Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
Посткоронавирусный социальный синдром: регулируемый капитализм и кризис дем...
В статье изложены представления автора о том, какими будут социально-экономическ...
№06
(374)
23.05.2020
Образование
Воронежский синдром
(№19 [121] 01.12.2005)
Автор: Павел Житнюк
Павел  Житнюк
Любое убийство или насилие, совершенное над иностранными гражданами в России, в последнее время неминуемо трактуется в СМИ как преступление на националистической и расистской почве. Во многом это напоминает медийную ситуацию на Западе, где в общество было внедрено специальное понятие «преступления ненависти». Если в США белые полицейские убили афроамериканца при не до конца понятных обстоятельствах — это трактуется как преступление ненависти, а вот если группа афроамериканцев изнасиловала белую девушку, то это просто «бытовуха».
Подход такого рода, похоже, начинает применяться и у нас: если в результате действий бандитов или хулиганов пострадал «неместный», то это — нарастающий расизм. Однако представляется, что эта тенденция не всегда справедлива, а корни и внутренние мотивы преступлений, совершаемых по отношению к иностранцам в российских регионах, зачастую преподносятся нам в несколько искаженном свете.
Возможно, что так получилось и с вызвавшим широкий резонанс в СМИ и в обществе недавним убийством в Воронеже перуанского студента Уртадо Энрике Анхелеса.
Кстати, жители Воронежа именовались раньше «жлобами», так же как слово «скобарь» обозначало жителей Пскова. Уже потом эти обидные наименования получили общероссийское распространение как эпитеты, обозначающие некультурного и грубого индивидуума.
Воронеж — родина группы «Сектор Газа», кумиров российских гопников конца 1980-х — начала 1990-х годов. Феномен гопничества, ярко поэтизированный лидером «Сектора Газа» Юрой «Хоем» Клинских, имел широкое распространение в Воронеже. Думается, что в наши дни эта прослойка общества не уменьшилась, а, наоборот, благодаря либеральным реформам, поставившим большую часть населения провинциальных городов на грань нищеты, расцвела пышным цветом. «В своих крайних формах агрессивность личности и страх перед будущим (подавленное эмоционально-нравственное самочувствие) оказываются сопутствующими, если не взаимозависимыми, характеристиками. А это значит, что социальные факторы агрессивности не миф, не досужая выдумка пропагандистов того или иного политического течения, а, увы, объективная реальность», — писали авторы сборника «Молодежный экстремизм» (СПб, 1996).
Одной из отличительных особенностей парадигмы поведения гопников является, как известно, резкая неприязнь к людям, чем-либо отличающимся от них — одеждой, манерой поведения, цветом кожи и так далее. Многие еще помнят, как банды люберецкой гопоты били в Москве хиппи и другую неформально выглядящую молодежь в 1980-е годы. Потом хиппи кончились, а большая часть гопников переквалифицировались в «братву», но за это время успели подрасти новые поколения низкокультурной и озлобленной провинциальной молодежи. Именно в низком культурном уровне, в отсутствии полноценной молодежной политики, в социальном неблагополучии следует искать причины молодежной агрессии, но не в расистских идеях, якобы захлестнувших «кварталы бедноты» российских городов. «Жестокость, несомая антикультурой общения: ненависть и страх перед чужими, война «двор на двор» и т.п. порождает комплекс самоутверждения», — пишет в книге «Русский кулачный бой» А.Грунтовский (СПб, 1998). Провинциальной молодежи, по сути, все равно, кого бить — социально чуждых «хиппанов» или еще более чуждых чернокожих приезжих.
Стоит ли удивляться, что на улицах Воронежа от местного населения страдают иностранные студенты, не способные мимикрировать под «своих»? Местный еженедельник «Моё!» также признает, что преступные молодежные группировки в Воронеже не несут ярко выраженного националистического характера, а действуют вполне в русле традиций классических гопников: «Похожий инцидент произошел в июне этого года на том же «Олимпике»: во время рок-фестиваля группа парней, вооруженных палками и железными прутьями, жестоко избила группу неформальной молодежи, в числе которой был и сотрудник нашего Издательского дома. Но тогда нападавших искать не стали. Понадобилась смерть иностранного гражданина, чтобы власти наконец-то занялись этой проблемой».
Описания сегодняшних драк между «местными» и «приезжими»- арматура, цепи, солдатские ремни — совершенно совпадают с теми гопницкими «мочиловами», свидетелем которых мне довелось быть в конце 1980-х на окраинах Петербурга.
Почему в общественное сознание внедряется мысль, что виной смерти перуанца являются пресловутые «скинхеды», когда с точки зрения здравого смысла и простого жизненного опыта очевидно, что убийцами может быть просто местная люмпенизированная молодежь, не преследующая в данном случае никаких идейных целей? В городе появились чужаки, а чужаков надо бить. Так было заведено на периферии всегда, даже когда о «скинхедах» слыхом никто и не слыхивал. «Ты ко мне стрелой лети, но, любимая, учти / Hаша местная шпанюга может встретить на пути», — пел Юрий Клинских. Так что когда появляются «белые вороны» — люди с другим цветом кожи — реакция определенной части местного населения очевидна и предсказуема.
Почему же иностранцы едут учиться в региональные российские вузы? Ответ прост — дешевизна. Обучение и жизнь в провинции стоит гораздо дешевле, чем в столицах. Поэтому и едут в российскую глубинку студенты из стран третьего мира, несмотря на пугающие человеконенавистнические традиции провинции. Достаточно сравнить расценки на обучение в Воронежском государственном архитектурно-строительном университете с аналогичным архитектурно-строительным вузом в Петербурге. Разница в стоимости обучения для студентов-иностранцев — практически двукратная.
В этой ситуации, как представляется, можно сделать только одно: не рекомендовать иностранцам учиться в городах со сложной социальной и криминальной обстановкой. Конечно, в столицах иностранные граждане тоже не стопроцентно защищены, но все же ситуация в Москве и Питере не кажется столь серьезной, как, например, в том же Воронеже. Изменить же психологию гопника — не обремененного ни элементарной бытовой культурой и терпимостью, ни, тем более, какими бы то ни было расовыми теориями, не удавалось ни царской власти, ни советскому строю, при котором работа с молодежью была поставлена не в пример лучше, чем сейчас. Было бы странно надеяться, что это удастся сделать при современном режиме — после двадцати лет продолжающейся социальной дифференциации и в отсутствие каких бы то ни было нравственных ориентиров и перспектив.
____________________________________
Опубликовано на сайте ИА «Росбалт» 25.10.2005
Девять мер красоты. Путевой очерк
Очерк о поездке автора из Мельбурна через родной город Одессу в Израиль. Автор делится своими впечатлениями от...
Мир в фотографиях из социальных сетей и фото наших авторов
Фотографии из социальных сетей периода публикаций в апреле-мае 2020 года и фото наших авторов.
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum