Главная
Главная
О журнале
О журнале
Архив
Архив
Авторы
Авторы
Контакты
Контакты
Поиск
Поиск
День поминовения: в мире отметили 100-летие окончания Первой мировой войны
Репортаж с церемонии международной встречи по поводу 100-летия Первой мировой во...
№18
(351)
20.11.2018
История
Наш экипаж
(№2 [104] 07.02.2005)
Автор: Сергей Мельник
Сергей Мельник
Для признания на самом высоком уровне подвига двоих наших земляков, ушедших на фронт из волжского Ставрополя – ныне Тольятти, – потребовалось более полувека. И немало хлопот краеведов и ветеранов...

13 февраля 1945 года геройски погиб экипаж тяжелого бомбардировщика под командованием Виктора Носова. И только летом 1998 года из Управления по государственным наградам в Тольяттинский городской совет ветеранов пришло письмо следующего содержания: «Сообщаем, что Указом Президента РФ от 23 февраля 1998 года № 187 за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации Носову Виктору Петровичу – лейтенанту».

Не привыкать: награды десятилетиями ищут своих героев. Смерть, если поднять статистику, куда расторопнее наград.

Нажмите, чтобы увеличить.
Носов. Фото 1943 года из книги: Ставрополь на Волге и его окрестности в воспоминаниях и документах. – Тольятти; Городской музейный комплекс «Наследие», 2004


На самом деле, страна огромная узнала о его подвиге еще в феврале 1945-го, когда шли бои за Кенигсберг и наша авиация устроила «прощальный салют» отступающим гитлеровцам. Родина, за годы жестокой войны привыкшая терять своих лучших сыновей и дочерей, узнала о гибели Носова и его товарищей из очередной сводки с фронтов. И констатировала: «Молодцы, повторили подвиг Гастелло».

Формально – да, повторили. Но разве думал об этом экипаж подбитого, теряющего управление бомбардировщика, осознанно направивший свою машину на караван с подкреплением немцам? Разве мыслил он о чем-то, кроме мести вчерашнему оккупанту, все еще судорожно, всеми зубами цепляющемуся за чужую лакомую землю? Как и десятки, сотни, тысячи гастелло и матросовых, все трое на борту (вместе с командиром экипажа Носовым погибли его земляк, уроженец совхоза «Рассвет» Ставропольского района, стрелок-радист Федор Дорофеев и штурман Александр Игошин из Перми) знали одно: враг будет разбит, победа будет за ними.

Нет, они не повторяли чьих-то подвигов. Они совершили свой. Ибо «в жизни всегда есть место подвигу»...

Нажмите, чтобы увеличить.
Федор Дорофеев


Александр Игошин



Пламенный мотор

В поликлинике на улице Носова мы, призывники начала восьмидесятых годов со всего района, проходили медкомиссию. Там отбраковывали не годных к службе и определяли, куда направить годных. Кого в пехоту, кого во флот, кого в авиацию. Понятно, что кто-то норовил в десантники – другие строили планы, как извернуться и попасть в штабные писари или за баранку, возить шефа...

В чем – в чем, а в этом старикам-ветеранам надо верить: довоенные мальчишки были совсем другие. Но и время было другое. Тянуло в гущу. На передовую. И те, кто искренне рвался в бой, рано или поздно попадали в самое пекло…

Виктор Носов родился 26 марта 1923 года в Сенгилее Ульяновской области, и только накануне войны семья переехала в Ставрополь.

В Сенгилее – городишке, и по сей день живущем размеренной жизнью тихой волжской гавани, – остались старшая сестра и младший брат Виктора. Там родина их отца Петра Ивановича Носова, до и во время войны работавшего в Ставрополе районным прокурором.

«С четырнадцати лет отец начал работать курьером в суде, – подробно описывает историю семьи в письме в тольяттинский музей «Наследие» сестра Носова Зинаида Петровна. – В декабре 1914-го был назначен секретарем Симбирского окружного суда. В январе 1918 года вступил в брак с моей мамой Таисией Васильевной. Мама была домохозяйкой. Держали корову, овец, кур. Отец учился заочно и окончил в Самаре институт. Работал судьей, затем прокурором. По структуре работы отца (более пяти лет прокурору работать на одном месте не разрешалось – С.М.) наша семья переезжала с места на место. Жили в Ульяновске, в Ардатове, с 1935 года – в Новодевичьем, с 1939-го – в Ставрополе. Там отец работал до 1945 года»...

Прокурорский хлеб в те годы ели тоже не просто так. В 1937 году в Новодевичьем «ночью во двор кто-то привез два мешка пшеницы, а утром пришли с обыском. Видимо, кому-то неугоден был отец, ведь боролся за справедливость, изобличал воров, убийц, вот и подстроили. Вся семья, Виктор в особенности, очень остро и тяжело перенесла арест отца... Благо, вскоре все же разобрались, и отца отпустили», – рассказывали Носовы корреспонденту сенгилеевской районной газеты.

Да и сам Виктор запомнился им не только страстным рыбаком и велосипедистом. «Не по возрасту стал местным милиционерам помогать» – отнимать у пацанов самодельные пугачи. И даже конвоировать заключенных в Самару: «Несмотря на молодой возраст, ему доверяли, и, надо сказать, он справлялся с поручением».

Ставропольские учителя вспоминали его как скромного, добродушного, отзывчивого парнишку, увлекавшегося радиотехникой. Отсюда – и ФЗУ связи, и работа на радиоузле. И уже потом авиация.

После седьмого класса по направлению военкомата Носов попал в пехотное училище. Но вскоре он переводится в морское училище летчиков, а в 1943 году становится курсантом военно-морского авиационного училища имени Леваневского – осваивает ИЛ-4, задача которого – пускать на дно вражеские боевые корабли, транспорт и субмарины.

В общем-то, ничего удивительного в том, что на будущее он выбрал именно небо. Примеры Чкалова, Гайдукова, Белякова и прочих небесных светил подогревали сердца мальчишек. А кампании в Испании, на Хасане и Холхин-Голе только подлили масла в огонь.

В том же училище оказался и семнадцатилетний Федор Дорофеев. Дома остались трое младших братьев и молодая жена, с которой успел прожить только три месяца...

«Он стал нашим кумиром»

«В училище о Викторе Носове говорили как об отличном летчике, смелом и отчаянном, – вспоминал ставропольчанин Степан Федорович Солдатов, учившийся там же на штурмана. – И неудивительно. И в Ставрополе его знали как высоконравственного юношу, прямого и искреннего. Он не терпел хвастовства и бахвальства. Такой эпизод случился: один из летчиков очень красочно рассказывал о своих подвигах. Виктор Носов одернул его: “Развонялся, как тухлое яйцо”. И ни слова больше... Встретил я перед отправкой на полигон и членов его экипажа: штурмана Игошина Сашу, стрелка-радиста Дорофеева Федора»…

По свидетельству однополчан, отправляясь на очередное боевое задание, Носов был внутренне готов к любому исходу. Иван Орленко – командир полка, в котором служил Виктор, посвятил ему отдельную главу «Огненный таран» в своей книге «Мы – “таллиннские”». Из воспоминаний комполка:

«Виктор Носов прибыл в полк 18 октября 1944 года, был назначен командиром экипажа тяжелого бомбардировщика. Выглядел подтянутым, аккуратным, быстро рос как летчик, готовил себя к самым трудным испытаниям. Как-то в разговоре с товарищами сказал: “Если мой самолет подобьют в районе цели, я пойду на таран”».

Но успешные операции, в которых отличился Виктор, давали надежду: не дойдет до этого. Так, 22 декабря 1944 года, потопив сторожевой корабль в порту Либава, самолет Носова вернулся на базу. Вернулся и после уничтожения транспорта водоизмещением 7000 тонн – в том же злополучном феврале 1945-го, буквально за неделю до гибели. За этот вылет Носова наградили орденом Красного Знамени. Многим казалось, он родился в рубашке.

«Боевая слава Виктора облетела все училище, – пишет в своих воспоминаниях Солдатов. – Мы гордились своим земляком и, конечно, очень старались быть похожими на него. В нашей группе ставропольчане, мои товарищи Василий Головин, Борис Сафонов, Август Черенков, Юрий Пряжкин горячо обсуждали высокий взлет боевой славы Вити Носова. Он стал нашим кумиром».

Памятник самолету под командованием В. Носова у школы №1 в г. Тольятти


Но уже в феврале до училища дошла печальная весть: шестой вылет прославленного экипажа оказался последним для их кумира.

Никто не сомневался, что Виктор так и поступит. А вот как описывает комполка Орленко последний вылет экипажа:

«В штаб авиаполка 13 февраля 1945 г. поступило сообщение воздушной разведки о движении фашистского конвоя в составе трех транспортов и двух кораблей охранения. В воздух поднялась группа наших самолетов. Следуя установленным курсом, группа точно вышла на цель. По команде “Приготовится к атаке” рассредоточились попарно. По команде “Атака” Носов вышел вперед ведущего Еникеева и на максимальной скорости огнем крупнокалиберных пулеметов и бомбами стал расчищать путь своему торпедоносцу. Перед ним сплошная стена огня, и когда до транспорта врага осталось метров 700, в самолет Носова попал снаряд. Летчик направил этот горящий факел с бомбами на вражеский транспорт. Взрыв. Судно стало оседать на корму и затонуло...» (Подробнее см.: http://www.bellabs.ru/51/Book1/Book1-06.html).

А в архиве бывшего курсанта-штурмана ВМАУ имени Леваневского Солдатова и сегодня хранится письмо, написанное им отцу Виктора сразу же, как только стало известно о трагедии: «Товарищ Носов, 20 февраля 1945 г. по радио сообщили о геройской гибели вашего сына и нашего друга-леваневца. С глубокой скорбью я прослушал слова диктора о гибели моего земляка, друга детства. Мы, курсанты, поклялись еще лучше, с еще большим упорством и настойчивостью изучать летное дело и бить врага так, как бил его ваш сын...»

За нашу и вашу свободу

Сам Виктор незадолго до смерти обнадежил родителей: «На фронте положение, вы сами видите, хорошее, так что скоро увидимся, а так хотелось бы вас повидать, поговорить»...

Боже, сколько было подобных писем. И в сорок первом, и в сорок пятом. Писем, наполненных теплом и нежностью, и верой, что война вот-вот кончится. И сколько похоронок догоняли их в сумятице великой бойни. Порой похоронки опережали, и родным и любимым оставалось только верить: это недоразумение...

Но это здесь, в тылу. А на войне все было как на войне. Как на чудовищной из войн, где было недосуг считать жизни и даже смерть приходилось «утилизировать», пускать в дело. Благо, дело было одно на всех – победа. И все во имя нее.

«Он думал о выполнении воинского долга – он искал цель! И когда во время атаки конвоя 13 февраля 1945 года его машина была подбита и загорелась, летчик Носов направляет ее на транспорт. Огромной силы взрыв потряс воздух, и над морем поднялись высокие клубы дыма. Не стало самолета, не стало и транспорта водоизмещением 6000 тонн.

Отважные герои Виктор Носов, Александр Игошин и Федор Дорофеев погибли. Но они добыли победу. Они не хотели без нее вернуться домой – такова традиция балтийцев. Это была третья и бессмертная победа, за которую они не пожалели самого дорогого для них – своей молодой цветущей жизни. Их подвиг не забудет Родина, не забудет советский народ»,
– писала газета «Красный Балтийский флот».

Из листовки политуправления Балтфлота (февраль 1945-го):

«Мы не знаем, что думали герои в последние минуты жизни. Одно ясно каждому из нас: неукротимая сила ненависти к врагу, пламенная любовь к своей Родине управляли сознанием каждого члена экипажа. Эти непреоборимые силы воодушевляли их на героический подвиг, двигали вперед, к победе. Для этой победы балтийские соколы не пожалели самого дорогого – своей жизни.

Мы с громом фашистскую нечисть развеем,
Перед нами берлинские стены падут.
Нас доблестный Носов, стрелок Дорофеев
И штурман Игошин на подвиг зовут!»


Говорят, имена этих троих вписаны не только в нашу историю. Имя Носова носит улица в Калининграде. 13 марта 1968 года в Польше, в Гданьском воеводстве, был открыт памятник экипажу нашего бомбардировщика. На мемориальной доске надпись: «Советским летчикам Виктору Носову, Александру Игошину, Федору Дорофееву, которые 13 февраля 1945 года пали богатырской смертью за нашу и вашу свободу».

Имя Виктора Носова среди имен на памятнике «Борцам за свободу» в Тольятти.


Пермяки чтут память Александра Игошина (получившего звание Героя России в 1999-м), Жители Сенгилея и Тольятти – Виктора Носова. К чести горожан, улица Носова появилась в Тольятти задолго до присвоения ему звания героя. Его имя – на мемориале у вечного огня, есть памятники Носову и экипажу бомбардировщика в двух тольяттинских школах. На фасаде дома, где жили Носовы, открыта мемориальная доска…

А вот имя второго нашего земляка – штурмана Федора Дорофеева – в городе до сих пор персонально не увековечено, хотя смерть за нашу свободу они поделили поровну.

________________________
©Мельник Сергей Георгиевич
Символ Веры. Рассказы
Шесть новых рассказов нашего автора Николая Ефимовича Ерохина
Фейки соцмедиа: конструирование, трансформация, внедрение в массовое сознание
Пять статей цикла о функционировании фейков в современном социальном пространстве с использованием различных ф...
Интернет-издание года
© 2004 relga.ru. Все права защищены. Разработка и поддержка сайта: медиа-агентство design maximum