Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Активизм и политика: корректировать или менять Систему?
Статья об общественно-политической ситуации в обществе, оценке протестных движен...
№13
(366)
01.11.2019
Образование
Мы говорим на разных языках?
(№14 [116] 16.09.2005)
Автор: Наталья Севидова
Наталья   Севидова
Реформа русской школы в Латвии обернется против титульной нации

Такой неожиданный, хотя и небесспорный прогноз сделал директор Российско–Балтийского центра Института Социологии Российской академии наук, доктор философии, автор монографии «Россия и страны Балтии» Реналд Симонян.

Вы знаете, вероятно, г–н Симонян, что нас сейчас волнует проблема сохранения русской школы в Латвии. Она шаг за шагом утрачивает свои позиции, — во многом это следствие апатичности русской диаспоры. Наиболее пассионарная часть наших соотечественников пытается активно сопротивляться процессу ассимиляции, но и их протесты власть игнорирует, потому что видит: за оппозицией нет такой массовой поддержки соотечественников, на которую она по логике могла бы рассчитывать. В чем причина, на ваш взгляд, пассивности русских в Латвии?

— Причин несколько. Начнем с того, что решение о введении пресловутой пропорции школьных уроков 60 на 40 - на латышском и русском языках - было принято еще в 1998 году. Никакого возмущения тогда не было. Ну, положим, простой народ газет не читает. А где были политические лидеры русских партий? Они обязаны были уже тогда как–то реагировать. Но они проспали. У нас в России это тоже бывает.
Нажмите, чтобы увеличить.


Второй фактор, это наше русское авось. Мы везде очень плохо организованы. В Нью–Йорке живет около 700 тысяч русских. Никакой организации! В Эстонии 400 тысяч русскоязычных и 6 партий, которые только ссорятся между собой. Мы — недружная нация. Может быть, потому, что нас много. Или потому, что у нас нет единой идентичности — одно дело поморы, другое - казаки. Маленький этнос в силу механизмов самозащиты вынужден сплачиваться. А русские сплачиваются, только когда враг у ворот, а это бывает нечасто.

И третий фактор: российская диаспора в странах Балтии очень неоднородна, многослойна и противоречива, как ни одна диаспора мира — ни китайская, ни еврейская, ни армянская. В чем–то это напоминает израильскую алию, где первые и последние репатрианты между собой враждуют.

Ваша латвийская русская диаспора состояла из нескольких групп со своими социально–психологическими особенностями. Это показали наши многолетние социологические исследования.

Первая группа — коренные россияне (15–17 % от численности всей общины). Они проживали в Латвии еще с довоенных и даже дореволюционных лет. Это наиболее интегрированная к титульному населению часть общества. Их чаще воспринимали как своих. Они сохраняли свой национальный уклад, но владели латышским, были толерантны, восприимчивы к местным обычаям и культуре, даже внешне приобретали черты облика коренных жителей.

Далее — творческая интеллигенция, которая приехала сюда после войны в поисках большей духовной свободы и самореализации. Это был своеобразный способ эмиграции на Запад. 1–2 процента, которых местные хоть и считали чужаками, но относились к ним с симпатией. И те чувствовали себя в Латвии комфортно.

Более многочисленная группа — 6–8% — инженеры, врачи, учителя, научные сотрудники, журналисты и другие специалисты, прибывшие в Прибалтику по распределению. И 10–12% — высококвалифицированные рабочие. Здесь были востребованы их профессиональная квалификация, а условия быта и оплата труда соответствовала ожиданиям.

К перечисленным четырем группам титульное население относилось если не благожелательно, то нейтрально.

А вот появление пятой группы (15%)— офицеров Советской армии - изменило картину. Их характерная особенность — корпоративная замкнутость, обусловленная "кочевым" образом жизни. С латышами они мало общались. Но это были люди подневольные, подчиняющиеся приказу: куда послали, там и служат. А вот офицеры–отставники становились жителями Латвии по личному желанию. Их самовосприятие как освободителей Прибалтики, особая энергетика и активность раздражали коренное население. Когда кризисные явления в экономике начали расти, то росла и неприязнь к отставникам. А их было примерно 7–8% от всей общины.

И, наконец, две группы с самым низким статусом. Срочники, которым после службы в СА удалось закрепиться в Латвии и перевезти сюда своих родственников ("иммиграционный шлейф") и представители разных народов СССР, преимущественно славянских, которые приехали в Латвию по оргнабору. Удельный вес этой группы в российской диаспоре — 10–12 %.Часто это вчерашние крестьяне, которые в городской среде чувствовали себя психологически неустойчиво. Термин "мигрант" тут уместен. Что лежит в основе психологии мигранта? Несоответствие между его стремлениями и тем, что может ему предложить общество. Он бежит не от родины, а за психологическим комфортом. Поэтому местные жители, их культура для мигранта лишь досадная помеха. Но именно эти поздние мигранты весной 1991 года наиболее активно проголосовали за выход Латвии и Эстонии из состава СССР. Мотивация их была прагматичной: выгоднее жить в богатой загранице, чем в едином, но нищем СССР. Может быть, нынешние проблемы это какое–то наказание господне им за их выбор.


Ну почему же. Это для нас всех наказание. А многие "поздние" уже благополучно уехали из страны. Я, например, знаю несколько таких семей...

— Но, так или иначе, свою лепту в нынешнюю ситуацию они внесли. Исходя из всего сказанного, различия в системе ценностей между двумя общинами нельзя рассматривать как сугубо этнические, они носят скорее социально–культурный и психологический характер. Русскоговорящие пытаются позиционировать себя как обобщенно русские, как "мы — великая нация", "мы - нация Пушкина, Достоевского, Чайковского и т.п." А титульное население именно из–за значительной доли в русской общине маргинального слоя поздних мигрантов воспринимает всю диаспору как советский интернационал и наследников тоталитаризма.

- Но теперь в этих группах произошли существенные изменения, не так ли?

- Да, заметно сократилось число квалифицированных рабочих и младшего технического персонала, практически исчезла пятая группа — офицеры советской армии, немало людей, занятых ранее в промышленности, ушли в бизнес, творческая интеллигенция, поддержавшая "песенную" революцию, оказалась в длительной социальной депрессии.

К этой неоднородности добавилось и новая дифференциация — по возрасту и доходам. Молодые русские до 30 лет неплохо приспособлены к новым условиям. От российских сверстников ваша молодежь отличается деловитостью, практичностью, трудолюбием. Школа борьбы за выживание научила их добиваться экономических и карьерных успехов. Их и сами себя они воспринимают уже еврорусскими. Их лояльность и языковая адаптивность выше, чем у родителей.

Произошла сильная имущественная поляризация общества по доходам, причем в большей степени именно в русской среде. На одном полюсе нищие пенсионеры, на другом — те, кто удачно вписался в рыночные отношения. Причем знание госязыка не было решающим фактором. Добавьте к различия в статусе граждан и неграждан, а также подрастающее поколение, рожденное уже в независимой ЛР и не имеющее "родовой травмы" вынужденной эмиграции. И вы видите, что картина получается очень пестрой.

Есть еще одна причина так называемой русской хандры: это неверие в то, что если это не сегодня, то этого не будет никогда. Отсюда и нет ожидаемой монолитности русской диаспоры.

- В латышском обществе тоже нет однородности. Но в вопросе о приоритете госязыка они стоят как скала...

- В защиту их позиции я должен напомнить, что численность латышей достигла уровня довоенной только в 1972 году. Маленькая нация всегда немного невротична. Есть комплекс маленького человека, есть комплекс большого человека. Первый все время ждет каких–то подвохов, обижается, а второй ожидает, что все перед ним будут расступаться. Это нормальная реакция. И опасения латышей можно понять — за последние годы в мире ежегодно умирает 25 языков (по данным журнала Economist).

И еще у латышей есть некий исторический груз, который не характерен ни для литовцев, ни для эстонцев. Латыши при советской власти наиболее верноподанно служили режиму. И когда надо было открыть ворота для так называемых лимитчиков, то эти двери были открыты настежь. Литовцы этого не сделали. И там - как было 85 процентов литовского населения, так и осталось. В Литве в свое время было принято решение о развитии малых городов. Там, где маленький город и рядом село, всегда находились свои рабочие руки. Латыши этого не сделали. Кто виноват, что их осталось 50 процентов? Русские? Но сами латыши — партийная номенклатура — подобострастно взяла под козырек перед Москвой, дала зеленый свет мигрантам. Это такая национальная черта — служить. Хорошая черта, но в данном случае она подвела.

Вторая травма латышского народа уже в послесоветский период — это неожиданный для латышей результат изгнания неграждан из госучреждений. Национал–радикалы наивно рассчитывали, что русские тут же уедут в Россию. А они стали заниматься бизнесом. И пока латыши делили кресла, русскоязычные делали деньги. Потом в Брюсселе тогдашний министр иностранных дел г–н Биркавс жаловался, что в Латвии — доминирует русский бизнес. Но кто в этом виноват? Хотели как лучше, а получилось как всегда.

И вот теперь у меня возникает вопрос: научив русских детей латышскому языку за счет государства, не будет ли третьей травмы, когда через десять лет на рынке труда русские молодые люди, знающие, как минимум, три языка — русский, латышский и английский, окажутся более конкурентоспособны по сравнению со своими латышскими сверстниками?

- А может быть, это будут уже совсем или не совсем русские молодые люди?

- Вы говорите об угрозе ассимиляции? Я уверен, что это невозможно в принципе. Если бы Россия была где–то в другом полушарии, на другом континенте — тогда, может быть. Но Россия и ее 150-миллионый народ от Латвии никуда не денутся. Поэтому вытеснить русский язык, русский менталитет, русскую культуру из вашего пространства не получится.

Ну, спасибо, что обнадежили. Спасибо за беседу.

Послесловие. Кто виноват?

Когда Борис Николаевич Ельцин в 1991 году спешно (не прошло еще и трех суток после ГКЧП) приехал в Латвию и срочно признал акт о независимости, никто не мешал ему в условие признания поставить равенство прав всех граждан Латвийской СССР. Это было элементарно — тогда в Латвии еще стояли наши войска. Даже для русского языка можно было оговорить какой–то статус. Но Борис Николаевич этого не сделал, а уж национал–радикалы потом лишь воспользовались его недальновидностью, поделив население на граждан и неграждан. Первый президент России — главный виновник того, что в центре Европы есть такое позорное явление как апартеид.

__________________________
© Севидова Наталья Александровна
Мегапроекты нанокосмоса
Статья о тенденциях в российских космических программах на основе материалов двух симпозиумов в Калуге
Предсказуемость планетарной эволюции
Эволюционный ракурс рассмотрения будущего позволит логически связать историю, настоящее и необычные проявления...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum