Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Романтик либерализма
Политолог Андрей Колесников – о том, за что любят и ненавидят Егора Гайдара в ин...
№09
(387)
07.09.2021
Общество
Интервью А.Н.Яковлева накануне путча
(№8 [386] 01.08.2021)
Автор: Олег Мороз
Олег Мороз

16 АВГУСТА 1991 ГОДА. В ЭТОТ ДЕНЬ 30 ЛЕТ НАЗАД, ЗА ДВОЕ СУТОК ДО ПУТЧА, Я БЕСЕДОВАЛ С БЛИЖАЙШИМ СОРАТНИКОМ ГОРБАЧЕВА АЛЕКСАНДРОМ НИКОЛАЕВИЧЕМ ЯКОВЛЕВЫМ

Нажмите, чтобы увеличить.
16 августа 1991 года утром − то есть за двое суток до путча (фактически он начался 18-го, а не 19 августа, как принято считать) − я встретился с одним из самых близких к Горбачеву людей − одним из инициаторов перестройки (иногда его называют ее идеологом), бывшим (к тому времени уже бывшим) членом Политбюро, бывшим (только что, 29 июля, обретшим и здесь эпитет «бывший») старшим советником президента СССР академиком Александром Николаевичем Яковлевым. Поскольку к этому моменту он покинул пост в Администрации президента, встретились мы не на Старой площади, а в каком-то временном кабинете, предоставленном Яковлеву в Моссовете.

Обсуждали сложившуюся в стране ситуацию, его собственное положение (накануне Бюро президиума Центральной контрольной комиссии КПСС предложило исключить его из партии за внесение «раскола» в ее монолитные ряды).

Яковлев рассказывал о том, какое сопротивление встречала и встречает среди партократии перестройка, как крепнет, набирает силы «партия реванша». Уже через двое суток станет ясно, насколько актуальным был этот разговор.

Аппарат-то всегда был против, не принимал ее (перестройку. − О.М.), − сказал Яковлев. − Скажем, до январского пленума 1987 года, − пока не затрагивались его интересы, − он, хоть и неохотно, недовольно бурча, но голосовал за… А когда его интересы были непосредственно затронуты, тут вступил в действие закон «креслологии» − абы только удержаться. Аппарат вступил в открытую борьбу, в первую очередь против тех, кто действительно начинал перестройку и отстаивал ее. Не партия же начинала перестройку. Это все так, расхожая фраза, для красного словца.

На первом этапе, перед XXVIII съездом (июль 1990 года), формирующаяся «партия реванша» ставила перед собой задачу отделить от Горбачева более всего ненавистных для них Яковлева и Шеварднадзе. А уж с самим Горбачевым, как они полагали, они как-нибудь справятся.

Яковлев:

Это публика безнравственная, безответственная, малообразованная… Они же ставили вопрос и о его (Горбачева. – О.М.) собственном освобождении. Они уже какой пленум подряд травят его. Вот только на последнем пленуме (в апреле 1991 года. − О.М.) испугались. Испугались не его, а того, что он в самом деле уйдет, и они останутся голыми… Они, конечно, тешат себя, на мой взгляд, иллюзиями, но они готовят «партию реванша». Надеются, что можно совершить партийный и государственный переворот. Такие бредни бывают только в болезненном, горячечном состоянии.

Через два дня станет ясно, что болезненное, горячечное состояние взяло верх над здравым рассудком.

Задаю прямой вопрос:

− А вы считаете, что у них нет потенциала для такого переворота?

Потенциал-то есть, но ведь это надо с народом драться, прибегать к насилию, проливать кровь. И я убежден: это не закончится их победой. Вот этого-то они и боятся. Я думаю, они все-таки не уверены в своей победе. Хотя попытаться затеять какую-то драку могут. Используя какую-то провокацию, какое-то недовольство. Спекулируя на этом, разжигая эмоции. Ведь любая революция, – скажем, в ХХ столетии, − начиналась с пустых кастрюль.

Никакого недовольства путчистам не потребовалось, они придумали другой сценарий.

В своих прогнозах насчет возможного переворота Яковлев тогда опирался не только на анализ ситуации, но и на свою интуицию опытного человека, опытного политика, на свои предчувствия.

Сейчас какое-то непонятное затишье… Может быть, связанное с августовскими отпусками. Но такие затишья меня настораживают. В целом же, чем ближе к концу, тем раненый зверь становится опаснее.

Интересуюсь, как, по его мнению, владеет ли Горбачев ситуацией? В частности, остаются ли под его контролем армия, МВД, КГБ? Последние события в Прибалтике, Закавказье заставляют усомниться в этом.

Вы знаете, я не располагаю ни малейшей информацией конкретно по этому вопросу, − признается мой собеседник, − но у меня лично такое представление, что существует какая-то сила, которая вроде бы всем этим командует…

Никакого контроля со стороны Горбачева над силовыми структурами к этому моменту уже, конечно, не было. Пройдет лишь трое суток, и руководители армии, КГБ, МВД − Язов, Крючков, Пуго − предстанут перед честным народом как главные мятежники − члены ГКЧП.

− Неужели, − удивился я, − вы, будучи старшим советником президента, не говорили с ним об этом?

Он ответил как-то невнятно:

Ну почему же? Почему же не говорил?

− И каково его мнение?

Яковлев ушел от ответа и перевел разговор на тему январских вильнюсских событий:

Ну, помните, через десять дней после вильнюсских событий он сказал, что не имел к этому ни малейшего отношения… (Более откровенный ответ на этот вопрос - далее. - О.М.)

− А вам не кажется, что существует заговор против Горбачева? Один из элементов этого заговора – зверское убийство в Мядининкае на литовской таможне, приуроченное к встрече Горбачева и Буша, более того − к их совместной пресс-конференции. Ведь после этого зверства оба чувствовали себя крайне неловко, когда им задали вопрос об этом убийстве, беспомощно мямлили что-то…

Александр Николаевич со мной согласен и вновь повторяет свое подозрение:

Никакими фактами на этот счет я, конечно, не располагаю, но у меня такое ощущение, что существует мощная группировка − организованная или не организованная, я не знаю, − которая ставит своей задачей свержение президента.

Все-таки что же это за мощная группировка (в то утро, за двое суток до переворота, пофамильно она еще не была известна)? Спрашиваю Яковлева, как он считает, есть ли среди людей, занимающих ключевые посты в союзном руководстве − я имею в виду президента, вице-президента, председателя Верховного Совета, премьер-министра, министров, − искренние сторонники реформ?

Ответ удручающий:

Я в их душах не копался, но думаю, что президент − он действительно сторонник реформ (это вроде бы очевидно, но вот ведь Яковлев все же считает необходимым удостоверить этот факт. − О.М.) Член Совета безопасности Бакатин − действительно сторонник реформ… Но я бы так сказал: список очень коротенький.

Этот список коротенький, зато с другой стороны − длинный: необольшевики, полозковцы, «союзники», национал-патриоты, оэфтэшники (члены прокоммунистического Объединенного фронта трудящихся)… 

Спрашиваю у Яковлева, кто из них, по его мнению, наиболее опасен.

Отношение к ним у меня одинаковое, − говорит Яковлев. − Я не делю их по степени моего презрения… Они делают страшное для нашего народа дело. Страшное. Прежде всего, само по себе стремление вернуть народ назад, опять его бросить в эту черноту, грязь, нищету − это позорно. Самая главная опасность − смыкание всех этих сил вокруг неосталинизма. Ведь и «Слово к народу» − это тоска по сталинизму… И «Единство», и инициативники, и правое крыло в КПСС, и Жириновский (вот ведь когда еще курилка проклюнулся! − О.М.)… Это все тоска по военно-бюрократической диктатуре. Все они заражены вирусом большевизма. Все их поры этим поражены. Вся психология… Но, в конце концов, должны же мы вытащить страну на рельсы демократического развития! В конце концов, имеет же наш народ на это право!

Увы… Сколько уже  лет Александра Николаевича Яковлева − одного из выдающихся русских людей ХХ столетия − нет в живых, а этот его отчаянный призыв − в конце концов вытащить страну на рельсы демократического развития! − и сейчас остается так же далек от реализации, как и тогда, накануне августовского путча 1991 года.

…Встретившись с Александром Николаевичем Яковлевым десять лет спустя, в 2001-м, мы вновь вернулись к этой теме − к тем предпутчевым дням 1991 года. Я вновь его спросил, что именно вызывало у него тревогу, – опасение, что что-то зреет, ведь он сам признавался: никаких фактов у него не было?

Яковлев:

Понимаете, в политике иногда происходит интересная вещь: фактов нет, а опыт что-то такое подсказывает, где-то какой-то колокольчик «динь-динь-динь…» Что-то не то творится. К тому же лично у меня тогда к этому была несколько повышенная чувствительность.

По словам Александра Николаевича, в тот момент он только что ушел в отставку с поста старшего советника президента, а ощущение, что он все еще член Политбюро, у окружающих еще оставалось, и с ним продолжали, − из-за страха, может быть, ненавидя его как человека, − общаться соответствующим образом: кланялись, улыбались, будучи застегнутыми на все пуговицы.

И вдруг чувствую, − говорит Яковлев, − что-то изменилось, пиджаки расстегнули, разговаривают как-то снисходительно, даже не разговаривают, а цедят сквозь зубы, в глазах огонек такой появился недобрый: подождите, мол, скоро уже… Так вот, по сократившемуся числу звонков, по тому, как меня начали избегать, стало ясно: что-то готовится.

Забавно, не правда ли: оказывается, по каким-то нюансам в поведении клерков, по едва заметным изменениям в их холуйской, лакейской чиновничьей психологии можно догадаться о грядущих серьезных катаклизмах в государственной жизни. Для тех, кто хорошо изучил эту психологию, прийти к такой догадке не составляет труда.

Кстати, любопытно, что не избегал Яковлева лишь Янаев, из чего Александр Николаевич делает вывод (не знаю, насколько основательный), что попал он в гэкачепистскую гоп-компанию достаточно случайно, движимый какими-то мелкими обидами на Горбачева.

Не знаю уж, зачем его позвали возглавить ГКЧП, долго, чуть не до самого начала событий, уговаривали. А так 8 августа я с ним встречался, разговаривал он со мной вполне нормально. Все жаловался на Горбачева, что тот его к делам не подпускает. Посадил, дескать, меня в золотую клетку, а я ему так верен, я ему хочу служить, выполнять все, что он скажет. И он говорил правду − я-то все это знал давным-давно.

Ну, зачем гэкачепистам понадобился Янаев, достаточно ясно, − вице-президент. По Конституции, если президент по каким-либо причинам теряет дееспособность, исполняющим обязанности становится «вице». Очень удобная для заговорщиков фигура. 

Прояснил для меня Яковлев и тот вопрос, который я ему тогда задавал, но на который он фактически не ответил: предупреждал ли он Горбачева о зреющем заговоре? На этот раз ответ был однозначный:

Да, я ему сказал, что будет переворот

− Какова же была его реакция?

− …Я ему сказал, что будет переворот. А он мне: «Саша, брось ты. Ты переоцениваешь их ум и храбрость». Ничего я не переоценивал. Я знал их всех как облупленных.

Это поразительное легкомыслие, проявленное Горбачевым, до сих пор остается загадкой. Некоторые за этим, повторяю, усматривают, что и сам президент каким-то образом был втянут в заговор: понимал, что никаким другим способом, кроме как силовым, Союз уже не спасти, но сам в насильственных действиях, как всегда, участвовать не пожелал, позволил попытать счастья на этом пути «верным соратникам», закрыл на это глаза, удалился в Крым, − дескать, валяйте, пробуйте, получится, так получится, не получится − не обессудьте…

Сторонников этой версии сильно в ней укрепило и то, что, вернувшись из Крыма после подавления путча, Горбачев бросил журналистам, ожидавшим от него искреннего, честного, подробного рассказа о том, как все случилось, иные слова: дескать, все равно всего я вам не расскажу…

Так что Яковлев, скажу еще раз, предупреждал Горбачева о заговоре, правда, не располагая твердыми фактами, опираясь лишь на собственные предчувствия.

Александр Николаевич до конца жизни остался при своем убеждении: если бы Горбачев летом 1991-го проявил решительность, все могло бы повернуться иначе. Вот их диалог с Горбачевым в совместном интервью «Московским новостям» в марте 2005 года:

«Яковлев:

Надо было их гнать к чертовой матери. Они же идеологическую программу переворота заранее изложили. А Горбачев вроде бы не замечал. А с ними он этих деятелей с работы тогда, всё пошло бы по-другому. Но пожалел.

Горбачев:

– Ты не прав.. Затевать драку перед подписанием Договора? Это глупость. На это они и рассчитывали. Дело не в том, мягко или жестко, дело в том – принципиально или не принципиально. А мы за год-полтора заменили все Политбюро на новых людей.

Яковлев:

– Ну да, на Язова.

Горбачев:

– Согласен, это мой выдвиженец. Но дело не только в Язове.

Яковлев:

Вот я и считаю, что главная ошибка перестройки – кадровая. У Михаила Сергеевича была любимая фраза: «Не надо ломать людей через колено».

Горбачев:

– Я и сейчас так говорю. И так поступаю.

Яковлев:

Может, через колено ломать и не надо было, а с работы гнать надо было не колеблясь.

Горбачев:

– Какие вы решительные сейчас!..»

В общем, Горбачев отказался верить предупреждениям Яковлева, как и другим предупреждениям (или, возможно, дело не в вере, возможно в его тайные планы не входило активно препятствовать путчу – он предпочел пустить всё «на волю волн», «куда вывезет»), и именно это послужило причиной, почему тогда их дороги разошлись, разошлись после многих лет тесного сотрудничества и дружбы, после того как они вместе задумали и плечом к плечу осуществляли перестройку.

Правда, потом, после поражения путча, их сотрудничество возобновилось.

_________________

© Мороз Олег Павлович

Росбук и роспад
Статья о том, как запрет на закупки иностранной компьютерной техники для госорганов изменит рынок.
Будущее уже пришло
Влияние социальных сетей на сознание людей и способы их контроля со стороны государств.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum