрыляла вдохновением пшавского Шекспира. 
Нажмите, чтобы увеличить.

Рази меня чем хочешь, небо,

Я весь перед тобой такой:

С душою гордо неприклонной

И с неслабеющей рукой.

    Я поднимаюсь выше – до Диди Митарби. Встречаю маленьких пастушков, что щекочут тростинами чумазые бока поджарых местных хрюшек. Русская речь здесь уже почти  не слышна. Но чувства неродины не возникает.  Высоко-высоко в горах ты по-прежнему дома. И душа твоя - тоже. Важа подарил всем эту прекрасную страну. Ты  - гость. А гость в Грузии - превыше всего.

Вот гостя нам судьба послала,-

Ей муж с порога говорит. -

На нашем доме без сомненья

Почила божья благодать.

Посмотрим, сколь в тебе уменья

Знакомца нового принять.

     Это - из бессмертной поэмы великого пшава - "Гость и хозяин". Умри, а не дай себя запятнать негостеприимством. Неблагородством в отношении приглашенного. Разорви цепи религиозных, общинных, каких угодно закостеневших предрассудков и останься ЧЕЛОВЕКОМ, даже если придется ради этого умереть.

Он падает, он умирает,

Мечом сраженный наповал,

И по груди его гуляет

Хевсура яростный кинжал...

     Пшавела был гений. Я не говорю, что грузинский. У гениев национальностей нет. 
Нажмите, чтобы увеличить.
Памятник Важе Пшавела в Тбилиси
И переводили его на русский тоже гении. Я не видел ещё более яркого созвездия литературных имён, чем те, что склонялись над рукописной вязью этого великого землепашца. Пастернак, Цветаева, Заболоцкий... 

Гора, ты на груди могучей

Мои слова запечатлей!

Долина, ты мои напевы

Храни в тени своих бровей!

     Великие русские поэты искали встречи с благородным пшавским мудрецом. Искали и обрели её. А вместе с ними и мы - приблизились к роднику грузинской словесности и причастились чистыми строками бессмертного горца.

    Здравствуй, Важа! (По имени в Грузии приветствуют только самых уважаемых людей...). Здравствуй, Грузия!

ШАЛВА ГОШУА

Нажмите, чтобы увеличить.
 
Над камином в калужской мастерской Шалвы Гошуа - старинное фото: седой статный старик в рясе и большим крестом на груди внимательно глядит из дореволюционного Зугдиди на теперешнюю нашу жизнь. “Это мой прадед Петр, - поясняет Шалва Фомич. - В Зугдиди священником был. Сейчас я неподалеку - в селе Кирцхи - церковь небольшую строю. Почти наполовину поднял...” Калужский гончар, а прежде учитель, замдиректора дома отдыха, предприниматель, наконец, сухумский беженец Шалва Гошуа знает свою родословную до седьмого колена. Чуть ли не со времен Александра I. “Седьмое - это, если считать моего сына в Тбилиси, - продолжает гончар. - А вот если они мне подарят внука - будет восьмое”. Впрочем, внучка у Шалвы Фомича уже есть - Ани. Ей дед звонит в Грузию из Калуги практически ежедневно. Скучает. Дети - особая тема для мастера.

    - Думаю перевести свою мастерскую из города куда-нибудь в живописную деревушку. Здесь же в Калужской области, - делится своими планами Шалва Фомич. - Чтоб природа была, речка, лес - простор. Но главное - чтоб школа находилась по близости. Детишек хочу к гончарному искусству приобщать... Ну, вот, скажи мне: живем мы живем и что после нас останется? Через много лет - что? Деньги накопленные останутся? Вещи? Машины? Ерунда все это. Добрая память - вот что. Сохранится здесь, в Калуге гончарное дело. Вспомнят, что дед Шалва его основал - и мне больше не надо...

  Приютился грузинский гончарный круг на Калужском радиоламповом заводе. Переоборудовали заводское овощехранилище. Сначала взяли в аренду. Потом выкупили. Спасибо, помогли партнеры - заплатили за корпус сразу. За что гончары в течение двух лет расплачивались со своими спонсорами изумительной по красоте посудой. “У нас практически любое изделие - эксклюзив, - поясняет Шалва Гошуа. - Исключительно ручная работа. Вот как мастер-художник видит кувшин так он его и ваяет. Даже студенты, что приходят к нам на практику - уже творцы. Спрашивают: Фомич, а если мы такой узор побробуем? Или другой? Пробуй, дорогой! Ты - художник. Я только посоветую и подскажу, как это лучше исполнить”.

Нажмите, чтобы увеличить.
 

    Мастер встает из-за глиняного в виде старого пня столика (этакое лукоморье собственного изготовления, правда, не с ученым котом на ветвях, а глиняным крокодилом - в прихожей) и ведет мимо расставленных на полу амфор, кувшинов и ваз к гончарному кругу.  На всем - рыжий налет.  Глубоко въевшийся глиняный колер - на полу, на стеллажах, вокруг печи, на гончарном круге, на штанах гончара, рубашке и жилистых его руках.

     Вот эти руки берут бесформенную рыжую массу. Шмякают, что есть силы на гончарный круг. Загудел мотор. Мастер специальным ножным рычагом подводит шкиф к вертящемуся столику. Тот постепенно раскручивается. Гончар опускает ладони на кружащийся ком, и глина оживает. Кувшин растет, точно дерево из семечка. Только в миллион раз быстрей: то расширяясь снизу, то вновь зауживаясь, то лотосом раскрываясь у вершины, чтобы потом опять сомкнуться в глиняный бутон.

    Затем “бутоны” сажают в печь и отжигают. Температура 900-950. Шалва Гошуа определяет ее без термопар и термометров. Но особому гончарному наитию. Если и ошибается, то градуса на 4-5. Проверка на качество предельна проста: настоящий кувшин звенит, как маленький колокол. Мастер извлекает из печи один из них, ставит на ладонь и легонько ударяет ручкой. Кувшин откликается чистым и долго-долго затихающим эхом. Если звук с хрипотцой - что-то, значит у тебя, мастер, не так.

       Учить петь глиняные кувшины Шалва Гошуа начинал еще в Грузии. Где, как сам уверяет, каждый второй гончар. А певцы - так, почитай, все без исключения. Так вот, когда в своей калужской гончарной да еще с грузинскими песнями - второе Зугдиди получается. И неважно, что в заводском районе Калуги. Впрочем, этой зимой кувшинный перезвон в мастерской Фомича несколько поутих. Электроэнергия резко вздорожала, а печи - электрические, от того и гончарный бизнес изрядные лишения терпит. Хотя слова “бизнес” Шалва Гошуа на дух не переносит. Оскорбляет оно слух маэстро. Бизнес - не главное. Сделать его, как утверждает маэстро, легко. Хотя легкость обманчива. Тут художника может настигнуть самая страшная беда - уйти творчество. А без него Шалва Гошуа никогда бы к глине не подошел.

      "Электрический" фактор - еще один, заставляющий мастера перенести свою мастерскую из центра города в деревню. Там хоть солнца летнего будет вдоволь - хватит для просушки глины без электричества. Переходить на газ - дорого. Одна печка тысяч 6-7 долларов потянет. Где их взять? Впрочем, Фомич ни на что не жалуется. И на дорогое электричество, кстати - тоже. Ни на власть не жалуется, ни на чиновников, ни на визовый режим, не только разрывающий два дружественных народа, но и мешающий привозить ему со своей родины искусных гончаров.

Нажмите, чтобы увеличить.
 

      – Иной раз говорят: как трудно работать, как все мешают. Да, ерунда все это! - горячится Фомич. - Я вообще в Россию в одной рубашке приехал. С нуля начинал. Сам работал. Добрые люди помогали. Они ведь везде есть – добрые-то люди. Да и всякие разрешения собирать – ну, что за проблема? Если сказано, например, что нужно пожарный гидрант установить – значит, его надо установить. Такой закон. И его надо исполнять.

          По-прежнему считает себя патриотом Союза. А грузин и русских – братьями. Впрочем, за годы, прожитые в Калуге российского гражданства так и не получил. Хотя и мог бы. “А зачем? - пожимает плечами Шалва Фомич. - Чтобы получать более высокую российскую пенсию? Поменять, значит, родину на деньги? Никогда! Ведь все равно похоронят меня там, а не здесь. Я ведь Грузин”. 

     Сколько раз, признается мастер, предлагали ему: продай бизнес (ну, вроде как само искусство вместе с оборудованием) целиком - не соглашается. Здание (стены, там, печи, стеллажи) - это, пожалуйста.  Это продается. А вот искусство, умение и опыт - нет. “Передать, подарить - могу, - признается Шалва Фомич. - Говорю: берите так. Все расскажу, все покажу. Хотите месяц, хотите два буду показывать. Научу. И взрослых научу, и детей. Лишь бы не пропало древнее ремесло. Лишь бы сохранилось...”

___________________________________ 

    PS Этот материал был написан 12 лет назад.  Когда “войну” еще только начинали раздувать, позвонил Шалве Фомичу в гончарную мастерскую. Хотел узнать, что он думает об этой «войне». На том конце провода удивленно охнули: “Так все же грузины отсюда съехали. Куда? Да, в Грузию к себе, наверное...” От Фомича остались самые добрые воспоминания. Как он был счастлив, когда к нему приводили экскурсии с калужских школ - чтобы показать искусство грузинских гончаров. Как он одаривал каждого школяра куском волшебной глины. И настрого приказывал принести к нему в печь для обжига получившиеся детские игрушки. Как пихал в сумки забавных глиняных ежиков - сувениры на память. Как вручил в дар изумительный по красоте грузинский кувшин для вина - чури. Он и сейчас стоит передо мной на столе. Может быть мы с Фомичем нальем из него когда-нибудь грузинского вина и выпьем. За Грузию. И за Россию - тоже. За Россию и Грузию. Если, конечно, Шалва Фомич вернется...

________________________________

© Мельников Алексей Александрович

Преступность и бизнес
Статья посвящена роли и значению преступности в функционировании американского бизнеса. В рассуждениях автора ...
Блогеры об атаке ФСБ на физиков
В Физический институт имени Лебедева РАН пришли с обыском. Обыск прошёл и у директора института, члена-корресп...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum