Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Обращение к читателям
Обращение главного редактора к читателям журнала Relga.
№05
(407)
21.07.2023
Культура
Белая ворона. Сонеты и октавы
(№2 [404] 01.02.2023)
Автор: Борис Вольфсон
Борис Вольфсон

ДЕВЯТЬ СОНЕТОВ

  

1.

Жизнь − колесо, и кажется, конца

не будет жизни, дню и колесу,

и смерть не явит своего лица

и потеряет ржавую косу.

 

Трава всё так же будет шелестеть,

над ней стрекозы будут петли вить,

и на меня расставленная сеть

как раз меня не сможет уловить.

 

Но даже если листики травы

не вянут, и комар над ней звенит,

смерть никуда не денется, увы, −

однако пусть слегка повременит.  

 

Пусть от бессмертья даст хотя бы треть, 

чтоб колеса вращенье досмотреть!  

 

2.

Художник, воспитай ученика,
чтоб было у кого потом учиться!

Евгений Винокуров

Учитель, воспитай ученика,

чтоб было у кого потом учиться,

врач − чтобы было у кого лечиться,

скрипач − чтобы не выронил смычка!

 

Едва ли будет жизнь его легка,

богата или попросту удачна,

и он не будет признан как первач, но,

учитель, воспитай ученика!



Ты научи его − чему? − тому,

что, может быть, известно одному

тебе, как будто сани чинишь летом!

Займись скорее передачей дел,

которыми ты сам не овладел, −

пускай теперь он думает об этом! 

 

3.

Я ёжик, заблудившийся в тумане,

обломанный графит в карандаше,

звеню последней мелочью в кармане,

как чувствами последними в душе.

 

Негромко напевая «Мани, мани…»,

когда в душе ориентиров нет,

звеню последней мелочью в кармане

и сам к себе иду на звон монет.

 

Туман, клубясь, лишает перспективы,

душа считает медные активы,

безвольно погружаясь в дежавю.

 

Но защитят ли ёжика колючки?

И как душа дотянет до получки?

И как я сам до света доживу?

 

4.

Домыслить и дочувствовать, допомнить,

довыстрадать исходное Никак,

себя собой до полного дополнить,

как узкий серп до диска в облаках.  


Доплыть и долететь, не захлебнуться 

безмерностью безликой синевы.

Довидеть сны, довыспать, допроснуться,

добыть себя, как почву из травы.


Домыслить и дочувствовать, доверить;

себя собой сперва семь раз отмерить,

отдать ум, совесть и, в придачу, честь,

 

чтоб осознать, что можно быть и частью,

и чтоб к себе вернуться в одночасье,

приняв, в конце концов, таким как есть.

 

5.

                                 Россия… Лета… Лотерея…

Желанья наши противоречивы, –

в недоуменье им внимает Бог

и, словно чибис, вопрошает:  – Чьи вы? –

поняв, что ничего понять не смог.



Однако не бросает Он монетку,

а строит древо, чтобы поиграть,

и наугад берёт любую ветку,

на коей нам и жить, и помирать.



Желанья наши, будто пар, уходят

в свисток, но к Богу всё-таки доходят,

включая лотерейный механизм.


Просил туза, а выпала шестёрка, –

и вот уж, глядь, дырява гимнастёрка,

но цел – пока! – солдатский организм.

 

6.

Господа, разбейте хоть пару стекол!

Как только терпят бабы?

Иосиф Бродский

Мы, конечно, не стоим оваций,

но не стоим и тухлых яиц.

Бабы терпят, куда им деваться,

хуже дело с терпеньем девиц.

 

А вокруг всё уныло и блёкло,

но как тень полосатой пчелы,

разгоняясь, мы бьёмся о стёкла, −

лоб в крови, ну а стёкла целы.

 

Перестроек жрецы и прорабы,

утешает, что терпят нас бабы,

впрочем, нервы – как водная гладь.

 

Лоб в неравной борьбе изувечен,

нам, конечно, гордиться здесь нечем,

но и стёкла не нужно вставлять.

 

7.

Поэзия − ведро без коромысла,

горсть тусклых обесцененных монет.

И раньше в ней не много было смысла,

а нынче даже оправданья нет.

 

Гармонию съедает энтропия,

в земле ржавеет бесполезный плуг.

Умножить не могу два Эр на Пи я

и не могу покинуть этот круг.

 

Ещё себе даю я порученье

освободить зерно от шелухи.

Но не достигнут пункта назначенья

бессильные молитвы и стихи.

 

Они вернутся, как письмо, назад −

с пометкой, что не найден адресат.

 

8.

Я каркнул не так и нелеп мой прикид, но,

пусть выгляжу бледно, зато не солгу.

А белой вороной мне быть не обидно:

она неприметней на белом снегу.

 

Из стаи таких выгоняют с позором −

за голос, и вид, и нестайную стать.

Но в трубке прицельной торчу я засором −

и снайперу сходу меня не достать.

 

Когда же вороны вдруг станут, как снеги,

немедленно я почернею, коллеги,

презрев конформизм и душевный уют.

 

А птицы мой фортель одобрят едва ли,

и мне приписав оскорбленье морали,

вот тут-то уж точно меня заклюют.

 

9.

 
Я бы взял на анализы кровь и мочу,

но устав от кровавых вестей,

в психологию массы вникать не хочу

и бегу из глобальных сетей.

Я стихи, как на швейной машинке, строчу

и стелю над трясиною гать.

Исцелиться бы надо сначала врачу –

масса может пока подождать. 


Но я слышу дыханье и ропот толпы,

хруст пустых черепов, будто хруст скорлупы,

эхо взрывов и грохот огня.


Я не вождь и не врач, я ещё впереди,

но уже не хватает дыханья в груди,

и толпа настигает меня.

 

ПОЕЗД
(Венок октав)

Магистрал

Итак, я сочинил венок октав, −

понять бы, для чего он нужен мне.

Однако этот литерный состав

заполнен пассажирами вполне.



Я даже знаю все их имена −

вот полный список на пяти листах.

Как в жёлтом теле тыквы семена,

слова сидят на купленных местах.

 

1. 

Итак, я сочинил венок октав.

Как дальняя июньская гроза,

пропев, прошелестев, пророкотав,

они, как тучи, уплывают за



дождями иссечённый окоём.

Однако, на войне как на войне,

я в окоёме отыскал проём, −

понять бы, для чего он нужен мне.



2. 

Понять бы, для чего он нужен мне,

мой дар никчёмный сочинять стихи.

Хотя я и не вижу их в окне,

стихи щебечут мне из-под стрехи.



На подоконник сыплю им пшено,

но не спешу, от времени отстав,

понять, что мы давно уж заодно.

Однако этот литерный состав…



3. 

Однако этот литерный состав,

рассчитанный на пассажиров VIP,

хромает, будто вывихнул сустав

или в иную передрягу влип.



Таких, как я, сей поезд не берёт,

нет даже на подножке места мне.

Тем паче, он, коль проводник не врёт,

заполнен пассажирами вполне.



4. 

Заполнен пассажирами вполне

венок октав − кустарный звездолёт.

Он на короткой радиоволне

морзянкой SOS весь день передаёт.



Так тонкие эфирные тела,

рождённые в иные времена,

мне, уходя, передают дела, −

я даже знаю все их имена.



5. 

Я даже знаю все их имена,

моих октав бессменный экипаж.

Но сам я, в роли слабого звена,

единственный вещественный типаж.



Как некий вездесущий электрон,

одновременно в нескольких местах,

я здесь и космонавт, и космодром − 

вот полный список на пяти листах.



6. 

Вот полный список на пяти листах

покупок, чтоб случайно не забыть.

Его исполнить заставляет страх,

когда на карте быть или не быть.



Покупки, освящённые в веках, −

мне поручила сделать их жена.

Они лежат в авоськах и кульках,

как в жёлтом теле тыквы семена.


7. 

Как в жёлтом теле тыквы семена,

слова, слова − полцарства за коня.

Но только вденешь ноги в стремена,

как тут же позабудешь их. Меня



в обмане уличали, и не раз:

нет головы, зато вся грудь в крестах.

Подбитые, кто в бровь, кто прямо в глаз,

слова сидят на купленных местах.


8. 

Слова сидят на купленных местах,

а кое-кто из них и вовсе слёг.

На каменных скрижалях и листах

бумажных я оттачиваю слог.



По клавишам стучу, вострю перо

и строю из вагончиков состав.

Всё не со зла, ведь я коплю добро…

Итак, я сочинил венок октав.

___________________________

© Борис Вольфсон 

Декабрь 2022 г. – январь 2023 г.


Белая ворона. Сонеты и октавы
Подборка из девяти сонетов. сочиненных автором с декабря 2022 по январь 2023 г.
Почти невидимый мир природы – 10
Продолжение серии зарисовок автора с наблюдениями из мира природы, предыдущие опубликованы в №№395-403 Relga.r...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum