Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Романтик либерализма
Политолог Андрей Колесников – о том, за что любят и ненавидят Егора Гайдара в ин...
№09
(387)
07.09.2021
Наука и техника
Разогревший вселенную. Рассказ о Георгии Гамове.
(№7 [385] 01.07.2021)
Автор: Алексей Мельников
Алексей Мельников

Нажмите, чтобы увеличить.
 

Когда доцент Соколовский на лекции по ядерной физике у нас в МИСиС рассказал, что первооткрыватель альфа-распада Георгий Гамов собирался сбежать вместе с женой из Советского Союза Чёрным морем на двухместной байдарке, я стал как-то более сосредоточенно  вникать в тонкости физики ядерных хитросплетений. Снующие в разные стороны стрелочки ядерных реакций, латинские и греческие поименования участников доселе вполне неосязаемых  нейтронно-протонно-электронных битв, кипящие где-то в бездне невидимости  мегаэлектронвольты излучений - всё это почему-то тут же обрело лицо и осязаемость, наполнилось чьим-то неукротимым духом, снабдилось бурным темпераментом, короче - снискало вполне себе чувствительную человеческую плоть. 

С тех пор вполне  физически академичный альфа-распад стал восприниматься мной не только, как классическое  проявление квантомеханического туннелирования частиц, но и особого туннелирования по жизни его первооткрывателя - великого физика-перебежчика Георгия Гамова. Именно часто "туннелировавшего" в науке и в быту, то бишь не редко чудом проникавшего при надобности сквозь, казалось бы, непреодолимые интеллектуальные и прочие барьеры.  И неожиданно объявляющегося то тут, то там с взрывающими науку великими идеями.  Идеи эти Гамов, как правило, выводил в свет и ставил на ноги, оставляя дошлифовывать детали  другим. А сам "туннелировал" дальше, воскресая в совершенно новых научных ипостасях. От теории альфа-распада к космологии, от космологии - к генетике, от генетики - к писательскому ремеслу, перемежая всё это альпинизмом, мотициклизмом, анекдотами и каламбурами, в коих Георгий Антонович прослыл небывалым виртуозом. Причем настолько совершенным в своей меткости и колкости, что многие сомневались, не главная ли это профессия Гамова - острить. 

Он так и не улизнет на байдарке в Турцию. Не скроется в пурге на собачьих упряжках на норвежской границе. Будучи два года невыездным, но уже - мировой звездой теорфизики,  в ранге член-корреспондента АН СССР (самого молодого, кстати, в истории),  найдёт более надежный способ преодоления выездного барьера из закрытой страны  - пойдет прямиком в Кремль к Молотову испрашивать для себя и жены  благословения на заграничный вояж. Повод - очередной Сольвеевский конгресс. И неожиданно это благословение получит. Правда, под гарантии Нильса Бора и Поля Ланжевена в том, что молодой советский гений никуда за границей не денется. Но Гамов улизнул. Гаранты на буйного советского вундеркинда обиделись.

Квантовая физика в начале 30-х кипела и не давала спокойно спать ни одному серьезному физику. Открытия сыпались, как из мешка. Количество гениев на один квадратный метр главных физических центров Европы было запредельным. Нобелевский комитет не успевал вписывать всё новые имена соискателей наград за публикации очередных квантомеханических откровений. Оставаться вдали от этого ажиотажа, от вываривания в густейшем научном бульоне было для физика смерти подобно. И Гамов не захотел умирать. Он остался в Европе. Чем, в общем-то, спас себя не только, как великого ученого, но видимо еще и просто как человека.

Его университетская джаз-банда (круг молодых ленинградских гениев физики) вскоре была жестоко разгромлена. Бронштейна расстреляли, Ландау и Иваненко посадили.  Безуспешно пытавшийся вместе с ними создать на базе Ленинградского Физтеха новый Институт теоретической физики (что-то вроде Боровского в Копенгагене) Гамов, видимо, быстро понял, что большая наука в этом режиме не жилец. И решил из этого режима "туннелировать". Его вскоре прокляли. Исключили из членов Академии Наук. Вымарали из учебников. "Реабилитировали" только в 1990-м. Так что наш доцент Соколовский читал нам лекции по ядерной физике ещё со ссылкой на "врага народа". 

Европа сдержанно приняла беглеца. Ранее выбивавший для него гранты и стипендии Бор, видимо, чувствовал себя слегка обиженным. Тем не менее, пытался выхлопотать Гамову место у  Резерфорда. «Беглец» также списывается с бытующем пока в Кембридже Капицей. Чувствуется, что его статус «надграничного» свободного исследователя с советским паспортом не даёт покоя Гамову. Ему хочется иметь такой же: не порывая внешне с СССР, свободно парить в небе научных изысканий, не обращая внимания ни на межгосударственные границы, ни на бурлящие внутри них политические котлы. Свободно, скажем так, «туннелировать» в любом направлении сквозь любые непроходимые с виду государственные препоны. Тщетно. Советский режим не простил беглеца. И с грохотом захлопнул перед ним дверь (правда, есть подозрения, что она вела в карцер). Европа также оказалась не особо гостеприимной. Гамов отбыл в Америку. Туда, где вырастала главная физика XX века – атомная.

История умалчивает, много ли было в Матхетенновском проекте коренных одесситов. Да еще с советским прошлым. Есть подозрение, что – ни одного. Слишком болтливы и остры на язык. Даже будучи увенчанными регалиями мировых научных звезд. Всё равно таких бросать на разработку атомного оружия американское командование не решалось. И неугомонного одесского острослова и шутника Гамова не бросили. Ни атомную бомбу изобретать, ни термоядерную. Хотя сам Георгий Антонович всякий раз кичился своим весомым вкладом в разработку одной из них – самой разрушительной. А именно – привлечением в термоядерный проект его будущего главного идеолога – Теллера. По совместительству талантливого ученика и близкого друга Гамова. 

Конечно, такой гигантский мозг простаивать не собирался и, получив профессорскую должность в Университете Джорджа Вашингтона, Гамов занялся куда более серьезными взрывными проблемами. Точнее – самой главной из них – Большого взрыва. Того, что породил всё вокруг. Гамов, вспомнил свои университетские практики у создателя теории расширяющейся Вселенной Александра Фридмана. Того самого, что осмелился бросить вызов самому Эйнштейну, упрекнув того в неточности описания мироздания: не статичной должна быть Вселенная, как думал Эйнштейн, а – расширяющейся. Гамов после долгих размышлений и расчетов добавил к тому ещё один эпитет – горячей. То есть взрывное расширение при фантастически высоких температурах. Это была настоящая революция в космологии.  

В зачетке мировых научных достижений Георгия Гамова – уже вторая. Как и все революции – новая космологическая гамовская – многими была принята в штыки. Один из самых талантливых её оппонентов - Зельдович долго упорствовал, настаивая на холодном «зачатии» мироздания, но после подтверждения еще одной гениальной догадки Гамова – о реликтовом излучении – снял перед ним шляпу. Да, Вселенная родилась горячей, и доказательство тому – бродящее по сей день по галактическим просторам излучение первичных фотонов. Их вскорости засекли, правда, почти случайно. Что, впрочем, не помешало присудить счастливым ловцам реликтовых фотонов Нобеля по физике. Предсказавшего же сие природное чудо Гамова почему-то при раздаче наград забыли. Может быть потому, что к этому моменту гений успел «туннелировать» совсем в другую область знаний. В биологию. В генетику. В расшифровку генетического кода. 

И здесь – великое открытие. И здесь мировое признание. И здесь – очередной прочерк в Нобелевской графе перед фамилией Гамова. Самые же главные, а может даже единственные награды, Георгий Антонович получит не за великие физические открытия, а как писатель. Как сочинитель талантливых веселых книг об умении распознавать мир. Как умелый рассказчик занимательных историй об устройстве всего, что нас окружает. Видимо, это было и в самом деле главное призвание Гамова – вещать о том, сколь интересен мир. Что за великое удовольствие этот мир познавать и с ним общаться. Разгадывать его секреты. И он рассказывал, рассказывал, рассказывал… Кто-то из близких его друзей вспоминал, что никогда не видел Гамова удрученно молчащим. Только жизнерадостно балагурящим…   

__________________________

© Мельников Алексей Александрович  

Будущее уже пришло
Влияние социальных сетей на сознание людей и способы их контроля со стороны государств.
Герой нейтронного труда
Рассказ об академике АНСССР, физике Владимире Малых.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum